“Коля, ты должен играть как Герд Мюллер”

Архив 201613/10/2016

«Про сборную не спрашивайте!» — с такой фразы началась беседа с легендарным левым крайним нападающим ереванского «Арарата» золотых времен этой незабываемой команды. Николай КАЗАРЯН не считает себя вправе делать суждения о сборной, ее наставнике и ФФА с ее “методами руководства”, поскольку не имеет к этим процессам отношения.

Впрочем, совершенно избежать этой темы не удалось. Отметим, что разговор происходил до катастрофического матча с румынами (0:5), a к моменту публикации материала “подоспело” еще одно поражение национальной команды в рамках квалификации ЧМ-2018, на сей раз от сборной Польши (1:2).

 

Левофланговый

Николай Казарян заиграл в «Арарате» в 1967 году, обойдясь без долгих поисков своего места на поле. Как поставили на левый фланг атаки, так и пошло. Гроза защитников и беда вратарей, Казарян назабивал массу голов и сделал не меньше голевых передач, в том числе – решающих, что называется, «золотых». Он, разумеется, в подробностях помнит момент, когда Иштоян сравнял счет в финале Кубка СССР.

— Этот момент создал я сам, потому что пошел на киевского вратаря до конца. Вратарь занервничал, распластался, чтобы загородить ворота, а я в последний момент скинул мяч Иштояну, который бил фактически в пустые ворота.

Десять лет провел Николай Казарян в «Арарате» — разных, трудных и радостных. Моменты счастья и разочарования сменяли друг друга, как, наверное, у любого большого спортсмена. Он не уходил никогда из «Арарата», не представлял себя в другой команде:

— Меня и в Киев звали, и в Москву, в Ленинград и Одессу. Квартиры обещали, машины. Однажды чуть не забрали силком в ЦСКА, меня и еще четверых из команды, под предлогом службы в армии. Тогда выкрутились Симонян и Антон Кочинян, совместными усилиями спасли команду, костяк которой хотели сломать. А в 1972 году, после выездного матча на Кубок УЕФА с «Кайзерслаутерном», руководство немецкого клуба долго меня уговаривало перейти в Бундеслигу, политическое убежище предлагали и умопомрачительный по цифрам контракт. А я не представлял себя нигде, кроме «Арарата». Вот 10 октября у стадиона «Раздан» откроют памятник тому «Арарату», будем присутствовать поредевшим нашим составом (беседа проходила накануне открытия памятника. — Ред.)… Заназаняна в прошлом году похоронили, до этого Шурик Коваленко получил инсульт прямо в машине Заназаняна, не спасли…

Кстати, то, что Николай Казарян не представлял себя нигде, кроме «Арарата», называется словом «верность». Если кто-то еще помнит, что это такое.

 

Нам рано жить воспоминаниями?

Мы уже меняли тему беседы, как подошел еще один игрок того «Арарата», защитник Аркадий Арутюнян – он прилетел в Ереван на открытие памятника армянской футбольной легенде, и два ветерана отлично дополнили друг друга. Сыгранность, приобретенная полвека назад – это, похоже, навсегда.

— Сколько мы еще будем жить воспоминаниями? Уже пятый десяток лет пошел, пару раз – с Портерфильдом и Минасяном – был виден просвет, но потом все опять возвращалось на круги своя…

— В Армении нет ни желания заниматься футболом, ни традиций  футбольного меценатства. Нет условий для появления игроков, вот они и не появляются. Иногда рождаются личности, подобные Мхитаряну, но он – исключение и, кстати, только ему одному удалось заиграть в клубе мирового уровня, остальные даже близко к таким командам не подходят. А в Армении играть не престижно, да и понять футболистов можно – им же почти не платят здесь. Вот и уезжают, лишь бы что-нибудь платили. А мы имеем то, что имеем. О детском футболе вообще речи нет.

— А тренеры? Приглашаются невнятные люди из Франции, Швейцарии, Аргентины, непонятно кого тренировавшие…

— И это тоже. Повезло с Портерфильдом, с Минасяном. Варужан Сукиасян тренер опытный, требовательный – посмотрим, что у него получится. Но есть еще один момент: игроки сами не хотят играть за сборную, а если и играют, то ноги берегут, чтобы травму не получить. Когда действительно играешь беззаветно, о травмах не думаешь, а если начинаешь думать, почти наверняка получишь.

— Что делать?

