Жан Жорес и Армянский вопрос

Архив 201413/09/2014

31 июля с.г. в парижском кафе “Таверн дю Круассан” с утра было людно. Ждали президента Франции Франсуа Олланда. Президент прибыл вовремя, положил цветы у памятной таблички, выпил кофе и удалился. В этот день французы отметили столетие со дня убийства выдающегося политического деятеля Жана Жореса, которого застрелили за одним из столиков этого самого кафе.

…”Самый большой человек третьей республики и величайший представитель Второго Интернационала” — так называл его Лев Троцкий. Деятель французского и международного социалистического движения, историк, философ. И оратор, которого ставили в один ряд с Цицероном. Был одним из активных участников дела Дрейфуса, основал газету “Юманите”, несколько раз избирался депутатом французского парламента. Будучи убежденным пацифистом, выступал против вмешательства Франции в первую мировую войну. И погиб за несколько дней до ее начала от руки французского националиста.
В 1896-м до Жана Жореса дошли известия о злодеяниях абдулгамидовского режима. Депутат французского парламента подробнейшим образом изучил материалы дела, в том числе депеши французского посла в Константинополе, свидетельства очевидцев, ознакомился с трудами Хоренаци и Егише. За информацией он обратился также к представителям армянской партии “Гнчакян” в Париже. Впрочем, Армянским вопросом Жорес заинтересовался еще до своего избрания в парламент. В 1895 году он опубликовал статью, в которой рассказал о преступлениях турецкого правительства против армян. Можно предположить, что именно Жорес заложил во французском обществе “традицию неравнодушия” к преступлениям против человечности. Законодательные инициативы парламента сегодняшней Франции, осуждающие геноцид и его отрицание, наглядно демонстрируют эту преемственность.
…3 ноября 1896 года в Национальном Собрании Жорес произнес блистательную речь в защиту армян. Она длилась полтора часа, и за это время знаменитый оратор осудил не только направленную на уничтожение армян политику Османской империи, но европейские страны, в том числе и свою собственную, обвинив их в равнодушии, лицемерии и подлом расчете… Речь Жореса произвела эффект разорвавшейся бомбы. Марсель Пруст утверждал, что этим своим выступлением Жорес превзошел даже Цицерона. История сохранила еще две речи Жореса, посвященные армянам, датированы они 1897 годом. В них он прямо обвиняет европейские правительства в пособничестве султану и гибели сотен тысяч армян.
Выступления Жана Жореса были недавно изданы отдельной книгой во Франции, а затем и в нашей стране. Ниже публикуем отрывок из его знаменитой речи от 1896 года.

“Армяне — жертвы
европейских интриг
и нарушенных
обещаний…”

