Когда-то жили рядом с оперой, теперь почти на кладбище

Архив 201011/03/2010

Машина, прорываясь сквозь ветки, с трудом преодолевала узкую, петлистую, ухабистую и взбухшую от грязи дорогу меж дачных участков Саркавага. Одичавшие псы, обосновавшиеся на ближайшем кладбище, с лаем встречали нарушителей их спокойствия.

Ни одной человеческой души! Но здесь где-то вынужденно живет семья Гаяне Гарибян — цель нашей поездки.
А вот и маленький вагончик, обшитый жестью. В дверях сама хозяйка — 56-летняя Гаяне. На уставшем лице появляется улыбка. Женщина приглашает войти в дом, если это, конечно, можно назвать домом — 10 кв.м, разделенные на две части — кухоньку и спальню, которая и гостиная. Нас приветствует дочь Гаяне — 33-летняя Сона Арутюнян. 5-летняя внучка Ани боязливо прячется за диван и оттуда с любопытством поглядывает на гостей — редкое явление в их доме.
Это не вся семья. На этой площади еще проживают сын Гаяне, 30-летний Саркис, и 8-летняя внучка Мери, которая в этот час находилась в школе. Саркис тоже постарался скрыться с наших глаз по причине своего неприглядного внешнего вида. Его недавно досрочно освободили из тюрьмы ввиду тяжелой формы псориаза, чтобы он не заразил сокамерников и других заключенных. Красные шелушащиеся пятна, покрытые чешуйками и вызывающие невыносимый зуд, покрыли участки кожи на голове, спину, локтевые и коленные суставы. Открытые раны кровоточат. По причине болезни ему отказывают в работе. Но обратиться к врачам он не имеет возможности (за обследование требуется 100 тысяч драмов), это очень опасное заболевание может поразить и других членов семьи. Живет он изгоем. Мать говорит: “Получается, что в тюрьме мой сын был более социально защищенным, чем на воле”.
“Когда-то мы благополучно жили рядом с оперой, — рассказывает Гаяне. — Сейчас там пролегает Северный проспект. Мой муж на протяжении десяти лет тяжело болел, нам пришлось продать квартиру, чтобы оплатить его лечение, но в итоге в 2000 году мы потеряли и главу нашего семейства, и крышу над головой”. Сначала они скитались по родственникам и близким, иногда жили на съемных квартирах и всеми силами старались выкарабкаться из нищеты. И это им почти удавалось. Но тут новые испытания: сын оказался замешанным в драке и его осудили, а у Гаяне врачи обнаружили опасную болезнь. Денег на операцию не было, и женщина просто занялась самолечением. В конце концов она получила группу инвалидности, для чего ей все-таки пришлось лечь в больницу и потратить на это остаток скромных семейных денег. Знакомые помогли устроиться сторожем на участке в Саркаваге. Уже пять лет они живут в этом вагончике, здесь же родилась Ани. Летом они ухаживают за садом — вскапывают землю, поливают, удобряют, пропалывают, собирают урожай совершенно бесплатно. За это хозяин предоставил им вагончик, в котором они коротают и зиму. Летом жестяной вагончик раскаляется до невыносимости, зимой совершенно не держит тепла, но это хоть какое-то пристанище.

Гаяне получает пособие по инвалидности в размере 13 тысяч драмов, Сона — мать-одиночка, пособие по бедности — 22 тысячи драмов. Выйти на работу она не может, так как ухаживает за маленькими детьми и больной матерью. Мери учится в школе N 128, до которой 30 минут ходьбы по глухим местам, через кладбище, где обитают голодные одичавшие собаки. Девочка ходит в школу всегда в сопровождении матери, на автобус и маршрутку у них просто нет денег. Гибкая и грациозная малышка очень любит танцевать и мечтает пойти в кружок танцев, но эти дополнительные нагрузки на скудный бюджет они не могут себе позволить. Младшая, Ани, посещала детский сад — руководство разрешало семье платить половину обязательного взноса, но недавно льготную плату отменили и девочке пришлось оставить детский сад.
До недавнего времени в вагончике не было электричества — жили со свечой, что однажды привело к пожару — хозяин был очень зол, и семье Гаяне пришлось за свой счет сделать ремонт. Недавно сосед разрешил подключиться к его электрической линии с отдельным счетчиком. Добрые люди подарили телевизор. Посильную помощь семье оказывает организация “Миссия Армения” — вся семья питается в их благотворительной столовой, иногда на праздники преподносят детям подарки. Гаяне обращалась за помощью к партии Дашнакцутюн. Приехал Армен Рустамян — посмотрел, посочувствовал, записал что-то и обещал помочь. И больше его не видели, кроме как по старенькому телевизору. Что касается властей, то, как мечтательно сказала Гаяне, “если бы государство смогло выделить нам небольшой участочек, мы бы смогли работать на себя и тогда, может, выкарабкались из нищеты”. Когда она это говорит, рядом с ней стоит пятилетняя Ани, которая уже перестала бояться гостей и принарядилась в лучшее платье, доставшееся ей от сестры. Она улыбается и предлагает послушать стихи, которые она очень любит декламировать.
Они провожают нас, глядя вослед с большой надеждой. И так хочется оправдать их ожидания. Эта приличная семья коренных ереванцев не теряет присутствия духа, в силу сложившихся обстоятельств они не опустились до попрошайничества и мусорных баков. Мотив не работать, не бороться за лучшую жизнь не присущ семье Гаяне Гарибян. Но хватит ли ей собственных сил?

“НВ” уже много раз обращалась к теме обездоленных семей — все они мечтают о небольшом участке, на котором построят нехитрое жилище и начнут пахать на себя, а не на чужого дядю. Недавно авторы прочли в одной из российских газет о том, что правительство Иркутской области с марта 2009-го принялось безвозмездно раздавать земельные участки. По закону, получить участки в собственность от государства могут для ведения личного подсобного хозяйства, садоводчества и огородничества ветераны войны, многодетные семьи, молодые семьи, инвалиды и другие льготники. Конечно, Армения не располагает такими ресурсами, как Россия, но это не повод закрывать глаза на проблему. Проблема есть, и ее нужно решать.

P.S. Желающие встретиться с семьей Гаяне Гарибян могут обратиться в редакцию к авторам этой статьи. “НВ” берется организовать вашу поездку в Саркаваг и доставку вашей любой помощи этой семье. Контактный телефон: 56-55-80.

Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН,
 Николай БАБАДЖАНЯН