“Китайцы поступили очень мудро, что не отказались от планового хозяйства”

Архив 201002/10/2010

61 год назад 1 октября была провозглашена Китайская Народная Республика
Как будут развиваться отношения Москвы с Пекином, станет ли Китай новой сверхдержавой и стоит ли опасаться Поднебесной? Об этом и многом другом корреспондент “Известий” беседует с Сергеем Тихвинским — выдающимся китаеведом и дипломатом. Окончание гражданской войны в Китае 61 год назад он застал генеральным консулом в Пекине. Недавно академик РАН, Чрезвычайный и Полномочный посол отметил 92-летие, но далекие события 1949-го Сергей Леонидович помнит во всех подробностях.
— 1 октября состоялась торжественная церемония провозглашения КНР. Вы были на ней единственным официальным представителем СССР?
— Да. Но формально тогда еще я был генеральным консулом при Гоминьдане — слабом проамериканском режиме, пришедшем к власти после Второй мировой войны. Он буквально разваливался под напором коммунистов. Из Москвы приехала тогда делегация деятелей культуры во главе с писателями Александром Фадеевым и Константином Симоновым — и никаких партийных руководителей. Я присутствовал на грандиозном параде на площади Тяньаньмэнь. А вечером ко мне в генконсульство пришел помощник министра иностранных дел Чжоу Эньлая — со срочным письмом. Это было предложение советскому правительству установить дипотношения с КНР. Я быстро перевел его, мы с шифровальщиком отправили телеграмму в Москву, выпили по рюмочке, а потом мы с женой пошли на правительственный прием.
А утром мне в спальню постучал дежурный комендант. Я ему говорю: “Слушай, дай поспать!” А он: “Сергей Леонидович, я слушал Москву по радио — там такой треск, я ничего не разобрал, но вашу фамилию точно назвали!” Оказалось, что из-за разницы во времени моя телеграмма успела попасть на стол к Сталину и он приказал опубликовать ее в центральной печати. Так что уже 2 октября Советский Союз признал КНР.
— Каким вам запомнился Мао Цзэдун?
— В конце 1949 года он впервые отправился в Москву — на празднование 70-летия Сталина. Я тогда провожал китайского руководителя до самой границы, где он пересел в наш вагон. Я вошел к нему в купе и спросил: “Можно вас сфотографировать?” Он говорит: “Пожалуйста!” У меня осталась эта карточка. Мао Цзэдун, конечно, незаурядная личность, настоящий лидер. Он вышел из гущи народной жизни, своими локтями пробился к знаниям. Это был самородок, плод своей земли, как говорят китайцы. Умный, но очень жестокий. Неизвестно еще, кто больше людей загубил — Сталин или Мао Цзэдун.
— Китайская Народная Республика рождалась и развивалась на ваших глазах. Куда дрейфует Китай сегодня?
— На мой взгляд, китайцы поступили очень мудро, что не отказались от планового ведения хозяйства, разрешив при этом частную инициативу. Я помню, по каким критериям китаец оценивал достаток ближнего. Смотрел, есть ли у него часы, потом — по нарастающей — термос, велосипед, радиоприемник, телевизор, машина. Сегодня у руководства страны четкая программа — в четыре раза увеличить доходы населения, сделать его богаче. Идет большое жилищное, дорожное строительство.
— При этом модернизация затрагивает в основном города, прибрежные провинции. Но огромная масса людей по-прежнему живет в бедности. Не приведет ли это к социальному взрыву?
— Правительство это понимает и делает как раз все возможное, чтобы такого взрыва не было. Внимание партийных органов переключено на отсталые районы, основные капиталовложения идут вглубь страны. Конечно, мировой кризис тоже затронул Китай, сократился экспорт. Но, предвидя это, власти переключили часть экспортной продукции на внутреннее потребление. К тому же в этой огромной стране, до сих пор аграрной, деревня всегда выручала.
— Возможна ли в будущем демократизация политической жизни Китая, появление реальной многопартийности? И нужно ли это Поднебесной?
— Помимо Компартии Китая у них есть несколько малых партий. Правда, по программным положениям они не отличаются от коммунистов. Просто компартия в основном работает среди крестьян и рабочих, а главный контингент малых партий — интеллигенция, профессура. Что касается прав и свобод — посмотрите: была же недавно попытка запретить Google, но ничего не вышло. Китайцы идут по пути проб и ошибок. На мой взгляд, эта система довольно гибкая.
— Дамокловым мечом над регионом по-прежнему висит проблема Тайваня. Решится ли Пекин на силовое решение тайваньского вопроса?
— Я был на Тайване, читал там лекции. У меня глубокое убеждение, что никаких осложнений на самом деле не существует. Тайваньский капитал активно проникает в материковый Китай, Пекин посылает своих людей на остров. Между ними установлено регулярное авиасообщение. По сути, это единый организм. Конечно, остается напряженность из-за военного присутствия американцев, которые называют Тайвань своим “непотопляемым авианосцем”. Но я не думаю, что китайцы в обозримом будущем могут высадиться на острове.
— Сегодня Россия реализует в Китае масштабные энергетические проекты, мы сотрудничаем в рамках ШОС. При этом в экспертной среде можно встретить два полярных подхода. Одни рассматривают Китай как безусловного стратегического союзника России. Другие видят в Поднебесной серьезного конкурента и скрытую угрозу. Есть ли основания для таких опасений?
— Еще в конце 1960-х годов вышла статья двух авторов — нашего и китаянки. Они рассказали, как в беседе с делегацией японских социалистов Мао Цзэдун заявил: Китай претендует на полтора миллиона квадратных километров советской земли. По мнению авторов, это было сказано в шутку. Но я считал иначе и оказался прав. Подтверждение тому — поездка министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе, а затем Михаила Горбачева в Пекин. Недавно в России вышли мемуары Шеварднадзе. И когда читаешь про его беседу с Дэн Сяопином — просто поражаешься. Если Мао Цзэдун на полтора миллиона квадратных километров нашей земли замахнулся, то новый лидер КНР прямо заявил: Россия оттяпала у Китая три миллиона квадратных километров! Сейчас, говорил Дэн Сяопин, мы не требуем вернуть потерянные земли, но со временем мы это дело осуществим. Вот вам и ответ. Во время того визита Горбачев и Дэн Сяопин договорились о формуле: закрыть прошлое — открыть будущее. Но я уверен, что прошлое не закрыто.
— Почему?
— Неприятно, что произведения Дэн Сяопина до сих пор изучают в школах, в партийных учебных заведениях. А многие наши профессора, которые общаются с молодыми китайцами, удивляются их уверенности в том, что рано или поздно Сибирь до Урала будет принадлежать Китаю. Да и “культурная революция”, когда в КНР был страшный разгул антисоветизма и даже громили наше посольство, происходила совсем недавно. Поколению хунвейбинов сейчас примерно 50-60 лет.
В то же время среднестатистический китаец относится к России вполне дружелюбно. К тому же мы забываем о факторе США, которые не заинтересованы в нашей дружбе с Пекином и все время пытаются подбросить между нами дохлую кошку.
Важно, чтобы мы не делали из Китая врага. Ведь у нас активно развивается торговля, сотрудничество в военной сфере. В приграничных районах идет нормальная добрососедская жизнь. Конечно, есть проблемы экологии, браконьерства, контрабанды, но это неизбежно. Сама же граница полностью делимитирована и демаркирована. …Уверен, что наша дружба — дело на долгие годы. А Китай — это страна будущего.