Карен ШАХНАЗАРОВ: “Настоящий политик должен уметь удерживать власть”

Архив 201224/03/2012

Шахназаров — человек занятой. Помимо большого киношного хозяйства в виде “Мосфильма”, нагрузок в Общественной палате (зампредседателя комиссии по культуре), в попечительском совете Высшей школы телевидения МГУ и правлении Союза кинематографистов, он еще каким-то чудом успевает снимать кино. Причем каждый новый его фильм неизменно становится событием культурной и общественной жизни.

— Карен Георгиевич, вы были доверенным лицом Путина. Это хлопотные обязанности?
— Я не сказал бы, чтобы меня так уж сильно эксплуатировали. В основном я давал интервью, ну и несколько раз выступал перед избирателями. Я пошел в доверенные лица Путина по убеждению, без подсказок и принуждения. Путин — принципиально важная фигура для сегодняшней России и я буду голосовать за него. Прошедшие выборы показали: альтернативы Путину на сегодняшний день действительно нет. Более того, я считаю, что любой другой политик страну попросту не удержал бы.
— Одна из главных бед страны — коррупция. Скажите, она у нас непобедима?
— Воровали, как известно, и при царях, и при коммунистах. Но надо понять суть последних 20 лет и оценить достижения этого непростого периода. При всем моем уважении к успехам СССР, который создал мощную производственную базу, в нашей стране напрочь отсутствовала инфраструктура потребления. Не хватало магазинов, бензоколонок, ремонтных мастерских, ресторанов с гостиницами, не говоря уже о таких диковинках, как фитнес-центры и массажные салоны. Советскую власть это просто не интересовало. И вот вся эта инфраструктура буквально с нуля была создана за последние 20 лет. Выезжаешь из Москвы — и на десятки километров вдоль трассы тянутся оптовые магазины, строительные рынки, кафе, рестораны, отели. Странным образом наши либералы почему-то не используют этот козырь в своей пропаганде. Когда коммунисты говорят: “А вы ничего не построили”, надо напоминать об этой гигантской стройке, которая шла и все еще идет в масштабах страны. Сначала это были палатки, времянки, а теперь это вполне цивилизованная сфера услуг и потребления.  Но по иронии судьбы всю эту инфраструктуру могли построить, грубо говоря, только жулики и бандиты. Так уж мир устроен. Люди, которые спасают челюскинцев и открывают в глухой тайге месторождения нефти, — они не могут строить сети частных бензоколонок и открывать строительные рынки, им это неинтересно. Может, “бандиты и жулики” — некорректно сказано, но такими делами во всем мире занимается определенный тип публики.
— Что, на ваш взгляд, надо сегодня менять, чтобы жизнь становилась лучше?
— Одна из острых проблем, которая стоит перед Путиным, — кадровая. Это, кстати, слабое звено в его работе. Мне с моего небольшого гражданского места кажется, что Путин использовал слишком узкий круг людей — так называемую питерскую команду, с которой он вместе учился, служил, работал. Но насущные задачи модернизации можно решить, только опираясь на потенциал всего народа, на новых людей. Мне кажется, понимание этого в ходе предвыборной кампании у Путина появилось.
— Вас, кстати, то и дело прочат в ми
нистры культуры…
— Эта роль точно не для меня. Я, конечно, горжусь тем, что мне с коллегами удалось модернизировать “Мосфильм”, но для министра культуры подобного опыта все-таки маловато. На мой взгляд, назначать художника, творца на эту должность вообще неправильно. Министр культуры должен в нюансах понимать, как работает бюрократическая машина, сам должен быть отменным, вышколенным бюрократом — в хорошем смысле этого слова. К поискам такого человека надо отнестись серьезно. Это должен быть талантливый, принципиальный и смелый политик, поскольку в сфере нашей культуры пора проводить серьезные изменения, изучить, что работает, а что не работает, что надо поддержать, а от чего, возможно, стоит отказаться.
— Год назад мы с вами встречались, обсуждали ситуацию в российском кино, она была критичной. Как вам кажется, сейчас дела идут лучше?
— У меня появились осторожные надежды на это. Благодаря усилиям Константина Эрнста, который устроил мощную рекламную кампанию фильму “Высоцкий. Спасибо, что живой”, публика опять потянулась к российскому кино, как это уже было однажды после “Дозоров”. Я не владею сию минуту статистическими выкладками, но по своим детям и их друзьям вижу, что они нынче вновь с удовольствием ходят на наши фильмы. Да и в афише, в бокс-офисах названия российских картин стали чаще встречаться. Кажется, лед тронулся. Теперь бы эту ситуацию закрепить.
— Так что ваша новая картина “Белый тигр” подоспела, кажется, вовремя.
— Да, я недавно закончил фильм, готовлю его к выпуску на экраны. Я не стал отдавать его на фестивали, а решил сделать себе подарок к 60-летию. Юбилей у меня будет в июле, но лето для проката — не лучшее время. Поэтому решил выпустить фильм в начале мая, тем более что картина посвящена военной теме. Но это не чисто военное кино, а скорее фантастика, мистика, погруженная в суровую реальность Великой Отечественной. Сюжетный стержень литературного первоисточника — о поединке русского танкиста с немецким танком-призраком — меня зацепил. Вместе с моим постоянным соавтором и другом Александром Бородянским мы написали сценарий, который сильно отличается от книги. В частности, мы ввели в действие Гитлера, Кейтеля, других персонажей. В итоге получилось крайне необычное в моей судьбе кино. В фильме много сражений, в том числе и танковых. Я, конечно, делал сложно-постановочные картины: “Всадник по имени Смерть”, “Яды”, но с такой трудной задачей все-таки не сталкивался. Это отдельное умение, даже отдельная профессия — снимать бои. И это, кстати, была одна из причин того, почему я взялся за фильм. Возраст подсказывает, что моя творческая жизнь все-таки близится к закату. И позже я вряд ли смогу поставить “батальное полотно”. И то, что я смог снять этот фильм, для меня очень важно. Независимо от того, как оценят картину зрители и критики. В 60 лет возникает ощущение, что творческая биография подходит к концу. Я не ставлю на себе крест, но прекрасно понимаю, что есть вещи, которые мне, наверное, будет делать уже сложнее: творческая энергия с возрастом убывает. Впрочем, на пенсию точно не собираюсь. Работая над “Белым тигром”, я вновь понял, что очень люблю снимать кино. Но сегодня для меня важно не просто снимать очередной фильм, а убежденность в важности и необходимости того, что я делаю. Ты можешь ошибаться, переоценивать свои силы и возможности, но без этой “энергии заблуждения” становиться за камеру не имеешь права.