“Крест Азаряна” и золотые буквы на черном мраморе

Архив 201105/05/2011

“Армения” причалилась в порту Мельбурна. После радушной встречи вся команда рванула на Олимпийский стадион, где и исполнилась давняя мечта Зория БАЛАЯНА…
…Мельбурн. Основан в 1830 году. Порт на стыке Тихого и Индийского океанов и административный центр штата Виктория. В начале ХХ века на протяжении двадцати шести лет был столицей Австралии.

Четыре миллиона жителей, в том числе десять тысяч армян, церковь Сурб Аствацацин. Однако у меня при упоминании Мельбурна тотчас же возникают ассоциации с олимпийскими играми. Древние олимпийские игры начались в 776 году до нашей эры. И проводились через каждые четыре года с такой точностью, что историки только по порядковым номерам определяли даты. Последние игры пришлись на 394 год нашей эры. В древних играх принимали участие олимпийцы, чьи имена звучали на школьных уроках: Геродот, Сократ, Демосфен, Пифагор и многие другие. В те годы гордился я тем, что знал об армянском царе Вараздате, который стал олимпийским чемпионом по кулачному бою на древних олимпийских играх в 386 году. В новейшее время они возобновились благодаря гражданину мира, историку, пропагандисту физической культуры французу Пьеру де Кубертену. За время моего пребывания на Камчатке трижды проходили олимпийские игры: Токио — 1964, Мехико — 1968, Мюнхен — 1972. И всякий раз накануне игр в местных газетах я печатал очерки о Пьере де Кубертене, об истории олимпиад. В конечном итоге все это вылилось в документальную повесть “Звонкое эхо легенд”.
И все-таки наивысший трепет я чувствовал в 1952 году, когда мне было семнадцать лет и, кроме спорта, ничего не признавал. Это был год ХV игр в Хельсинки, когда в одночасье кумирами карабахской молодежи стали Грант Шагинян и штангист Рафаел Чимишкян из Тбилиси. Я понимаю, позже легендарные азаряновские кольца как-то постепенно затмили подвиги Шагиняна. Но это уже была не вина короля колец, который, действительно, покорил мир в 1956 в Мельбурне, да еще повторил свой подвиг в Риме. Вот что “натворил” великий Грант Шагинян в Хельсинки: серебро в многоборье, золото в командном зачете, серебро на коне и, наконец, заветное олимпийское золото на кольцах. Да, на кольцах. Ведь именно у Гранта перенял золотую эстафету Альберт. Подумать только, на трех Олимпиадах подряд армянские гимнасты завоевывали свои неизменные “золотые кольца”.
…Спустя 1570 лет в Мельбурне достойным последователем царя Вараздата стал Владимир Енгибарян, который покорил Австралию. Его в местных газетах ставили рядом с легендарным стайером Владимиром Куцем, который завоевал два золота в беге на пять и десять тысяч метров. Это о нем тогда писали газеты, что если бы у австралийской монеты были бы три стороны, то на третьей, кроме королевы и кенгуру, можно было бы поместить Куца. Многих чемпионов Шестнадцатой Олимпиады назвали великими. Но вот величайшим нарекли Владимира Енгибаряна. Его стиль называли “собственным”, технику — “оригинальной”. Даже удары его получали свои названия. Вовсе не мы, а английская пресса писала: “Енгибарян — гордость любительского бокса. Он напоминает самого Джо Луиса”. Незадолго до переезда Енгибаряна в США в самом начале девяностых годов я был у Володи в школе его имени. Вот-вот он должен был перешагнуть в седьмой десяток. У него были печальные глаза — он переживал и никак не мог поверить, что распался СССР.
Как и Грант Матевосян, считал, что с распадом СССР мы потеряли статус гражданина великой державы. Я утешал его тем, что он давно уже обладает статусом боксера всего мира. Да еще вдобавок — имя его долгие годы гремело во время крупных международных соревнований. Специалисты восторгались опытом и искусством его профессионального и неподкупного судейства на ринге.

