И Ереван, и Москва получили то, к чему стремились

Архив 201026/08/2010

Для Армении “российский вектор” стал единственно возможным
Визит Дмитрия Медведева в Ереван внес ожидаемую ясность не только в региональную расстановку сил на Южном Кавказе, но и в перспективы отношений стратегических союзников — Армении и России.
Очевидно, что продление срока пребывания российской базы в Армении несколько снизит возможности маневра Еревана во внешней и оборонной политике, но отсутствие альтернативных и доверенных партнеров не давало роскоши широкого выбора.

Этот обновленный договор фактически стал результатом признания Соединенными Штатами исключительной роли России на Южном Кавказе. По всей видимости, стратегия нынешней администрации в Белом Доме заключается в предоставлении определенной, согласованной свободы действиям России и Турции до тех пор, пока они высвободятся от обязательств более глобального масштаба — Иран, Ирак, Афганистан, Северная Корея, которые требуют значительных усилий и ресурсов. Периферией Европы интересовались только Турция и Россия, тогда как ЕС и США сегодня заняты другими проблемами и регионам. Тем более что сама Россия спровоцировала Армению на подписание этого документа продажей Азербайджану комплексов С-300, которые защитят стратегические сооружения, в том числе трубопроводы, Мингечаурское водохранилище и др., от возможных армянских ответных ударов в случае новой агрессии Азербайджана. Ситуация с региональной стабильностью тем более обострилась, когда накануне Турция и Азербайджан подписали “Договор о стратегическом партнерстве и взаимопомощи”, который, по сообщениям МИД Азербайджана, имеет и военную составляющую. В итоге для армянского руководства российский вектор развития остался единственно возможным политическим выбором, когда в воздухе все сильнее пахнет порохом. Заявления президента Медведева в Ереване носили упреждающий характер. В частности, он заявил, что “мы бы хотели, чтобы в Закавказье такие события (т.е. августовская война 2008 г.) не повторялись”.
Одной из тем, в эти дни активно муссирующихся в Ереване, остается вопрос о командовании силами российской военной базы в случае агрессии или угроз национальной безопасности Армении. Некоторые политики по понятным причинам утверждают, что, делегируя часть функций защиты своей безопасности другой стране, Армения теряет значительную часть суверенитета и, более того, русские генералы будут командовать и парадом, и войной в будущем. Судя по всему, это основное заблуждение в армянской политической элите, которое скорее всего обусловлено плохими знаниями законодательства Армении и ее Конституции.
Дело в том, что Основной закон определяет, что в случае начала войны, при наличии агрессии или при ее прямой угрозе президент Армении “принимает решение об использовании Вооруженных сил”, косвенно запрещая любое иное командование какими бы то ни было силами на своей территории. Естественно, таким образом, главнокомандование российскими войсками базы в Гюмри на время перейдет в руки президента Армении, но это отнюдь не исключает политические консультации с российским президентом в экстремальных ситуациях, но решения не могут противоречить Конституции и законам Армении. Тем более что логика заявлений двух президентов в Ереване исключает любой диссонанс во взаимопонимании и взаимной поддержке в обозримом будущем.
Таким образом, с обновлением в российско-армянских отношениях Армения абсолютно не ущемляет свой суверенитет, но более того — получает строгие гарантии не только своего стабильного развития, но также дополнительные гарантии обеспечения безопасности НКР на уровне межгосударственного договора. И самое главное, по обновленному договору Россия будет поставлять Армении современную военную технику и вооружения как минимум до 2044 года.
Критики также обращали внимание на то, что документ не предусматривает порядка возможной денонсации, хотя такое право должно предоставляться сторонам любых договоров. Но решение есть. Международное право предусматривает, что “существенное нарушение двустороннего договора одним из его участников дает право другому участнику ссылаться на нарушение как на основание для прекращения договора или приостановления его действия…”
Азербайджан уже внес в Генассамблею ООН проект резолюции, где Армения обвиняется в “осуществлении военного контроля оккупированных территорий Азербайджана”. Ее обсуждение станет тестом для Москвы как стратегического партнера Еревана. Другой возможностью для сверки механизмов стратегического партнерства станет саммит ОБСЕ в Астане в ноябре с.г. В любом случае Нагорный Карабах — это очень сложный вопрос, и особенно милитаристскими заявлениями делу не помочь. Думается, что, используя сегодняшнюю паузу, о себе активно должен заявить самый главный субъект переговоров — Нагорно-Карабахская Республика.
Еще до недавних пор армяно-российские отношения характеризовали насмешливым лейблом “форпост”. На совместной пресс-конференции президент Медведев смыл этот ярлык новым определением, которое ныне характеризует эти отношения: “образцовое партнерство”. Аналогичное определение, по крайней мере официально, в нашем регионе есть только у турецко-американских отношений (выступление Б.Обамы в турецком парламенте, 2008 г.).
Подытоживая, Россия и Армения получили то, ради чего старались. В Москве добились долговременной “точки опоры” на Южном Кавказе, чтобы при появлении угроз своей национальной безопасности “перевернуть” эту часть мира, а в Ереване получили юридически обязательный, обновленный договор о “стратегической ответственности” в обеспечении безопасности Армении, которая в свою очередь на уровне Военной доктрины и концепции национальной безопасности признала стабильное развитие НКР неотъемлемой частью своей национальной безопасности.
Ованнес НИКОГОСЯН
Автор — эксперт Института публичной политики, Ереван