Как девочка из интеллигентной “советской семьи” превратилась в мажорку Мару

Архив 201601/12/2016

«- Мара, скучный ужин? — Нет я обожралась папилонов и отхожу»

Это запись из соцсети, стиль и орфография авторские. Я не знаю, что такое «папилоны» и спрашиваю у Яндекса. Устрицы. Speciale Papillon. 400 рублей штука в среднем, поясняет kp.ru (30.11.16). Сколько нужно съесть устриц, чтобы обожраться, — я без понятия. Вот килька в томате — с ней просто. Ее можно мерить банками, штука — 20 рублей.

“Причинение пассажиру автомобиля BMW М5 следующих телесных повреждений: «тупая сочетанная травма головы, шейного отдела позвоночника, грудной клетки, живота, таза, поясничного отдела позвоночника… головы: открытая черепно-мозговая травма с ушибом головного мозга тяжелой степени… закрытый перелом 1, 7, 8, 9 правых ребер… разрыв селезенки… разрыв печени… перелом… перелом… перелом…» И это тоже о Маре. Список диагнозов — почти страница, убористо. Цитата из приговора Дорогомиловского суда Москвы от 28 июля, дело о ДТП на Кутузовском в ночь на 3 октября прошлого года. Том самом ДТП, где был «бумер» без госномеров, скорость — минимум 160 км/час, встречка. Этот «бумер» собрал еще две иномарки — «Ренджровер» (от удара полностью сгорел) и «Порше Кайен». 18-летний Марк Гальперин — хозяин BMW, который тогда сидел в кресле пассажира, умер практически мгновенно. Второй пассажир — 23-летний Ислам Татарашвили — через пять дней в реанимации, не приходя в сознание. Третьим пассажиром была Мара Багдасарян. Врачи зашивали и собирали ее порядка 20 часов: операции, переливание крови, искусственная кома. Позже на лечении за границей умрет мужчина, горевший в «Ренджровере». Водитель «бумера» — 22-летний Анзор Мержоев — за три трупа получит три года колонии-поселения. Я не знаю, как это — гнать на предельной скорости, и потом — все в лоскуты, и выбираться с того света. И думать о тех, кто не выбрался. Или не думать? Это ж не устрицы — отвращение-пресыщение должно наступить точно.

А воскресшая Мара проснется знаменитой наутро после майских «салочек» с полицией на «Гелендвагене» за 7 миллионов рублей в компании сына вице-президента «ЛУКОЙЛа» Руслана Шамсуарова. И очередная серия.

— Багдасарян, вы признаете себя виновной?

— Признаю, ваша честь.

— Заявления, обращения к суду — те же?

— Да, ваша честь. Очень прошу не назначать мне обязательные работы, я все оплачу, мне стыдно.

Эту картинку вы тоже уже видели. Мара снова звезда, смотрите во всех телевизорах: 71 просроченный штраф ГИБДД, суды идут три недели. Права за превышение скорости не отбирают. И 30 ноября Мара вышла из спецприемника, где просидела 24 дня, а впереди у нее 595 часов работы дворником. Но это еще не финиш — суды протянутся до конца декабря.

 

«У меня есть возможность быть такой, какой меня воспитали»

«Да, я веду себя словно бронированная, потому что у меня есть повод и возможность быть такой, какой меня воспитали». Впрочем, не факт, что страничка ее — Мары: «Мар Багдасарян» в сетях сейчас навскидку штук 10. Это уже сюжет из комиксов. Кто-то меряет скорость «в Марах». Еще можно считать ее шарфики «Луи Виттон», машины и устрицы… Но вот это — не фейк. Частная школа, Российский государственный гуманитарный университет, квартира в элитном доме, где прописана, но не живет (и штрафы, что ей прилетают, не видела — конечно же! — только поэтому). Но вот про Марину родню не знает даже Википедия. Есть папа Эльмар. Вроде как бизнесмен, фирма «Нучар» — это ну очень непростая колбаса для не самых простых магазинов. Вбиваешь в Яндекс «Эльмар Багдасарян» — Яндекс дописывает: «колбасный король». Но есть версии и два, и три — чертовски киношные — папа Мары прокурор или товарищ из «ЛУКОЙЛа»…

И я позвонила папе.