До того как добраться к причалу, где уже в водах Индийского океана ждали наши соотечественники, нас очень вежливо попросили пристать к стенке, и целая толпа служивых с азартом взялась за дело. Это карантинисты, таможенники и спецслужба, напоминающая по своему поведению не то ЦРУ, не то КГБ. Боже мой, с каким удовольствием и с какой страстью проверяли они наши вещи (к моей радости, нашли давно потерянную мою записную книжку, десятидолларовую новозеландскую купюру, которая “работает” и в Австралии, а также зарядочный блок от мобильного ВиваСела). А как они в специальных перчатках рылись в мусоре, который накопился за двенадцать дней непрерывного плавания! Ведь еще не было такого, чтобы с борта “Армении” выбросили в океан хоть одну бумажку или всякие там синтетические и прочие упаковки, пустые бутылки и т.д. Ни-че-го. Кроме, конечно, пищевых отходов, да и тех почти не бывает. Это уже комплимент в адрес нашего кока или нашего аппетита. Проверяли все судно как-то бодро, весело посвистывая. Придирались опять к гречке, которую всучил нам в Окленде Алик Григорян, после того как тамошние карантинисты отобрали пять килограммов гречки, оставшихся от самой питательной помощи, оказанной Минобороны Армении. Проверяли каким-то прибором состав грязи на подошвах. Правда, не было на них не только грязи, не было даже пылинки. Тогда к чему все это? Очень просто: “Наша Австралия должна быть стерильной”. А с каким наслаждением проверяли наши паспорта, то и дело сравнивая фотографии с реальными, непохожими на снимках бородатыми лицами. Я уже не говорю о том, какие длиннющие анкеты мы заполняли, без конца повторяя слово “нет”. И только после этого мы подошли к причалу, откуда далеко еще доносилось “Айастан”! И махали триколорами. На это надо было только посмотреть. И, слава богу, Бабас с Гайком очень и очень старались. Снимали. Настоятель армянской церкви Тер Киракос прямо на борту освятил прибытие “Армении” в Австралию. Я предложил всех детей поднять на борт. И так стало весело, улыбчиво, тепло на солнечной палубе нашего парусника. Что осталось от этих мгновений в памяти? Улыбки и слезы, которые так дополняют друг друга на армянских лицах, точнее, на лицах армян.
…Как и было запланировано — первый визит к Альберту Азаряну, Владимиру Енгибаряну и Игорю Новикову. Машины подвезли нас к Олимпийскому стадиону через на зависть чистый и вымытый город. Возил нас давнишний друг Пайлак Адамян из Айнчара и его сын Геворк. Между четвертым и пятым входами огромная стена, облицованная черным мрамором. На белой стене данные о Шестнадцатых олимпийских играх. Рядом черное мраморное панно, которое вот уже пятьдесят пять лет хранит имена первых. Золотых. На древних Олимпиадах это делалось несколько иначе: устанавливались золотые бюсты олимпиоников с именами. Сейчас, по традиции, говорят “написано золотыми буквами”, но на самом деле буквы высечены, и на черном фоне виден цвет пенистой морской волны. Очень даже хорошо видно. Это, конечно, вызывает трепетное ощущение осязаемого счастья: увидеть в такой дали от родины имена соотечественников, настоящих мужчин. Чтобы найти нужное имя, достаточно знать вид спорта, остальное в алфавитном порядке. Первым мы нашли Енгибаряна. Вторым был в разделе “гимнастика” еще один король, которого, кстати, так и величали и величают — “король колец”. Альберт Азарян, у которого не только золотая олимпийская биография, но и география. Ведь имя его высечено и в олимпийском Риме в I960 году. Стоя у мраморной стены, мы, конечно, вспомнили и нашего Игоря Новикова, золотого пятиборца.

…Сбылась моя мечта. Вот уже пятьдесят пять лет я вспоминаю Олимпийские игры 1956 года. Только демобилизовался. Еще носил форму военного моряка и жил именами и цифрами Шестнадцатой Олимпиады. И вот сегодня со всем экипажем “Армении” прикоснулись к увековеченной легенде.
Такое же светлое чувство обуревало меня в июле 1980 года в Москве на XX олимпийских играх, когда Юрий Варданян завоевал самую, пожалуй, ценную олимпийскую медаль с пятью мировыми и олимпийскими рекордами.
Мы узнали, что Юрий болеет и находится в больнице. Пожелали ему скорейшего выздоровления. У нас еще должны быть встречи с нашими олимпиониками.
Индийский океан