— Не знаю. Все менять: принципы, подходы к управлению футболом… Нас, ветеранов, не спрашивают, если бы спросили, мы бы помогли и советом, и делом. А самое важное – это возродить внутренний чемпионат, который просто никакой, и клубов в нем остается все меньше и меньше. Шесть команд в высшей лиге национального первенства – не знаю, есть ли на свете еще одна такая страна, входящая в ФИФА…

 

Тренерские истории

Воспоминания о тренерах, под началом которых довелось играть, у Николая Андреевича самые теплые. Даже об одном из них, причинившим немало обиды, он все равно говорит добродушно. И опять о грустном – из этих тренеров сегодня живы  лишь двое – Никита Симонян и Эдуард Маркаров.

А началось все с Артема Фаляна – он собрал фактически костяк команды-звезды. А потом настал черед Александра Пономарева и Николая Глебова. Последний, невозмутимо смотря Казаряну в глаза, спокойно приказывал: «Коля, ты должен играть как Герд Мюллер»,  имя это было в то время таким же авторитетным, как Месси или Роналду сегодня. Николай Казарян сначала посмеивался, но – заиграл…

А потом пришел черед Никиты Павловича Симоняна. Команда ему досталась уже готовая к великим свершениям, но это ничуть не умаляет его заслуг – надо было ведь не только сохранить наработанное, но и приумножить, причем так, чтобы прибавка шла от матча к матчу.

— Тренер должен быть отменным психологом и педагогом. Именно таким и был Симонян. Это в высшей степени деликатный, понимающий, эрудированный человек, имеющий огромный опыт – жизненный и спортивный. Мы души в нем не чаяли…

А в самом начале моей карьеры в «Арарате» меня пригласили в сборную клубов СССР. Мы играли на турнире в Перу, а с тамошними клубами работали недавние чемпионы мира — бразильцы Диди и Вава. Так вот, я не видел, чтобы они беседовали со своими игроками поодиночке. А наш тренер, Гавриил Дмитриевич Качалин, перед игрой с Чехословакией не поленился, зашел в комнату к каждому, поговорил по отдельности со всеми, со мной в том числе. Сказал что-то вроде: «Ты не думай об игре, не переживай. Ты спи давай, сил набирайся. А завтра выходи и делай то, что умеешь и должен. Ты же мастер». Думаю, что Портерфильд и Минасян тоже умели найти нужные слова.

… Почему “Баварии” проиграли? Во-первых, один матч выиграли. А в первом проиграли из-за недостатка опыта, в первую очередь: шесть чемпионов мира, игравших тогда в «Баварии», нас все-таки дожали. И еще – не очень хочется говорить, но надо: из-за ошибки тогдашнего тренера, Виктора Маслова. Хороший тренер, только пожилой уже человек, с устаревшими взглядами. В последнюю четверть матча наши нападающие, Маркаров и Иштоян, не переходили центр поля –  не давали им, и они подустали. Надо было их менять, я и Назар Петросян сидели на скамейке. Маслову уже и помощники говорили о заменах, тот только отмахивался, так ни одной и не сделал.

А потом он меня и Заназаняна решил отчислить из команды – как симулянтов. У Овика был перелом руки, у меня жутко болел голеностоп, как иголкой толстой кололо. Вот он нас отчисляет, уже в известность поставил, а я пошел к врачу, был один хороший специалист, кстати, дружил с Масловым.

Врач меня и встречает словами типа: «А ты что пришел, симулянт?». Обидно, конечно, слышать это, но прошу сделать рентген. Мою ногу снимают в разных проекциях, и доктор, посмотрев на снимки, бросается к телефону, звонит Маслову и кричит в трубку: «Какой симулянт?! Этот парень герой, он с трещиной в голеностопе на одной ноге в чемпионате Союза на полную катушку играет!» Кончилось все тем, что Маслов улетел как-то по организационным делам в Москву, а обратно уже не прилетел, сняли.

А потом Эдик Маркаров стал тренером и сказал: «Коля, давай играй, ты мне нужен».

 

Эпилог

— А почему все так завершилось? Первый круг 1976 года закончили на втором месте, а в осеннем чемпионате чуть в первую лигу не вылетели.

— Да много разного было. Капитанскую повязку не поделили…

— Не может же быть, чтобы из-за капитанской повязки вдребезги разбилась великая команда…

— Много разного было, что теперь вспоминать…

 

Рубен Гюльмисарян