“Люблю работать с детьми и с удовольствием бы возвратился к ним”

Архив 200924/12/2009

Представлять этого человека бессмысленно — знает его едва ли не каждый. А потому будет вернее, если он представит себя сам. Так, собственно, и была задумана наша беседа с гостем “НВ” — Грантом Тохатяном.

— Грант, ты прошел довольно сложный, но интересный путь: от учителя русского языка и литературы до известного артиста, шоумена и, наконец, заместителя директора компании “ШАРМ”. А тебе не хочется иногда послать все куда подальше и, как говорил персонаж из фильма “Принцесса на бобах”, “вернуться к своим ста двадцати тугрикам…” и продолжать учить детей?
— С тем же успехом ты бы мог
 спросить у меня, не хотел бы я вернуться в СССР. Нет и еще раз нет — даже несмотря на то что считаю себя представителем самого счастливого эсэсэсровского поколения. Да, я там был счастлив и там все было хорошо, но это уже в прошлом, и не надо оборачиваться — необходимо идти вперед. Меня не покидает надежда, что самое лучшее еще впереди!
А если вдруг (со временем) это ощущение исчезнет, я не исключаю вероятности, что вернусь в школу. Если честно, в школу меня тянуло всегда — даже когда учился в институте. Я люблю работать с детьми и с удовольствием бы возвратился к ним. Но это я сделаю, только когда почувствую, что мне уже нечего сказать на сцене.
— Многие до сих пор с радостью вспоминают 1996-й, когда под Новый год армяне получили два прекрасных сюрприза — “Хатабаладу” и “Наш двор”… Оба проекта имели своим продолжения — “Наш двор-2 и 3”, “Mea culpa”, “Ржавый ключик”. Всеми ли ты доволен?
— “Хатабалада” и “Наш двор” — два неминуемых “ребенка” того времени. Они не могли не родиться. Разница лишь в том, что “Наш двор” появился в одночасье, а “Хатабалада” “вынашивалась” очень долго. “Хатабалада” стала моим первым “посткамерным” делом, ведь до этого почти двадцать лет моей жизни были посвящены работе в Ереванском Камерном театре. Многие сейчас об этом не помнят, просто произошла смена поколений, “революция”…
А началось все с того, что мой близкий друг Армен Амбарцумян свел нас с Микаэлом Погосяном, и в результате этого творческого тандема родился спектакль “Хатабалада”, столь полюбившийся зрителям. Что же касается продолжения, то изначально все это задумывалось как триптих. С той лишь разницей, что “Mea culpa” должна была стать финальной и как бы подводящей итоги частью этой трилогии. В то время как “Ржавый ключик”, соответственно, задумывался как следующий после “Хатабалады”. Но время внесло свои коррективы, и они “поменялись местами”. Мы долго не могли подступиться к постановке “Ржавого ключика”, так как нам казалось, что он уже порядком устарел и те вопросы, которые поднимаются в пьесе, уже не столь актуальны, как прежде. Однако, оглядываясь на последние полтора года, не без сожаления приходится констатировать, что вопросы эти, а тем более ответы все так же (если не больше!) востребованы и поныне.
Что же касается продолжений “Нашего двора”, то, возможно, это несколько философский вопрос… Для меня это настолько полюбившееся детище, что я бы с радостью воспринял известие даже об очередном “пополнении” в этой семье.
— А что стало причиной того, что “Ржавый ключик” полноценно не передал зрителю ту информацию, вернее — тот месседж, который обязан был донести? Почему зритель не узрел в этом действе трагедии индивида, а предпочел, пофыркивая “кто старое помянет…”, воспринимать это как очередное муссирование общей трагедии народа?
— Надо сказать, что все эти три “малыша” — “Хатабалада”, “Mea culpa” и “Ржавый ключик” — со дня рождения причиняли нам немало хлопот. Если в первом случае это весьма неодносложная история поэта, продавшего душу дьяволу со всеми, как говорится, вытекающими отсюда последствиями, то “Mea culpa” — это история обо всех нас. Ведь каждый из нас в ответе за все происходящее на нашей Родине — плохое ли хорошее, без разницы. Каждый из нас ответствен перед страной, потому что является ее современником. И каждый из нас может, а порой и обязан влиять на развитие республики. Тот, кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — отговорки. К примеру, когда на улице мусор, это не вина президента, а наша с вами общая: моя в том, что я мусорю, и еще тех, кто должен убирать, но не убирает.
