Хозяин и работник: “уговор дороже денег”?

Архив 201006/05/2010

До последнего времени казалось, что описать взаимоотношения между работодателем и наемным работником лучше, чем это сделал Ованес Туманян в своей сказке “Хозяин и работник”, вряд ли возможно.

Однако отечественное правительство решило “переплюнуть” великого классика, предложив ввести в Трудовой кодекс понятие устного договора между работодателем и наемным работником. При этом далеко не факт, что для современного работника, пусть он хоть трижды сообразительным, все закончится так же благополучно, как в туманяновской сказке. Во всяком случае участники вчерашнего состоявшегося в парламенте обсуждения были в этом не уверены.

Новые поправки в Трудовой кодекс республики, которые парламент начал обсуждать еще на прошлой неделе, изначально содержали в себе больше вопросов, чем ответов. Однако это обстоятельство не помешало депутатам принять их в первом чтении, видимо, инстинкт работодателей подсказал им, что ничего страшного для них самих они не содержат. Что касается работников, то защитой их прав решили заняться в промежутке между первым и вторым чтением, созвав по этому поводу вчера расширенное заседание парламентской комиссии по социальным вопросам и пригласив на него представителей профсоюзов и ряда общественных организаций. В процессе обсуждения выяснилось, что инициированные правительством поправки содержат немало потенциальных угроз для наемных работников. И особенно взятый на вооружение правительством принцип “уговор дороже денег”, который в отечественной практике себя не оправдывает.
Гвоздь поправок — разрешение заключать при приеме на работу не только письменный, но и “устный договор” между работодателем и наемным работником. О том, чем это может грозить работнику, положившемуся на джентльменское слово работодателя, можно только догадываться. Участники вчерашнего обсуждения, среди которых представители правозащитных организаций и профсоюзов, знают об этом не понаслышке, потому как неоднократно сталкивались с жертвами так называемого “устного уговора” с хозяином. “Отстаивать в суде права таких граждан практически невозможно, так как в отсутствие письменного договора ничего доказать невозможно: работодатель утверждает, что в глаза не видел работника и никогда его не нанимал на работу”, — рассказала юрист, представитель Фонда защиты прав человека имени Сахарова Мери Хачатрян, которая уверена, что если даже есть страны, где институт устного договора действует, то в отечественных условиях он будет интерпретироваться только в пользу работодателя. Не говоря уже о том, что в дальнейшем возникнут вопросы о начислении трудового стажа и множество других проблем, которые не учтены в предлагаемых поправках.
В целом представители профсоюзов и общественных организаций акцентировали два обстоятельства. Первое, что положение об устном договоре предоставляет широкие права работодателям для ущемления прав наемных работников, которые при наличии устного договора не будут иметь правовых оснований для обращения в суд. И второе, они убеждены, что поправки будут способствовать увеличению тени на рынке труда. Представитель правительства, в лице замминистра труда и социальных вопросов Ара Петросяна, и глава социальной комиссии НС Акоп Акопян почему-то уверены в обратном, однако весомых аргументов, кроме утверждения, что поправки направлены на сокращение тени, так и не привели.
По словам Петросяна, основной целью предпринятой ими реформы Трудового кодекса является улучшение трудовой атмосферы в стране, устранение противоречий, имеющих место в действующем документе, гармонизация трудовых отношений. Благие намерения, которыми руководствовалось правительство, никак не вписывались в аргументы профсоюзных деятелей, правозащитников, ряда оппозиционных депутатов, которые считают, что как раз гармонии в предполагаемом законопроекте не наблюдается, скорее наоборот, есть ярко выраженный крен в сторону работодателей.
Пытаясь отстоять идею устного договора, замминистра Ара Петросян, в частности, сослался на то, что это не освобождает работодателя от оформления приказа о найме на работу и отсутствие такого приказа влечет за собой штраф в размере 50 тысяч драмов за каждого выявленного без надлежащего документального оформления работника. При повторном обнаружении размер штрафа удваивается. К тому же, по его словам, принцип устного договора может действовать лишь при обоюдном согласии работодателя и работника. “Если одна из сторон не согласна с этим, то должен быть заключен письменный трудовой договор”, — отметил он, так и не ответив на вопрос — зачем тогда вообще вводить институт устного договора? Или правительство недостаточно хорошо осведомлено об издержках этих самых устных договоренностей, которые на самом деле сплошь и рядом применяются нечистыми на руку работодателями?
