Игра в оперный театр

Архив 201027/04/2010

В последнее время после затишья вновь разгорелись разговоры об Оперном театре. Возмутителем спокойствия оказался многоопытный музыкант заслуженный деятель искусств Завен ВАРДАНЯН.

Его деятельность на ниве музыкальной культуры разнообразна и хорошо известна. Он создал Общество друзей немецко-австрийской музыки, Баховское музыкальное общество, ансамбль Коллегиум музыкум Арменикум. В 1994-1998 годах был дирижером Театра оперы и балета им.Спендиарова. В 2003-2007 гг. преподавал в одном из крупнейших университетов Латинской Америки в эквадорском городе Куэнка, руководил городским симфоническим оркестром, а также университетским камерным оркестром и хором. Уже три года Завен Варданян является художественным руководителем государственного ансамбля солистов.
К сожалению, критику Оперного театра дирекция восприняла не так, как должно. Все свелось к формуле “а кто такой Завен Варданян, чтобы…” Печально, но нашлась также музыковед, которой ситуация в Оперном театре кажется нормальной и вполне творческой. Увы, по всеобщему мнению, это не так. Отдельные более-менее удавшиеся спектакли положения дел не меняют. Да и “Спартак” не решает проблем. Единственный Оперный театр в армянском космосе надо спасать. Это государственный театр, и государство должно действовать радикально. Однако Министерство культуры, как всегда в таких случаях, преступно медлит…

