Ильхам Алиев готов сесть за стол переговоров с Бако Саакяном

Архив 201028/01/2010

Но только после того как стороны достигнут соглашения по базовым принципам

Состоявшаяся в Сочи трехсторонняя встреча президентов по карабахскому урегулированию стала пятой по счету успешной попыткой Кремля усадить за стол переговоров глав Армении и Азербайджана.

В таком формате президенты трех стран прежде встречались в Барвихе (2 ноября 2008 года), в Санкт-Петербурге (4 июня 2009-го), в Москве (18 июля 2009-го) и в Кишиневе (9 октября 2009-го). В отличие от переговоров в замке Майндорф, что в подмосковной Барвихе, в сочинской резиденции “Красная Поляна” никакого документа подписано не было. И тем не менее можно смело утверждать, что для Сержа Саргсяна и Ильхама Алиева инициированная Дмитрием Медведевым встреча в кавказских горах была примечательна не только возможностью покататься на лыжах. Комментарии, прозвучавшие после очередного раунда переговоров из уст российских и азербайджанских дипломатов, позволяют предположить, что в Сочи действительно был зафиксирован определенный шаг вперед.

Главным основанием для таких выводов служит заявление министра иностранных дел России Сергея Лаврова о том, что сторонам удалось достичь “общего понимания” вокруг содержания преамбулы обсуждаемого документа. Речь идет о вступительном тексте, предваряющем изложение тех самых 14-и пунктов, которые и составляют так называемые “Мадридские принципы”. Преамбулы межгосударственных соглашений обычно выглядят примерно так: “…принимая во внимание то, что…; исходя из осознания того, что…; оценивая важность…; имея целью…, договорились о нижеследующем…” В этом вот вступлении перечисляются принципиальные позиции, которые более детально оговариваются в самом тексте соглашения. То есть обычно преамбула содержит квинтэссенцию самого документа. Именно потому так важно достижение согласия вокруг содержания преамбулы. О содержании согласованного сторонами вступления Лавров ничего не сказал. Но о достигнутых договоренностях позволяет судить утечка информации, организованная источником, близким к армянской делегации. (Если иметь в виду, что в переговорах с армянской стороны участвовали лишь президент, министр иностранных дел и заместитель руководителя президентской администрации, то “утечку” эту можно считать вполне продуманной, а вовсе не случайной.) Так вот “армянский источник, близкий к переговорному процессу”, утверждает, что “в преамбуле зафиксирована необходимость участия Нагорного Карабаха в последующих этапах переговоров, а также приоритетность права наций на самоопределение”. Если это действительно так, то сочинские переговоры можно считать для нас достаточно успешными. Даже имея в виду то, что кроме права наций на самоопределение в документе, конечно же, упоминается и принцип территориальной целостности. Так уже было в заявлении, принятом в декабре на афинском заседании глав внешнеполитических ведомств ОБСЕ, где наряду с этими двумя принципами отмечалась также недопустимость применения силы. Азербайджан под этим документом подписался. Для армянской дипломатии это приемлемо. Ведь позиция официального Еревана сводится к тому, что мы не ставим под сомнение территориальную целостность Азербайджана, поскольку карабахский вопрос не имеет к этой теме никакого отношения.
Принципиальное согласие официального Баку сесть за стол переговоров с карабахским руководством впервые оговаривается документально. Пусть даже речь идет о неблизкой перспективе. Но, прежде чем давать окончательные оценки, нужно, конечно, убедиться в том, что все было именно так, как сообщает источник. Что может быть основанием для сомнений в достоверности сведений источника? Конечно же, опровержение с азербайджанской стороны. Но оно не последовало. Точнее, последовало заявление, похожее на опровержение по форме, но по содержанию являющееся скорее подтверждением. Пресс-секретарь МИД Азербайджана Эльхан Полухов заявил: “Безусловно, армянская община НК на какой-то фазе переговоров будет привлечена к переговорному процессу. Однако пока что об этом речь не идет и не может идти. К этому вопросу можно будет вернуться лишь после достижения взаимоприемлемого соглашения. Имея в виду, что на переговорах применяется принцип “ничто не решено, пока не решено все”, привлечение к процессу Нагорного Карабаха недопустимо”. С этой позицией можно, конечно, спорить. Но слова Полухова абсолютно не противоречат тому, о чем сообщил источник. Речь ведь как раз шла о том, что Карабах должен подключиться к переговорам на этапе, который начнется сразу после документального оформления договоренностей по Мадридским принципам. Именно этого добивается армянская сторона. Фактическое подтверждение Азербайджаном своего согласия на прямые переговоры между Ильхамом Алиевым и Бако Саакяном можно считать определенным успехом армянской дипломатии. Примечательно и то, что в заявлении Полухова вообще не комментируется сообщение источника об оговоренном в преамбуле праве нации на самоопределение. Стало быть, в Баку не ставят под сомнение то, что такой пункт в преамбуле действительно есть.
Видимо, не случайно то, что Азербайджан смирился с неизбежностью вовлечения в переговоры официального Степанакерта именно на переговорах, инициированных Россией. Незадолго до сочинской встречи российские лидеры сделали несколько заявлений, которые можно без натяжки назвать проявлением давления на Азербайджан. Сначала премьер Владимир Путин дал азербайджанцам понять, что не позволит им прятаться за широкой спиной турок, потому как ратификация цюрихских протоколов не может увязываться с процессом урегулирования карабахского конфликта. Затем министр иностранных дел Сергей Лавров однозначно заявил, что никогда и ни при каких обстоятельствах принцип территориальной целостности не может быть признан приоритетным по отношению к праву нации на самоопределение. Полагаю, это заявление российского министра было специально “приурочено” к подготовке трехсторонней встречи в Сочи. Для бакинских правителей оно было своеобразным предупреждением о том, что им пора готовиться к уступкам.

