Липскеров, Маркес и армяне

Архив 201115/12/2011

С кем только не сравнивали современного российского прозаика и драматурга Дмитрия Липскерова. С Салтыковым-Щедриным и Гоголем, с Хаксли и Гарсиа Маркесом, с Хармсом и Пелевиным. Сам он как-то насчитал около 70 таких писателей. Мнений много — истина одна: писатель Липскеров замечательный, незаурядный, один из лучших на сегодняшний день в России. Его творчество ценно само по себе, без каких-либо привязок, но нас оно интересует прежде всего по причине наличия армянских персонажей в его очень русских романах.

А сомневающимся в том, благодарное ли дело искать армянские крупицы по всему миру, скажем, что подчас на этих крупицах строится такое сложное чувство, как национальное самосознание.

Первый роман Липскерова “Сорок лет Чанчжоэ” был опубликован в 1996 году. Это история затерянного в степях русского города с нерусским названием Чанчжоэ, где тесно переплелись обыденные и фантастические события. После выхода романа за Липскеровым прочно закрепилась репутация “русского Маркеса”. И хотя сам писатель не любит сравнений с кем бы то ни было, влияние великого колумбийца налицо. Соответственно, стиль Липскерова чаще всего характеризуют как “магический реализм”. Лишенная латиноамериканской пряности, его фантасмагорическая проза насыщена сдержанной сатирой и пропитана неизбывной русской тоской. В какой-то мере она абсурдна, но абсурд Липскерова удивительно логичен. В его романах всегда большое количество персонажей, но практически ни одного проходного, у каждого из них своя история, в ходе развития сюжета эти истории пересекаются, но лишь затем, чтобы еще раз подтвердить, насколько одиноко по своей сути человеческое существо. А так как время в книгах Липскерова, согласно законам “магического реализма”, движется в неправильном направлении, скачкообразно или просто застывает, то для определения нужного временного промежутка действующие лица ориентируется друг на друга. Таким образом, судьба каждого из многочисленных героев оказывается крайне важна в общей структуре произведения, и в не меньшей степени это касается персонажей-армян. Таких, как безымянный армянин-спецназовец, не побоявшийся бросить вызов могущественному полковнику ФСБ грузину Зурабу (“Осень не наступит никогда”). Как тоскующий по Еревану и отмеченный шаблонной грустью в глазах Арсен Фасольянц (“Русское стаккато — британской матери”). Он замыкает совершенный главным героем Николаем Писаревым жизненный круг, выступая в качестве связующего звена между прошлым и будущим. Только при встрече с дядей Арсеном, одряхлевшим и разбитым параличом, бывший Колька Писарев окончательно осознает всю степень своего одиночества. Как инфернальный Гамлет Ашотович — представитель армянской диаспоры России, обратившийся к помощнику президента с настойчивой просьбой разобраться в причинах убийства армянского юноши в Москве. Он — герой “Демонов в раю”, романа о российских 1990-х, когда веяния времени породили определение “постсоветская ксенофобия”. Есть в романах Липскерова и азербайджанцы. Например, обезличенный персонаж романа “Русское стаккато — британской матери” — обосновавшийся в Берлине азербайджанец-торгаш, отказавшийся дать воды нищему русскому старику, укравший у него милостыню, а затем аккордеон — фамильную реликвию и единственное достояние несчастного.
“Последний сон разума” (2000) — одна из самых известных книг Липскерова и, пожалуй, лучшая из пока им написанных. До сих пор российские критики спорят, о чем же все-таки роман. Многие сходятся во мнении, что он о смерти. Мы же скажем, что роман о любви. “Последний сон разума” — это окровавленные трупы и страшные болезни, жестокие убийства (в том числе отца сыном) и изнасилования, это самоубийства и нравственное уродство… И тем не менее он о любви. О любви больше, чем жизнь, о любви сильнее, чем смерть. Действие происходит на окраине неизвестного русского города, где внезапно начинают происходить чудеса. Один из главных героев романа участковый капитан Володя Синичкин служит в районном отделении милиции, которое почти на восемьдесят процентов состоит из армян: строгого, но справедливого майора Погосяна, в течение многих лет мечтающего о звании прапорщика лейтенанта Карапетяна, старшины Зубова и других, не участвующих в повествовании. Настоящая фамилия Зубова — Зубян. Когда-то из-за страстной любви к русской девушке Василисе он переделал свою фамилию на русский лад, за что был подвергнут остракизму со стороны соотечественников.
“Но майор Погосян издевательски называл гордого Аванеса Иваном, заставляя того злиться, наливаться кровью, как индюка, и поправлять начальство, впрочем вежливо:
— Аванес я, господин майор!
— А твоя жена умеет плов готовить?
— Нет, — мотал головой Зубов.
— А пельмешки?
— Трех видов! — с гордостью отвечал Зубов, не ожидая примитивного подвоха.
— Вот видишь, — расплывался в металлической улыбке майор. — Русский ты, коли твоя жена армянскую кухню не знает, а пельмешки готовит! Трех видов!.. Пшел вон, Зубов Иван!..
…Он (Синичкин — авт.) шел, терся ляжкой о ляжку, переваривал армянский обед и жалел Зубова, которому доставалось на дню по пять раз от каждого из армян в милицейской форме за смену национальной ориентации”.
Очень часто безумная любовь заставляет героев Липскерова совершать безумные же в буквальном смысле слова поступки. Для армянина верх безумия — отказаться от своих корней.
Армянские приметы времени разбросаны по роману. Недовольный засилием армян-сослуживцев, Синичкин сравнивает отделение с Нахичеванью, ворон, сожравших новорожденных младенцев, майор Погосян предлагает уничтожить, как уничтожали врага в Карабахе, а бывший зек и алкоголик Петров беспробудно хлещет портвейн с многозначительным в свете вышесказанного названием “Агдам”.
Случившаяся однажды любовь татарина Ильи к татарке Айзе порождает водоворот ирреальных событий, в который попадают армяне и остальные герои романа. Происходит странная и естественная метаморфоза — любовь превращается в смерть, Эрос в Танатос, и один за другим погибают все участники событий: майор Погосян умирает от внезапно развившегося рака желудка, лейтенанта Карапетяна съедают пираньи… выживет лишь ставший Зубовым Аванес Зубян. Выживет, чтобы выполнить свое предназначение — стать священником в далеком армянском городе. Безропотно за ним последует его супруга Василиса.
Как-то Липскеров сказал, что пишет о том, как люди мучаются, отчего страдают, а не о том, как они скрывают эти страдания. Апофеоз и один из кульминационных моментов “Последнего сна разума” — сцена безудержных рыданий всего офицерского состава районного отделения милиции, доведенного до отчаяния происходящими в городе невероятными, чудовищными событиями. И здесь нет никакой сатиры. Просто, если плачет армянин — значит, действительно фантастика.

 

Ева КАЗАРЯН