— …Положение, в котором пребывает театр, вызывает у меня беспокойство. Что именно? Во-первых, стратегия формирования репертуара. Исходя из каких соображений и почему выбирают ту или иную оперу? Какова логика и целесообразность? Выбор напоминает конвульсивные зигзаги, а не плавное поступательное движение. Во-вторых, я не вижу, чтобы при выборе спектакля думали о том, как он будет осуществляться. Речь даже не о блестящем спектакле, а о спектакле просто добротном. Ведь прежде всего надо руководствоваться вокальными возможностями артистов — это основа оперного театра.
Сегодня в труппе почти 60 штатных певцов плюс еще 20 стажеров. Часть стажеров говорят, что их как взяли в театр, так и предали забвению. Штатные артисты не заняты полностью, так как репертуар слишком мал. Их невозможно занять всех. К тому же надо знать, к чему тяготеют артисты стилистически. К лирическим спектаклям, комическим или драматическим, где они проявят себя наилучшим образом.
Очень важно учитывать возможности сцены театра — что можно, что невозможно чисто технически. Подобной последовательной, вдумчивой работы я не вижу. А вижу такую модель — “давайте, ребята, что-нибудь поставим”. Министерство требует у театра перспективный план премьер, но план составляется по какому-то непонятному принципу, не случайно вскоре спектакль сходит со сцены. Например, “Кармен” не играют, “Иоланта” тоже не исполняется, “Норма” больше года не слышна. В чем дело, почему? Когда вопросы собираются воедино, видно, что спектакли ставились спонтанно. Случайно. Выбрали, поставили — оказалось не то.
Так, вообще непонятно, для чего поставили “Алеко” Рубинштейна. Я этот спектакль не видел, но говорят, хороший. Верю. Но так ли “Алеко” необходим нашему театру? Вряд ли он войдет в текущий репертуар. На Западе он почти не идет, в России тоже очень редко.
После моих выступлений в печати количество спектаклей в месяц немного увеличилось. Мне кажется, их 3-4. Но опять же всех из 60 певцов (не говоря о стажерах) задействовать невозможно. Получается, надо иметь по 5-6 составов. Я думаю, что идти по следам крупнейших оперных театров и ставить спектакли, например, “Кармен”, а сейчас готовится и “Аида” — неоправданно, пока во всяком случае. В театре не совсем ясно представляют возможности оркестра и вокалистов. Есть ли соответствующие голоса, как быть с хором и т.д. Я уже не говорю о режиссуре и прочих постановочных вопросах — это другой разговор.
Так что не 60 или 80 исполнителей надо иметь для 3-5 спектаклей, а человек 15-20. Когда в репертуаре появятся новые спектакли, тогда и число исполнителей можно будет увеличить.
А по большому счету нет в Оперном театре всеобщей эстетики. Не работают над звуком ни певцы, ни музыканты, а ведь именно звук — важнейший компонент оперного спектакля.
— Не хотят или не могут?
— Не приучены или разучились. Опера — коллективное творчество, об этом в театре, кажется, забыли. Работают спустя рукава.
— При Тигране Левоняне было иначе?
— Тогда было другое. Тигран работал в трудное и для театра, и для страны время. Тогда театр стал жертвой политической ситуации. Благодаря Левоняну театр уцелел, он сделал несколько хороших спектаклей. Вспомним “Полиевкта”. В работе человек виден весь, целиком. Аккуратен или неряшлив, любит работать или ленив, на месте ли он или это случайность. В опере нужна величайшая отдача всех, каждая “деталь” требует трепетной, скрупулезной отделки, завершенности. Каждая нота должна быть на месте. Наш оркестр нуждается в тщательном тренинге. Когда приезжает зарубежный дирижер, они выкладываются до конца. Им приятно самим. Когда с ними работают лишь бы отработать, соответственный бывает и результат. Я сам оркестрант, я знаю цену этому. Дирижер должен гореть, взбунтоваться, он главный человек в театре, но, увы, не делает этого. То ли он слишком мягок, то ли приспособился молчать.
— Упорно говорят, что денег не хватает.
— Дело далеко не только в деньгах. Положим, дали миллион долларов и потребовали сделать блестящий спектакль. Разве артист станет лучше петь? Если его аппарат и дикция — так себе, ему хоть большие деньги плати — лучше петь не будет.
— Я говорю о новых спектаклях. Утверждают, что на новые спектакли хронически не бывает денег, да и на содержание здания тоже. Поэтому и сдают так часто зал в аренду.
— Можно пойти по пути концертных спектаклей. Как только появятся средства, перевести их на сцену не так уж трудно. Нет денег — можно играть в современных костюмах, в аскетической сценографии. В конце концов, сюжеты чуть ли не всех опер приложимы и к нашим временам. И любовь, и страсть, и все остальное. И Виолетты, и Золушки. Главное — петь!
— Но разве наша публика воспримет такие спектакли?
— Почему нет? Скажут, сцена бедновата, но зато как поют, как играют, как звучит оркестр!
…Я не вижу логики ни в одном из направлений деятельности Оперного театра. Это очень тревожит. Вплоть до световой режиссуры. В итоге “Землетрясение” Тертеряна поручили делать человеку со стороны, совершенно некомпетентному. Считаю, что надо было пригласить того режиссера, кто поставил оперу в Германии. А весьма средняя постановка “Алмаст” Георгием Исаакяном из Пермской оперы? Он привез с собой художника, понятия не имеющего ни об Армении, ни о Персии.
— Какие спектакли вы бы ввели в репертуар, будь на то ваша воля? С учетом нынешней ситуации, то есть творческих, технических, финансовых возможностей…
— Надо исходить из того, что мы не богаты, не имеем достаточных возможностей, но имеем театр, который должен непременно здравствовать. Как? Мы можем играть оперы Россини, например, “Золушку”. Это комическая опера, и молодым исполнителям она вполне под силу. Это разовьет их колоратурные способности и даст возможность играть. Нет большого хора, и оркестр, в котором, замечу, немало талантливых музыкантов, может музицировать с удовольствием — Россини придаст им легкости. Или “Любовный напиток” Доницетти. Прелестная музыка, доступная для любого слушателя. Еще Моцарт. Правда, он твердый орешек, не так легко, как кажется. Но без Моцарта нельзя. Моцарт — пробный камень, он выявляет достоинства и недостатки любого театра. Я делал концертный спектакль “Так поступают все женщины” — народ был в восторге, да и я, признаться, остался доволен, хотя довелось поработать только полтора месяца, и то в классах консерватории. Короче говоря, есть немало опер, в которых молодые исполнители будут с удовольствием играть.
— А армянские оперы? Нельзя же довольствоваться только классическими национальными опусами?
— Есть современные оперы, которые так толком и не прозвучали за несколько десятилетий. Их авторов мы не имеем права забывать — мы не так богаты. Я предлагаю сделать выборку наилучших фрагментов из разных опер и попробовать связать в некое действо. Гала-оперный спектакль, представим как дивертисмент. Вытащим их из забвения. Минут на сорок-час. Можно? Несомненно. Есть оперы и молодых современных авторов. Но их надолго задвинули в угол. Или почему бы не ставить оперетты Штрауса, которые идут в мире с крупнейшими дирижерами.
— Не стыдно, оперетту — в оперный театр?
— Нет. Это ведь zingspiel — поют, играют. Моцартовское “Похищение из Сераля”, по сути, — оперетта. Я, конечно, упрощаю. Но ведь можно пойти и по такому пути. В конце концов это притянет к опере настоящего зрителя, а не того, кого приводят принудительно. Зал, заполненный таким подневольным зрителем, ничего не стоит. Случайный зритель, невпопад хлопающий, — это бедствие. Надо серьезно работать для привлечения зрителя.
— На носу “Аида”…
— Да. Аиду споет Асмик Папян, заезжий итальянец — Радамеса. Ну приедут и уедут — они занятые люди. А дальше как? Кто потом сыграет Радамеса? Я не вижу такого. Да, кто-то найдется, но, уверяю, это будет всего лишь имитация. И хватит ли этого “кто-то” на следующий спектакль — большой вопрос. …Гергиев по 16-18 часов не вылезает из театра, он смотрит каждый спектакль. Такого рвения, даже четверти его я не вижу в нашем Оперном театре.
— Что же делать? Что вы предлагаете?
— Для меня абсолютно ясно: руководство не справляется со своими функциями, и ничего путного с нынешней дирекцией быть не может. Будет ли идти больше спектаклей, будет ли заполнен зал — это не изменит внутреннего содержания Оперного театра. Не изменится качество! Должны прийти люди, знающие театр изнутри, опытные. Надо решить стратегические задачи: что имеем и чего хотим. Надо найти людей, полезных театру. Пример руководителя должен быть определящим. Каково руководство — таков и театр, таков и весь коллектив. Это аксиома. Так повсюду в мире. Альтернативы нет — руководство надо менять. Новое руководств, новый стиль. Надо также создать условия для работы творческого состава. Разве не смешно, что у дирижера нет своей комнаты, что для артистов не хватает комнат, а в “Зеркальном” зале расположился директор с секретаршей. В зале, где когда-то проводились спевки, дислоцирована… бухгалтерия. Буфет также занял огромную комнату, которую когда-то занимал режиссер.
* * *
…Одним словом, в Оперном театре все делается кое-как. Не так, как надо. Театр надо спасать, а для этого необходимы резкие действия, на которые наш Минкульт почему-то не идет. Но как долго может продолжаться эта игра? Игра в оперный театр…