И смех, и слезы, и любовь

Архив 201019/10/2010

Представьте себе картинку. Идет заседание чего-нибудь, скорее всего важного. В зале чиновники, по всей видимости, не последнего десятка. Выступает начальник, наверняка очень большой. Объясняет: почему, когда в закромах родины вдоволь зерна, в магазинах появляется много хлеба. Все внимательно слушают. Повысив голос и поиграв бровями, начальник говорит.
— А теперь, — говорит начальник, — о гипотезе Ходжа. — И продолжает: — Для особенно хороших типов пространств, называемых проективными алгебраическими многообразиями, так называемые циклы Ходжа являются комбинациями объектов, имеющих геометрическую интерпретацию алгебраических циклов”.
Что делают сидящие в зале, сообразив, что сановного понесло не в ту степь? Совершенно верно — безропотно слушают и прилежно записывают. Почему? Для тех, кто не понимает с первого раза, — потому что Начальник!
Перелетаем в Швейцарию. Ханс-Рудольф Мерц, министр финансов, выступает с докладом. В зале члены швейцарского парламента (тоже, между прочим, не босяки, тоже чиновники высокого полета). Министр говорит о проблемах импорта мяса, но вдруг, сбившись с курса, вслушивается в то, что воспроизводит микрофон, и заливается смехом. Затем пытается совладать с собой, но, не сумев, хохочет пуще прежнего.
Что делают швейцарские депутаты? Правильно — они тоже хохочут. Над чем смеются? Все просто. Текст документа оказался усыпан запутанными фразами и труднопроизносимыми терминами, и когда министр понял, что потерял логическую нить, он честно признался, что абсолютно не понимает, о чем говорит. Но продолжает говорить. С того момента каждое слово министра депутаты встречали смехом и бурными овациями. В итоге развеселившиеся министр и депутаты были уже не в состоянии что-либо обсуждать. Заседание по импорту мяса отложено на неопределенный срок.
Не знаю кому как, а такой цирк мне по душе. Потому что пусть и цирк, но без звериной серьезности, все по-человечески. Когда смешно, смеются все, когда в смешном положении оказывается начальник, смеется над собой и он. Ну сморозил глупость. С кем не бывает?
Вообще, по многолетним наблюдениям автора, выступления многих сиятельных лиц нашего отечества просто обречены сопровождаться бурным, несмолкающим смехом, переходящим в истерику. Между тем все молчат, сидят с постными лицами, внимают, прилежно записывают. Что записывают? Пожалуйста. “Чем больше в стране здоровых, тем меньше в ней больных”. Или. “Чтоб повысить эффективность труда, надо эффективно работать”. А вот еще. “Хорошие результаты в науке возможны только тогда, когда имеем научный потенциал”. Можно и так. “Волга впадает в Каспийское море”. И вся эта чушь при большом стечении почтенной публики и на полном серьезе… И хоть бы кто улыбнулся…
Почему так? В основе, кажется, исторический опыт прикидываться при вышестоящих планктоном, пустым шлангом, тварью дрожащей, серой мышью, которой лучше не высовываться. Заткнуться, смолчать, не увидеть. В наших широтах это понимают все, кто хоть что-нибудь понимает. Нет, в присутствии босса смеяться, конечно, можно, но только вслед за боссом, в поддержку босса, на потеху боссу. Например.
Загрузим свое воображение еще раз, представим картинку в стиле “ретро”. На ближней даче Йесс Сарьеныч кормит соратников ужином. Попивая “Хванчкару”, вождь вспоминает про исландский вулкан Эйяфьятлаекюдль.
— Ти знаишь, Лаврентий, что натворил этот безобразник, этот, так сказать, Эй-фай-тяк… — сбивается вождь.
Затем пытается выговорить еще и еще. Не получается. За столом этюд по мотивам “Снова замерло все до рассвета…”
— Яфф-ьет бля-куль, — в пятый раз штурмует слово великий языковед и делает шестую попытку. Не получается и с шестой.
— Эйфь-тля-клал, твою мать! — махнув рукой смеется Йесс Сарьеныч. Сообразительные соратники, схватившись за животы, дружно гогочут…

…У нас в диковинку не только начальники, которые от души смеются, но и начальники, которые в сердцах плачут. Кого только не видела Армения после трагического Спитакского землетрясения. Генсек Горбачев прибыл, поруководил процессом, уехал. Следом потянулись просто секретари, вслед за ними министры, далее товарищи пожиже должностями, и только один, Николай Иванович Рыжков, глава правительства СССР, увидел, содрогнулся и… заплакал. Как всякий нормальный человек. Прижизненный памятник в Спитаке ему поставили, понятно, не за пролитые слезы — за огромный вклад в восстановление порушенных городов и сел, но за человечность, сочувствие чужому несчастью — тоже.
Не забыт своими соотечественниками и развеселивший страну главный швейцарский финансист Ханс-Рудольф Мерц. Но, как говорится, каждому свое.
Члены Союза производителей мяса швейцарского кантона Граубюнден ограничились тем, что раздали прохожим в Берне упаковки с мясом с изображением смеющегося министра финансов. Как вы понимаете, “лицом” производителей мясной продукции он стал после известного выступления на трибуне парламента.
Кстати говоря, лицом, если иметь в виду именно внешность, господин Мерц удивительно похож на армянина. Да и чувством юмора, когда мы меньше оглядываемся по сторонам, тоже. И это не может не радовать.
Лозанна