— Вы папа Мары? Той самой…

— Да, я папа Мары.

— Работали в «ЛУКОЙЛе», правильно?

— Нет. Всю жизнь в мясном производстве — на заводах, потом в бизнесе.

— Это «Нучар»?

— Да.

— А вот пишут, что родственники у вас все же есть в «ЛУКОЙЛе».

— У меня там никого нет. Мара дружит с ребятами, чьи родители там работают. На смотровой с ними познакомилась.

Справка «КП»: Смотровая — знаменитая площадка на Воробьевых горах, головная боль столичных водителей и гаишников. Таких, как Мара — на «Мерседесах», «бумерах», веломото, 160 км в час не предел, — до реконструкции туда слеталось больше, чем воробьев. Они разлетались по ночной Москве — и получались «кутузовские», «гелендвагены» — и сколько с этих гор спустилось смертей, никто не считал. После того как на Воробьевых поставили «кирпич», гонщики рассыпались по всему городу. Есть у них и виртуальная площадка — сайт так и называется Smotra. Основатель Эрик Давидыч сейчас сам под следствием: его обвиняют в махинациях с элитными иномарками на 10 миллионов рублей.

— После истории с гонками полиции за «Гелендвагеном» писали, что у Мары есть какой-то «компромат» — якобы полицейские намекали про «замять дело», у нее видеозапись…

— Глупости. Кто-то создал от ее имени страницу на Фейсбуке и заявил об этом. Но это не Мара. Она даже в полицию ходила, подавала заявление, чтобы нашли, кто это сделал. Бесполезно. Говорят, не можем: Фейсбук, он же в Америке.

— Мара тоже собирается работать в полиции?

— Да. Только теперь, наверное, не возьмут…

— А может, наоборот, — без экзаменов примут: все ее знают, почти родня (папа в ответ смеется). С чего ее в юристы понесло?

— Сама решила. Хотя не в кого. Моя мама — учительница русского и литературы, папа был учителем физики. Сначала работали в обычной школе в Баку, я ее тоже окончил. Потом война (начало 90-х, конфликт в Нагорном Карабахе. — Авт.). Мы переехали в Россию. Тогда из Баку много армян уехало. Родители преподавали до последнего дня. Мама еще жива, отца уже нет. Папа был фанатом физики, ученики его очень любили. Они к нему с такими проблемами шли, с которыми к своим родителям стеснялись…

Эльмира Вагаровича Багдасаряна

действительно до сих пор помнят выпускники школы № 145 города Баку — факт. «Наш любимый учитель», «друг», «лучший». После переезда он несколько лет жил в Ростове-на-Дону, работал в школе № 60, был в списке кандидатов на престижные учительские премии. Получил в итоге или нет, сын Эльмар не знает. Он тогда жил в Москве. И много работал. Кем? Это были 90-е. Багдасаряны были армянскими беженцами.

— Вы сами кто по образованию?

— Я не закончил высшее. Начал учиться в нефтянке (Азербайджанский институт нефти и газа. — Авт.), из-за войны пришлось бросить.

— Вагит Алекперов тоже там учился. Он хоть и старше вас на 20 лет, но… Все-таки — нефть?

— Я не знаю Алекперова (устало). Мара дружит с его сыном.

— А мама у Мары кто?

— Врач.

— Про личное можно?

— Давайте.

— Вы же в разводе?

— Нет, у нас полноценная семья. Мама навещала Мару в спецприемнике, приносила книги, журналы. Разные. И про машины, и для девочек там что-то. Но Мару больше воспитывал я — это верно. Когда ей было 12, у жены серьезно заболел родной брат, она много внимания уделяла ему, надолго уезжала. Мара самостоятельной росла. На ней все хозяйство держалось — я целыми днями работал. Почему именно мясо? Так получилось.

