Канн: волны гламура и первый скандал

Архив 201015/05/2010

63-й Каннский кинофестиваль, открывшийся в среду, пока полон тайн, хотя, конечно, как и всегда, досужая публика и киномасса произносят всуе имена предполагаемых победителей… Без этого никак.

Еще до начала фестиваля здорово попугали народ исландским вулканом — мол, мало кто доберется до Канн, не захотят рисковать жизнями. С облаком разобрались, и Канн полон, как и ожидалось, гостей. Правда и то, что в день открытия на Круазетт вообще присутствовала некоторая академичность, если позволительно так выразиться в применении к светскому мероприятию. Ни одна из дам не шокировала публику излишней обнаженностью или экстравагантным марсианским макияжем, а мужчины — те вообще словно все пришли из тайного общества, запрещающего носить что бы то ни было, кроме смокинга.
И это словно перекликалось с общей нынешней Каннской тенденцией. Правда, конкурс еще только начался и судить о качестве картин, да и об атмосфере фестиваля, совсем рано, но с самого начала одно ясно: в этом году потрясений не ждут. Режиссеры нынче все как на подбор в смокингах не только в прямом смысле, но и образно — в конкурсе присутствует некая достойная усредненность.
Кен Лоуч, признанный мэтр, классик, появился с лентой “Ирландский маршрут” в списке конкурсантов в самую последнюю секунду. Поразительная способность его снимать практически к каждому Каннскому фестивалю по фильму сослужила в этом году добрую службу организаторам фестиваля, явно испытавшим трудности с отбором картин и громких имен.
Имена нынешнего конкурса делятся на “уже” и “еще”. Такеши Китано (в конкурсе заявлен его фильм “Гнев”) — уже подзатихшее имя. Могучий иранец Аббас Киаростами (“Заверенная копия”), даже если еще не растерял своей могучести, никаких основ давно не потрясает.
Публика ждет, чем повернется жюри к Никите Михалкову. Есть основания думать, что чем-нибудь приличным. Хотя бы основываясь на самом факте приглашения его на Каннский конкурс. Чем поощрит его жюри со знаменитым сказочником во главе — пока никто сказать не может. Пока же Михалков еще снискал некоторый интерес к своему имени, умудрившись стать мишенью для французских критиков. Le Monde и Liberation недвусмысленно намекнули, что Михалков — сталинист, а Liberation еще рассказала историю с расколом Союза кинематографистов. Впрочем, в подобные истории здесь даже не очень верят — сама мысль о том, что художники могут ссориться, на Западе кажется странной.
В “дело” великого и ужасного Михалкова внес ясность президент фестиваля на протяжении более чем тридцати лет Жиль Жакоб. “Фильм отобрала комиссия, которую возглавляет художественный директор фестиваля Тьерри Фремо. Значит, он понравился. Сам я этой ленты не видел — у президента другие обязанности”.
Он считает, что у каждого фестиваля своя специфика, свои особенности. “Один из недавних фестивалей назвали “грустным”, другой — “веселым”. Для меня важнее всего оценка международной прессы в целом. После одного фестиваля журналисты признают: “Этот удался”. После следующего морщатся: “Видели мы и получше”. Лично я считаю лучшим фестиваль 1979 года. Тогда одновременно были представлены пятнадцать шедевров”.
Конкурсный список нынешнего фестиваля включает два чисто французских фильма и семь, снятых французами в кооперации. Это, конечно, сделано не нарочно и вовсе не смущает дирекцию. “Как страна — хозяйка фестиваля, Франция все-таки стремится ограничить число своих картин в Канне. Но надо напомнить, что во Франции особая система предоставления государственной помощи фильмам. В результате на французские фильмы приходится 35 процентов зрителей, а на американские — 60. Если национальное кино опускается ниже отметки в 10 процентов, ему грозит смерть”, — говорит мэтр Жакоб.
Гораздо больше проблем возникает из-за капризов звезд. Так, режиссер Скорсезе потребовал для перемещения своего “я” частный самолет. Некоторые мегазвезды даже отказываются приезжать, если им не презентуют частных аэропланов. Совсем, скажем так, оборзели эти звезды. Дирекция в такой роскоши им отказывает, так как фестиваль частично финансируется государством и Французская счетная палата бдит и воспрещает ублажать звезд. В конце концов Скорсезе сам добыл себе “авион”.
Идут также разговоры — нешуточные, — что Канн слишком элитарен и нуждается в реформах. Мол, сильный перебор со звездами и с гламуром. Тем не менее все буквально интересуются прежде всего именно звездами. А где они — там и гламур. Фишка в том, что Канн весь соткан из таких противоречий. Главное — равновесие и золотая середина.
Не обошлось и без скандала. Участие в конкурсной программе документальной ленты, высмеивающей премьера Италии Сильвио Берлускони, вызвало гнев итальянского министра культуры, который призвал к бойкоту фестиваля. “Мы не ведем никаких споров с Италией, — комментирует Тьерри Фремо. — В программу фестиваля вошли два итальянских фильма, один из которых не понравился министру культуры, который его, между прочим, даже не видел целиком, он видел лишь отрывки. Мы свободны отбирать фильмы для фестиваля по своему усмотрению”.
Итальянский “тоталитаризм” развеселил едва ли не весь фестиваль. Народ гадает, чем закончится призыв к бойкоту. Впрочем, это те мелочи, тот фон, без которого не обходился ни один предыдущий фестиваль. Так что главные интриги еще впереди.