Не убеждают и объяснения руководителя социальной комиссии НС Акопа Акопяна, который утверждает, что положение об устном договоре не совсем верно интерпретируется и понятие “устный контракт” между наемным работником и работодателем должно действовать до заключения письменного договора, то есть на так называемый пробный срок. Кстати, о пробном сроке. Напомним, что именно в рамках “пробного срока” трудовые права ущемляются больше всего. При желании депутаты могли бы обнаружить немало хозяйствующих субъектов, которые строят взаимоотношения с работниками исключительно на “пробном сроке”, экономя за счет этого на зарплатах. Главное — вовремя уволить якобы не справившегося с обязанностями работника до окончания этого самого “пробного срока” и тут же принять с таким же условием другого, естественно, никому в итоге не заплатив.
В качестве положительного примера авторы законопроекта ссылаются на то, что если работодатель документом наделяется правом освободить работника за отсутствия, то, с другой стороны, работник, который увольняется с работы не по своей воле и при этом не имеет неуважительных отсутствий, должен в качестве компенсации получить свою зарплату за 40 рабочих дней.
Однако несбалансированных подходов в законопроекте все-таки больше. Примером дисбаланса может служить то, что работник до своего ухода с места работы должен за 30 дней (вместо нынешних 14-ти) оповестить об этом работодателя. А работодатель при увольнении сотрудника может предупредить его об этом лишь за несколько дней. Исключения составляют случаи массового увольнения или сокращения сотрудников. В этом случае оповестить сотрудников должны за 2 месяца. Правозащитники подчеркивают, что нужно установить равный срок оповещения как для работодателей, так и работников.
Есть и другие спорные права, которыми наделяется работодатель. Проектом предусмотрены некоторые случаи, при которых работодатель может не только расторгнуть договор, но и вовсе уволить без предупреждения. И если увольнение из-за невыполнения работником по неуважительной причине своих обязанностей или потери доверия к работнику поддается объяснению, то формулировка “совершение работником действий, попирающих конституционные права граждан” является весьма обтекаемой причиной, под которую при желании можно подогнать все что угодно…
Представители профсоюзов усмотрели в новых поправках и непосредственную угрозу для себя. В частности, правительство предлагает наделить функциями профсоюзов, за исключением проведения забастовок, также другие органы, состоящие из представителей работников. В этом положении, по мнению участников обсуждения, есть опасность замены и без того слабых профсоюзов на некие карманные органы, которые на деле могут состоять из ставленников работодателя.
В процессе обсуждения было выражено также недовольство в связи с положением о сверхурочной работе. В документе, в частности, говорится, что сверхурочная работа должна осуществляться по инициативе работодателя с согласия работника. Между тем, как подчеркнул глава Конфедерации профсоюзов Эдвард Тумасян, на самом деле в положениях законопроекта мнение работника вовсе не учитывается. К тому же правительство почему-то посчитало излишней роскошью действующую надбавку не менее чем в полуторном размере часовой ставки за каждый час сверхурочной работы и работы в ночное время. И предлагает установить надбавку в размере 50% и 30% соответственно. По словам главы социальной комиссии НС Акопа Акопяна, в правительстве стремились найти золотую середину. “С одной стороны, работники за сверхурочную работу должны достойно оплачиваться, с другой — эта оплата не должна быть настолько высокой, чтобы стимулировать сверхурочный труд в ущерб здоровью человека”, — пояснил он.
Будут ли приняты во внимание предложения и замечания, прозвучавшие вчера на обсуждении, покажет время. Отметим лишь, что всего правительство предлагает около 90 поправок и при этом почему-то очень торопится с их принятием, предлагая депутатам обойтись двумя чтениями, чтобы управиться до конца весенней сессии, то есть до июня.