То, что есть в открытых базах. Бухгалтерские данные ООО «Нучар» за 2012 год: выручка — 248 миллионов 830 тысяч рублей, чистая прибыль — 7 миллионов 288 тысяч. Дальше — провал. Говорят, по бизнесу Багдасарянов ударили кризис, санкции и бульдозеры: поставки шли из-за границы.

— Мара и в квартире убирала, и готовила?

— Да. Она абсолютно домашняя.

— И что готовит?

— Разное может. Любит каши, супчики.

— Слушайте, но откуда тогда в ней это — машины, гонки?

— Не только у нее. Среди молодежи сейчас так модно. И чтобы снимать и потом в интернет.

— Но ведь дорогие машины вы ей покупаете?

Не отвечает.

— В том, что везде обсуждают, ее вины минимум. Вот эти штрафы, по которым сейчас суды, — ее там от силы процентов 20. Она сейчас мало водит, друзья у нее часто берут машину. Еще одну машину Мара продала — там с постановкой на учет что-то затянулось, штрафы приходили на нее. Я не представляю, как она будет дворником отрабатывать. Марочка вся больная, понимаете? После той аварии на Кутузовском. Она тогда 85 процентов крови потеряла. У нее нет селезенки, восемь швов на печени, в правой ноге — штифт от бедра до колена, ей дольше 20 минут стоять нельзя. Я приходил в суд, приносил все выписки. Говорю: что же вы так с ребенком, хватит уже этих представлений. Мы же не в Древнем Риме — где хлеба и зрелищ… А там только улыбаются.

— Так, может, замуж Мару выдать? Чтобы дети, кашки.

— Какое сейчас замужество? Выйдет из спецприемника — надо ложиться на операцию. С ногой. Она не врет, когда говорит судье про боли.

— Но парень-то у нее есть?

— Друзей много. А с кем встречается или нет — не говорила.

 

«Кальмар — Гроза Района»

— Мара, с какого возраста водишь машину?

— С 15 лет в городе.

— Твоя средняя скорость в потоке?

— 120 — 140.

— Права купила или сама сдавала?

— Теорию сама, вождение купила.

— Что любишь больше всего?

— Шаш из семги и креветки васаби («шаш» — шашлык. — Авт.)

— Встречалась бы с умным и красивым, которому 19? Или только старше?

— Главное, чтобы нравился, и общие интересы.

— Любить или быть любимой?

— Наверное, быть любимой.

— Встречалась бы с нищебродом?

— Нет.

— Хочешь детей?

— Не-е-ет. Минимум в 25 лет (сейчас ей 23. — Авт.)

— Твой отец не против, что ты так гоняешь? И он влезает в твою личную жизнь?

— Он воспитал, и он уверен во мне.

— Как называют тебя друзья?

— Кальмар — гроза района.

— После аварии сделала переоценку ценностей?

— Еще как.

 

«Вы настрадались на 40 тысяч»

Переоценка ценностей после Кутузовского. Только в чем она? Говорили, что отец на Марочку зол, так зол, что даже адвокатов ее лишил. Действительно, на последние слушания дел о просроченных штрафах она явилась в одиночестве. Мне папа на это заявил:

— Училась на юриста — может и сама себя защищать!

Но Марочка судье честно призналась: папка решил наказать… или воспитать…

Блеск. Только когда в 23 года ты гоняешься за смертью не для себя, так для других — и напоказ, каждый взмах косой — в интернет — это перевоспитывается?

У Мары есть еще одна авария, в которой она едва не убила четверых.

