Карине ДАНИЕЛЯН: “То здесь будет пожар, то там прорыв. Трясти будет периодически…”

Архив 201023/11/2010

Сюникское отделение госинспекции Минэкологии РА получило тревожное сообщение об аварии в хвостовом трубопроводе Зангезурского медно-молибденового комбината, в результате чего грязные воды сливаются в реку Вохчи.
Впрочем, грязные воды — мягко сказано. Из трещины шириной в 36 сантиментов в реку вытекло около 50 тонн химикатов, и экспертиза показала, что физико-химические показатели взвешенного вещества составляют 9,990 миллиграммов на литр. Трубу заделали оперативно, было изменено направление водного потока, однако очистить речную воду от выброса уже невозможно. По словам председателя Ассоциации “Во имя стабильного развития” эколога Карине Даниелян, размеры ущерба нам еще предстоит оценить. Речь, конечно, о глобальном экологическом ущербе, а не финансовом. С последним как раз разобрались быстро, и медно-молибденовый комбинат, можно сказать, отделался легким испугом. В результате расчета были приведены следующие цифры: 650 000 драмов за нанесение вреда природе плюс 100 тысяч драмов — штраф, итого — 750 тысяч драмов.
— А не маловато ли, госпожа Даниелян?
— Увы, вынуждена признать, что у нас крайне низкий порог оценки ущерба и зачастую предприятиям выгодней заплатить, чем, скажем, поменять технику экобезопасности. Не в утешение будет сказано, но эта проблема актуальна не только у нас. Международная практика показывает, что оценить размер ущерба очень часто невозможно. Вот, скажем, произошел выброс токсинов в реку, а в ней водится редкий вид рыбы, который в результате химатаки исчезает. Рассчитать экономически, во что обойдется потеря этого вида, невозможно.
Другой вопрос, который меня беспокоит, так это то, что наша страна, по сути, стала сырьевым придатком. В международном разделении труда мы занимаем в плане экологии неблагоприятную и с точки зрения технологий самую низкую ступень. Мы теперь в одной плоскости с самыми неразвитыми африканскими странами, экономика которых “сидит” исключительно на недрах. Ситуация катастрофическая: токсичные отходы остаются у нас, а добытые вещества даже не превращаются в полуфабрикат — так и вывозятся в виде сырья.
— С другой стороны, приостановка того же Зангезурского медно-молибденового комбината, одного из крупнейших предприятий региона, может обернуться социальным коллапсом…
— Естественно. К сожалению, чтобы прокормить семьи, людям приходится мириться с тем, что у их детей в волосах обнаружены медь и молибден, с тем, что сократилась продолжительность жизни в этих регионах. Хотя у нас, как выясняется, достаточно сильная генетика и мы способны выдержать даже газовую камеру… А кроме шуток, я не вижу иного выхода, кроме как развитие альтернативных областей: речь о сельском хозяйстве, туризме — об этом столько говорится на государственном уровне… Но вы можете представить себе туриста, который поедет в Сюник, заранее зная, что еда там напичкана токсинами, что воды загрязнены? Конечно нет. Ну, может, обуреваемая патриотизмом диаспора еще будет ездить, хотя, думаю, и ее не надолго хватит… Почему бы опять же не подумать о побочном использовании лесопродуктов или какой-нибудь наукоемкой промышленности? В этом направлении уже разработаны декларативные, весьма удачные программы, и чем дольше они будут оставаться на бумаге, тем глубже мы будем погружаться в свои недра — таково требование международного рынка.
— Замкнутый круг получается… Как из него выбраться, тем более что внедрение экологически чистых технологий — удовольствие недешевое?
— Это правда, но тем не менее считаю, что рудниковые предприятия могут позволить себе внести коррективы в технику производства и обработки руды. Кроме того, следует остановить майнинг-экспансию в том же Сюнике: шутка ли, ежегодно выдается порядка 40 лицензий на разработки рудников! Буквально накануне я вернулась из Германии, где участвовала во Втором общественном форуме, посвященном экологическим реалиям в странах “Восточного партнерства”, и вот какие у меня неутешительные наблюдения: по сравнению с Грузией и Молдовой проблема радиоактивных отходов у нас стоит крайне серьезно. Кончено, не так, как в Украине и Белоруссии, где все еще актуален фактор Чернобыля, но все же… Мы также обгоняем (со знаком минус) другие страны в плане широкомасштабного использование недр: число опасных объектов на тот же Сюник уже превышает все разумные пределы, а недавно к существующим рудникам прибавились еще и урановые. Так что не ровен час ситуация может стать бесконтрольной: то здесь пожар, то там прорыв. Трясти будет периодически, но тогда исправить что либо будет поздно…