Люди, город, сыр…

Архив 201305/10/2013

Не допуская и мысли рассорить два братских народа, автор воздерживается от заявлений типа “Потемкинская лестница в Одессе отдыхает…” и толерантно, спокойно, без дрожи в голосе доводит до сведения заинтересованных лиц: Каскад на проспекте Таманяна больше чем каскад. И завоевывает признание гостей он прежде всего потому, что по душе ереванцам. Хотя в жизни часто бывает наоборот: хотят, чтобы вначале нравилось другим, а свои подождут. Но в нашем случае все не так.

 

 

Практически в любое время суток, разве что не глубокой ночью, здесь много народу: идущего, бегущего, сидящего, смотрящего, целующегося. Из того, кто чем занят, нетрудно определить темперамент и возраст людей, но всех объединяет одно — глубокая привязанность, если не сказать, пылкая любовь к Каскаду.

Таких мест в Ереване в памяти автора всплывает не много, но большая часть всплывшего обусловлена идеологически-постановочной обязаловкой того времени. Новобрачным, к примеру, предписывалось являться на площадь Ленина к одноименному памятнику (выполнялось весьма редко и неохотно), прочим предлагалось возлагать цветы к “Вечному огню” памяти пламенных революционеров (исполнялось еще реже и с большей неохотой), ну и еще кое-что из той же серии. На Каскад же ни молодых, ни старых, ни партийных, ни беспартийных силком не тянут, сюда идут по доброй воле и для собственного удовольствия. Почему?

Поразмышляем. Вот мы говорим, чуть ли не закатывая при этом глаза, Елисейские поля, Эйфелева башня в Париже, Центральный парк, Манхэттен в Нью-Йорке, Воробьевы горы в Москве, Женевское озеро, соответственно, в Женеве, дом Гауди в Барселоне, и в голове тотчас возникает цельный и собирательный образ Парижа, Нью-Йорка, Москвы, Женевы, Барселоны и так далее.

По той, в частности, причине, что названные места давно и уже навсегда обжиты, как стены в церкви намолены, излучают свой особенный свет и неповторимый цвет, даже, если хотите, вкус, создают свою особенную ауру и известны далеко за пределами страны.

Но не только это. Каждый из них символ, знак, как бы бренд своего города, ровно так, как Потемкинская лестница в Одессе, которую автор чуть было не сделал камнем преткновения двух братских народов. Точно так и с Каскадом, с той только разницей, что он в этом ряду новичок — только-только (с ноября 2009 года) завоевывает позиции и все у него еще впереди. А пока имеем то, что имеем и храним: любимое ереванцами и гостями города место, откуда лучше всего виден Арарат и раскинувшийся под его сенью город. Тоже немало, но тут больше визуального.

Есть и другая, более важная сторона так замечательно поставленного Джерардом Гафесчяном и его семьей дела. Каскад ведь не только притягивает — он воспитывает. Приучает к прекрасному, показывает, что такое хорошо и что такое плохо, правильно организует пространство, побуждает тянуться к красоте, учит вести себя прилично как в бытовом плане, так и в чисто эстетическом, что в совокупности удерживает нас от того, чтобы писать на выставленных изваяниях плохие слова и плевать себе под ноги.

Если держать путь к Каскаду от оперы, то собственно с нее самой череда зданий, скверов и площадок, наполненных глубоким художественно-эстетическим смыслом, и начинается. Вот вам части из целого: Большой зал имени Арама Хачатуряна, через площадь — знаменитый ереванский вернисаж, дальше — Музей русской живописи, подарок от московского профессора Абрамяна, неподалеку — Художественная академия, далее — Консерватория и как венец всего — Центр искусств Джерарда Гафесчяна, или то, что мы называем Каскадом. Ось искусства, культуры и отдыха.

 

Дальше автор не будет описывать общеизвестное, а сосредоточится на другом и отнюдь не второстепенном. С чувством глубокого внутреннего удовлетворения он заметит, что прелесть и красоту Каскада обеспечивают не только его культурно-архитектурно-ландшафтные изыски, но в весьма значительной степени те, кто живет в этом пространстве не одно, не два и даже не три десятилетия прошлого и настоящего века. То есть если вы хотите увидеть не скороспелых, а настоящих, истинных ереванцев, приходите в расположенный за памятником Таманяну сквер и понаблюдайте за сидящими рядом или проходящими мимо людьми. Их много, порой очень много, но если коренным ереванцем являетесь и вы, то подобных себе узнаете сразу. Как? Как в авиации. Автоматическим включением системы распознания “свой-чужой”. Ошибка исключена. Механизм узнавания автору неизвестен, он, извините, не психолог, он просто уверен, что это так. (Понаблюдайте за тем, как, отслеживая незнакомцев, суровые тетки-аборигены местного бомонда безошибочно находят в незнакомцах нью-ереванцев из окрестных сел и губерний, и согласитесь с автором.)

Да, коренные ереванцы тоже разные. Но здешние, “каскадные”, пожалуй, наиболее яркие из тех, кто сегодня в городе живет. Они, можно сказать, элита. Элитарность не от социального происхождения или статуса, который люди имели раньше, она прежде всего от внутреннего устройства, генетической предрасположенности, сохранившейся среды обитания, мало изменившегося (а если и изменившегося, то в лучшую сторону) жизненного пространства, позволившего сохраниться и людям. В исправном в целом здравии и недурным в общем-то настроении. Ведь как сказал великий испанец Луис Бунюэль: “Возраст — это факт, который ничего не значит. Он имеет значение только для сыра”. Хорошо сказал.

Да будет так!

 

Ереван — Москва