— Это было три года назад — 15 декабря 2013-го. Около трех ночи. Я, моя родная сестра и лучшая подруга возвращались на такси из караоке. Ехали по Ленинскому проспекту. Старый «Рено Логан», за рулем парень-гастарбайтер. Обычно в таких случаях говорят: все случилось за секунды. Точно. Секунды. Визг тормозов, будто на огромной скорости летит «Ламборгини», удар… Уже потом узнала, что «Ниссан GT-R» врезался нам сзади в бок, наше такси выбросило на встречку — в другую иномарку. Мы с подругой вылетели с заднего сиденья на асфальт: она разбила головой стекло, я следом. Подруга еле выжила, ей и пластику делали, другие операции. Меня спасла шуба. Пока я летела, она обмоталась вокруг головы — на эту «подушку» и приземлилась… Полгода на антидепрессантах. Будете смеяться, но мне мерещилось, что рядом — смерть. Я спала со светом, ходила к психоаналитику. Он все тесты проводил. Там показатели зашкаливали в два раза.

Это рассказ Екатерины Петровой. Блондинка, 35, прическа, маникюр — салон. Говорит медленно, через паузы.

— Заикаться я тоже начала… после аварии.

За рулем спорткара за 6 миллионов сидела — вы угадали — наша Мара. От «Логана» осталась горка железной трухи. «Ниссан» Мары помчался дальше по Калужской площади. На Ленинский, откуда «скорая» развозила по больницам компанию Кати Петровой, он вернется уже потом. Когда — никто не вспомнит.

В объяснении гаишникам Мара напишет, что ее машина уехала «по инерции», что «не заводилась», что «полностью неуправляемая».

В заявлении на имя судьи Гагаринского суда Кроткова Д.С.: «Свою вину признаю. В связи с тем, что раннее не привлекалась к административной ответственности прошу избрать меру наказания — штрафом» (орфография — Мары).

Ко дню суда — 5 июня 2014-го — за последний год у Мары этих самых штрафов ГИБДД будет 62. На 100 тысяч 800 рублей. Считая только те, что с просрочкой.

И судья Кротков Мару в тот же день снова штрафует. За нарушение ПДД с пострадавшими. На 20 тысяч рублей.

— Уголовного дела не было. Подруге Кати, которая получила тяжелейшие травмы, что грозило возбуждением уголовного дела, папа Багдасарян заплатил миллион рублей. И та заявила: претензий нет, — объясняет адвокат Петровой Михаил Романов. — В итоге — административная ответственность, статья 12.24. Хотя даже по ней суд мог лишить Мару прав на два года. Но не стал. Не привлекли ее и за то, что уехала с места аварии — «не нашлось оснований». Мы подали гражданский иск на 550 тысяч рублей о возмещении вреда. И нам уже отказали два суда — «нет причинно-следственных связей». Екатерина добилась только 40 тысяч рублей — во столько оценили все ее страдания.

Копия расписки о миллионе от той подруги у меня есть. Все честно. Вот и папа Мары говорит: да, честно. “Мы заплатили той девочке, у нее действительно было все очень тяжело, — сказал он. — И еще одной пострадавшей — точно не помню, несколько сотен тысяч (речь о сестре Кати. Петрова уверяет, что 100 тысяч. — Авт.). Все-таки была наша вина, мы чувствовали. А эта девочка (Катя. — Авт.) — она же только коленку поцарапала и шубу порвала. Ей тоже предлагали помощь, она отказалась”.

По словам Кати Петровой, ей давали 100 тысяч рублей без извинений. Она до сих пор боится такси. И подруги у нее больше нет.

 

«То, что не убивает, делает меня сильнее»

— Мара, тебе не бывает паскудно на душе оттого, что тобой интересуются из-за денег?

— В моем кругу таких нет.

— Родители ругали за то, что много тратишь?

— Конечно, и это правильно.

— Твой девиз по жизни?

— То, что не убивает, делает меня сильнее.

— Слушайте, — спросила я папу, — а отобрать у нее очередной «Мерседес» не думали? Запереть в гараж — и точка.

— Чтобы она снова в чужой машине оказалась?

Воспитательно-показательный процесс по просроченным штрафам Мары должен закончиться 22 декабря. Потом — с метлой на улицу. А пока делайте ставки: в какой сводке ГИБДД мы снова узнаем нашу Мару.

Татьяна ТЕЛЬПИС