Так вот, если с двумя первыми спектаклями, несмотря на всю их спорность и подчас неприемлемость, все-таки многое было ясно, то в случае с “Ржавым ключиком” получилось несколько иначе. Родился спектакль, который весьма бойко “встал на ножки” и тут же пошел, но… видимо, мы не совсем верно “держали его за ручки”. Сейчас он проходит тот же путь, который прошли два его предыдущих “собрата”. Он сейчас “очищается”, “причесывается”, “прихорашивается”, и, по всей видимости, уже в начале весны зрители увидят наше детище нетронутым в смысловом отношении, но изрядно отшлифованным и представленным в более доходчивой форме.
— Как произошла ваша состыковка с Нареком Дуряном и оправдались ли ваши общие надежды, связанные с этим сотрудничеством?
— Маленькое предвесеннее “затишье” было решено восполнить новым спектаклем “Дон Жуан Авиа”, который по жанровой стилистике отличается от всего того, что было сделано до этого. Мне было очень интересно работать с Нареком Дуряном — его мышление, его подход к театру, к сцене. В результате возник тандем, который, думаю, равно как и спектакль, можно считать удавшимся.
У меня, кстати, никогда не существовало проблемы так называемой “состыковки” со своими коллегами. Вопрос был лишь в том, что я делаю на сцене и зачем, собственно говоря, на нее выхожу. С Нареком, повторюсь, мне работалось легко — на равных. Он свой и остался таким же, как и был, — не офранцузился, несмотря на то что проживает во Франции.
— А как сам спектакль? Новая форма?
— Отнюдь! Вот, к примеру, спектакли из вышеупомянутой трилогии сделаны в том же ключе, что и спектакли Камерного театра, — это когда на сцене предполагается присутствие человека, имеющего возможность в любой момент спокойно поменяться местами со зрителем. Поэтому и знак тождества является эмблемой Камерного театра.
Дон Жуан Авиа” — это спектакль классического типа. Комедийный жанр, ситуационная комедия — это все было известно задолго до нас и будет, дай Бог, востребовано и в будущем. В США это называют “бродвеем”, во Франции “бульваром” — называй, как хочешь… Не скрою, хоть это и было для меня вновинку, однако было очень интересно попробовать себя в этом жанре. Более того, я не откажусь когда-нибудь попытать счастья и на драматической сцене. Почему бы нет?
— Возможно, вопрос не совсем корректный с коллегиальной точки зрения, тем не менее нравится ли тебе то, что происходит сегодня на нашем телевидении? Как очистить эфир от нежелательных явлений: низкопробных сериалов, кустарных авторских программ и т.д.?
— Очень хороший вопрос и очень даже корректный! Мое мнение таково: все, что творится у нас на телеканалах, мягко говоря, плохо. Но прошу учесть, что я оставляю за собой право говорить и оценивать на том основании, что сам же в меру своих возможностей пытаюсь исправить существующее положение вещей. И было бы неплохо, если бы многие мои коллеги, охаивающие то, что происходит на ТВ, попытались вернуться на телевидение и внести свою посильную лепту в процесс его качественного улучшения. Более того, сегодня это крайне необходимо, потому что ориентиры у современной молодежи совершенно иные, чем у предыдущих поколений и приход на телевидение именно представителей более старшего поколения мог бы повлиять на пересмотр акцентов и приоритетов у молодых людей.
Ведь что такое телевизор? Это развлекательный ящик! Однако не будем забывать, что основной целью телевидения является не просто повеселить зрителя, но в том числе и передать накопленный багаж знаний от одного поколения другому. То есть в любом развлекательном начинании должно присутствовать нечто созидательное. А что же творится у нас? Повсюду уйма “развлекаловок” низкопробного пошиба, в которых начисто отсутствует даже намек на созидание. В результате люди смотрят то, что им показывают. Думаю, выход в возвращении на ключевые позиции телевидения тех, кто мог бы своим примером и опытом изменить положение вещей.
— В спектакле Ереванского Камерного театра “Господа, все рушится!..” есть отрывок, где рассказывается о том, как отмечается и что приносит с собой Новый год в разных странах — “Новый год пришел в столицу Франции… Италии… США…” Предлагаю продолжить — каков твой прогноз-пожелание соотечественникам, если начать его словами: “Новый, 2010-й год пришел в столицу Армении…”
— …и принес с собой Свет, Тепло и Любовь! Ведь, согласитесь, после тяжких лет лишений в наш город, казалось бы, пришли свет и тепло, но от этого не стало ни светлей, ни теплей, потому что исчезли ощущение реальности и вера в завтрашний день. А любовь? Может быть, это прозвучит банально, но мне кажется, надо заново полюбить и поверить в свой город и в свою страну. Это любовь не должна быть на словах — она должна вновь проснуться в сердцах и с новой силой отразиться в нас и в наших поступках. И если мир, как известно, спасет красота, то нашу страну спасет любовь. Только любовь, и больше ничего!