Журналисты, освещавшие сочинскую встречу, успели заметить, что Эльмар Мамедъяров после переговоров был задумчив и мрачен. Азербайджанский министр обычно бывает словоохотливым и контактным, но на этот раз он отказался от общения с прессой (даже азербайджанской) и надолго уединился с тремя дипломатами в дальнем углу гостиничного холла. Между тем Эдвард Налбандян сразу после переговоров поднялся в свой номер, переоделся в спортивное и с готовностью принял приглашение Дмитрия Медведева покататься на лыжах. Мамедъяров себя этого удовольствия лишил, потому как ему, судя по всему, многое нужно было осмыслить…
С сопредседателями Минской группы Серж Саргсян и Ильхам Алиев встретились уже в аэропорту перед отлетом домой. В “Красную Поляну” они приглашены не были, что послужило почвой для всевозможных комментариев. Однако дистанция, на которой российский МИД держал посредников от президента Медведева, еще не означает, что между их подходами есть конфликт. Хотя Роберт Брадтке и Бернар Фасье и имели основания чувствовать себя неловко, миссия российского президента в общем-то не противоречит их усилиям. В любом случае ясно, что инициативы Кремля были согласованы с посредниками. Ведь не случайно же сопредседатели представили сторонам свои обновленные предложения по Мадридским принципам именно накануне сочинской встречи. Дмитрий Медведев свое дело сделал, вновь передав процесс под контроль посредников. Они ждут от Саргсяна и Алиева конкретных ответов на свои инициативы. Для этого стороны попросили две недели. В середине февраля Мерзляков, Брадтке и Фасье вновь приедут в регион. Для Мерзлякова это, судя по всему, будет последний визит. Он сдаст дела новому российскому сопредседателю до конца весны. Это значит, что Москва не сильно рассчитывает на то, что в ближайшие месяцы прорыв в переговорах возможен. На переправе ведь посредников не меняют.
Сочи — Ереван