Господа, 18 лет тому назад, задолго до создания армянских комитетов во Франции и Лондоне, Европа, объединившись во время Берлинского конгресса, приняла необходимость защищать армянских подданных Турции. Вот уже 18 лет как Европа, согласно конвенции Берлинского конгресса, официально взялась обеспечить безопасность, защиту жизни и чести армян.
Одновременно решили, что Европа будет требовать ежегодных отчетов, установит ежегодный контроль в связи с теми реформами и гарантиями, которые султан обещал осуществить в отношении своих подданных в Малой Азии. Прекрасно, но где эти отчеты? Где контроль? В чем проявляется вмешательство, которое Европа официально обещала? Европа отвела глаза и допустила разгул крайнего беззакония в Малой Азии, удовлетворяясь дроблением Османской империи, во имя выгоды тех или иных, отнимая Болгарию, Боснию, Герцеговину, Кипр; в остальных провинциях Турции Европа терпит правонарушения, которые стали причиной ее первоначального вмешательства и которые скорей всего позднее станут причиной новых вмешательств и новых дроблений. Неудивительно, что на фоне этих невыполненных обязательств и равнодушия армяне — жертвы европейских интриг и нарушенных обещаний — достигли наших столиц — Парижа, Лондона — в попытках воззвать к вниманию и милосердию Европы. И именно против них, господин министр иностранных дел Франции, на следующий же день после резни в том случае, когда число жертв исчислялось сотнями тысяч, вы направили ваши слова порицания, забывая о несдержанных Европой обещаниях.
Мы также в свою очередь стремимся к миру, но не желаем, чтобы это стремление выражалось лишь в словах, которые здесь произнес господин министр иностранных дел. Мы желаем, чтобы это стало установкой, отраженной во всех наших документах, способной мирными средствами обеспечить уважение прав, жизнь и безопасность армянских подданных.
Бессмысленно сейчас, в данный момент, в этом парламенте, во всей нашей стране, которая слишком долгое время была безразлична или недостаточно осведомлена, описывать те ужасы, которые произошли в Малой Азии. Сейчас, в данный момент, важнее выявить ответственность, причем…не только ответственность султана, но и Европы, точнее — ответственность правительства Франции. А также найти четкое решение вопроса, тяжким бременем лежащего на совести Европы.
Да, господа, относительно населения Малой Азии накоплены такие факты, о которых можно сказать однозначно: едва ли им найдутся прецеденты. Однако, даже если это были спонтанные события, если все это насилие и кровопролитие, все эти избиения, изнасилования, грабежи и поджоги, имевшие место в Малой Азии, носили стихийный характер, очевидно, что вне зависисимости от чего-либо, они содержат элементы прошлого опыта человеческой истории.
Когда в докладах исследовавших события в Сасуне эрзерумской комиссии и следователей, а также в официальных докладах европейских консулов, касающихся произошедшего в шести главных вилайетах Малой Азии, я прочел о подробностях жестокого насилия, совершенного объединенными силами войск султана и курдских отрядов, когда узнал о первых попытках долгие годы покорного армянского населения противостоять произволу и разбою курдов, когда представил первые кровавые столкновения этих кочевников и армянских пастухов и земледельцев в лесах и долинах, неожиданное неистовство курдов, всеистребляющую войну… Когда представил покидающих свои преданные огню дома армянские семьи, стариков, которых близкие несли, взвалив на плечи и вынужденно оставляли по пути, после чего тех закалывали на месте, обезумевших женщин и матерей, которые ладонью зажимали рты кричавшим детям, чтобы не выдать своего бегства в лес, и детей, которых прятали под камнями, в корнях деревьев, которые сотнями умирали от удушья, и беременных женщин, которым вспарывали животы, концами пик вынимали зародышей…, невинных девушек, которых турецкие солдаты и курды делили между собой и насиловали до тех пор, пока удовлетворившие свою страсть турецкие солдаты не расстреливали их с чудовищным садизмом так, чтобы пули от низа живота достигли головы, чтобы и убийство стало своеобразным изнасилованием, а по ночам близ своих шатров солдаты и кочевники предавались все тем же гнусным кутежам, рыли огромные ямы для трупов, и обезумевшие от горя армяне заживо бросались в них… Я представил обезглавленных священников, над останками которых надругались, постыднейшим образом засовывая меж бедер отрубленные головы, и целый народ, бежавший к плоскогорьям, и убедился, что потом, когда все эти варвары почувствовали, что Европа остается безразличной, что не слышится ни единого слова жалости в адрес тех, над кем они надругались, кого уничтожили, немедленно увеличили масштабы истреблений, придав им массовый характер. Уничтожались уже не маленькие группы. В городах при звуках сигнального рожка по предварительной договоренности планомерно в день истреблялись от 3000 до 4000 армян. Вот что произошло! Вот чему явилась свидетельницей Европа, и вот от чего отвела глаза! И когда я, повторяю, узнал о подробностях, мне показалось, что все кошмары Тридцатилетней войны замаячили на далеком, диком горизонте Востока.
Но хуже всего не разнузданная там человеческая жестокость, не вспышки насилия. Хуже всего то, что жестокость эта имела не стихийный характер, но провоцировалась и поощрялась: неутолимая жажда крови была возбуждена законным правительством, с которым Европа неоднократно, со всей серьезностью, обменивалась подписями. Да, там господствует одно лицо — султан организовал и возглавил резню. Он наблюдал, как в течение 15 лет повсюду, где существовали христианские общины, по собственной инициативе или побуждениям заграницы зрело стремление к автономии. Уже с самого начала своего правления он видел, как Болгария, Сербия, Босния, Герцеговина сбрасывают османское иго. Он считал, что армянские требования, сформировавшиеся параллельно переходу Кипра под эгиду Англии, согласно тайной договоренности на Берлинском конгрессе, могут стать поводом к новым отторжениям. И султан, не будучи в состоянии посредством реформ, правопорядка и справедливого административного правления сдерживать своих по сути кротких подданных, довел, несмотря на свои лицемерные обещания, жесточайшее правление до абсолютной точки, сделав ставку на силу как единственно верное средство. Сила — основной сегмент турецкой идентичности… Эту силу применил султан против армян. Он решил, правильно решил, господа, что для достижения своей цели должен всего лишь поставить Европу перед свершившимся фактом — свершившейся бойней. Он чувствовал, что Европа колеблется, нестабильна, раздираема внутренними противоречиями. И действительно, пока эти разобщенные, бессильные послы, охваченные ложным гуманизмом, в роковые часы резни предъявляли смешные требования реформ, султан беспрепятственно доводил резню до конца, чтобы раз и навсегда избавиться от армянского вопроса, а также избавиться от лицемерной назойливости Европы, той Европы, которая, как и вы сами, то сочувствует, то соучаствует в преступлении.
Одновременно султан заигрывал с Европой, заигрывал с вами и со всем человечеством. Что тут говорить! Вы были уверены, что после первых побоищ в Сасуне в Эрзерум будет направлена следственная комиссия, считали, что в состав этой следственной комиссии будут включены европейские представители. Господин министр, прочитайте, по всей вероятности, вы читали протоколы следственной комиссии и убедились, что делегатам Европы постоянно отказывали в посещении мест, где произошли ужасающие преступления, чтобы вдруг им не удалось собрать там правдивые свидетельства. Вспомните хотя бы судебный процесс 1894 года… и вы убедитесь, к каким жестоким средствам прибегало правительство султана, чтобы выудить ложные показания в свою пользу. Речь идет о том, что путем насилия, истязаний они принуждали армян говорить, даже подписываться, что зачинщиками всего этого варварства были они сами. И многих армян, семьи которых в то самое время были заколоты, заставляли свидетельствовать, что это их вина, что это они начали бойню. Ваш же консул рассказывал, как пытали одного из главных свидетелей. Я опишу. Ему медленно продырявили голову, засунули туда просмоленную кору дуба или ореха, и каждый раз, когда после подобного жестокого испытания он на миг приходил в себя, задавали вопрос: “Теперь подпишешь, что твои соотечественники напали первыми?” Вот вся правда о посланных в Европу свидетельствах! Вот вся правда об ответственности султана!
Подготовила
Ева КАЗАРЯН

На снимках: Абдул Гамид-частый герой карикатур французкой прессы начала прошлого века; Франсуа Олланд в кафе “Таверн дю Круассан”. На витрине — фото Жореса.