“HIGH FEST”: Финальная сцена

Архив 200908/10/2009

Сегодня вечером в Государственном кукольном театре состоится официальная церемония закрытия Седьмого Международного театрального фестиваля “HIGH FEST”.

Напомним, что в этом году в фестивале участвовало 33 театра из 22 стран и на суд армянского зрителя было представлено около 50 спектаклей. Надо отдать должное организаторам мероприятия, сумевшим, несмотря на возникшие в этом году в связи с кризисом трудности, провести фестиваль на должном уровне. А под занавес фестиваля состоялись пресс-конференции хедлайнеров “HIGH FEST-2009” — театра “Кредо” из Болгарии и театральной труппы Филиппа Жанти из Франции.
Свой первый театральный сезон в 1992-м (так же как и “HIGH FEST” в этом году) театр “Кредо” открывал гоголевской “Шинелью”. Именно этот спектакль принес им некогда широкую известность. Спектакль семь раз был удостоен международных наград, а на театральном фестивале в Эдинбурге отмечен наивысшей профессиональной оценкой жюри — “5 звезд”.
Театр “Кредо” — это классические бродячие комедианты: все, чем они играют, можно унести в рюкзаке — маленькая клетка-каркас и несколько палочек и тряпок. Надо отметить, что актеры — основатели театра “Кредо” Нина Димитрова и Василь Василиев участвовали в более чем 150 международных фестивалях и в каждой стране они играют спектакль на языке зрителей. У нас он, правда, был представлен на русском, на языке оригинала.
— Чем объясняется выбор произведения и его “многоязыкость”?
— Нам очень близка тематика этой повести. Только гений Гоголя мог с таким изяществом и такой точностью возвести абсурд в ранг философии и тут же, как бы надсмеявшись над самим собой, сокрушить ее, раздробив до прописных истин. Взяв за основу принципы клоунады и импровизации, мы попытались посредством экспрессивного языка театра отобразить глубину и богатство идей этого великого произведения.
Коротко о сценарии спектакля. В Петербурге появляются два собачника, Панас и Грицко, каким-то чудом перекочевавшие из “Вечеров на хуторе близ Диканьки”, и принимаются ставить капканы на собак у Исаакиевского собора. Именно в один из этих капканов и попадает призрак Башмачникова, срывавший с запоздалых прохожих шинели. И далее два эти “клоуна” — маленький импульсивный толстячок Панас и худой инфантильный Грицко — принимаются объяснять, обращаясь в зрительный зал как к “судебным присяжным”, почему и как они упустили из капкана этот призрак, и заодно рассказывают его историю.
Как видите, назвать наш спектакль инсценировкой гоголевской “Шинели”, мягко говоря, весьма сложно. Это совершенно самостоятельное произведение, как если бы ребенок попытался пересказать какую-то историю или стишок, но своими словами — с комментариями, фантазиями и живыми картинками.
Посему, работая без так называемой “четвертой” стены, мы считаем необходимым представлять спектакль на языке людей, сидящих в зале. Иначе детская непринужденность и легкость подачи “материала” будут выглядеть фальшиво.
Единственным исключением в этом смысле стал Ереван, и то лишь из-за нехватки времени. Однако организаторы фестиваля заверили нас, что армянский зритель готов принять спектакль на языке оригинала.
— Поделитесь вашими впечатлениями об Армении.
— Мы гуляли по городу, побывали в Матенадаране, и все это время нас не покидало странное и очень приятное ощущение, что мы находимся дома. Слушая чарующую музыку Комитаса, мы поражались сходству армянской и болгарской духовной музыки.
За время пребывания в Армении мы были окружены теплом и заботой коллег. Хотелось бы поблагодарить лично президента Седьмого Международного театрального фестиваля “HIGH FEST” Артура Гукасяна за приглашение в Армению и за возможность соприкоснуться с историей и культурой вашей чудесной страны.
Мы также очень благодарны за предоставленное право ознаменовать своим спектаклем начало фестиваля, в котором приняло участие такое количество серьезных, талантливых и всемирно известных театральных групп и сообществ.
Труппа “Компани Филипп Жанти” была основана в 1967 году в Париже режиссером Филиппом Жанти и его супругой Мари Андервуд. Поначалу Жанти работал в театре как кукольник, затем спектакли постепенно преобразились в то, что теперь называют “театром предмета”, потом все это “вылилось” в танец и пантомиму. Словом, никакой предсказуемости.
“У меня рядом с кроватью всегда лежат карандаш и бумага. Как только я просыпаюсь, сразу записываю свои сны. Никто и никогда там не выходит из-за кулис на сцену. Образы возникают внезапно, на пустом месте. Какие-нибудь нелепые создания или полеты. Но вот они потом и приглашают моих зрителей в путешествие по глубинам сознания”, — признался как-то в одном из интервью основатель труппы.
В этом году на фестивале “HIGH FEST” был представлен спектакль “Зигмунд Фоли” (“Проделки Зигмунда”). Вот что пишут об этом спектакле видевшие его не раз французы: “Рассказчик обнаруживает, что его левая рука роется в его собственных карманах, открывает его письма и даже… выворачивает наизнанку его пиджак. Потом, во время бега наперегонки с этой самой рукой, он наткнется на агента тайной полиции, запутавшегося в собственной маскировке, столкнется с правой рукой министра внутренних дел, заблудится в указателях и, потеряв ориентиры, рухнет в провал собственной памяти. А что происходит тем временем с его правой рукой? Может, она сообщница левой? Может, ведет двойную игру? Сплошные загадки… “
А вот как прокомментировали “Проделки Зигмунда” присутствовавшие на пресс-конференции актеры театра Эрик де Сариа и Филипп Ришар.
— В этом спектакле раскрывается конфликт человека с самим собой, он как бы раздваивается, и тогда наступает паранойя, сменяющаяся шизофренией. Единственный выход — соединить все части себя воедино, дабы достичь спокойствия и гармонии. Посему человек должен всегда стремиться к единству своих “внутренних личностей”, заранее предупреждая возможные противоречия между ними.
Что же касается самого спектакля, то он за всю историю своего существования был показан примерно раз сто во Франции, а после повторной постановки в 2000 году (с изменениями) — более пятисот раз в различных странах мира. Хотя справедливости ради надо отметить, что многое из спектакля образца 1993 года осталось практически нетронутым: почти полностью сохранился текст, а все нововведения — это всего-навсего актерские импровизации.
— Обогатился ли спектакль какими-то новыми импровизациями во время дебюта в Армении?
— Конечно же! К примеру, в спектакле, показанном в рамках фестиваля “HIGH FEST”, медсестра исполняет песню Шарля Азнавура. Однако в сценарии спектакля такого нет. Мы исполнили песню Шарля Азнавура исключительно с целью порадовать армянского зрителя, зная, что известный шансонье — армянин по национальности.
Вообще зрители покорили нас своим чутким и проникновенным умением слушать, несмотря на то что не все в зале владели французским языком. Зал был полон людей, и мы чувствовали активное и заинтересованное участие зрителя в спектакле. А что может быть для актера ценнее этого?

Итак, исходя из всего увиденного и услышанного от непосредственных исполнителей спектакля можно с гордостью и абсолютно обоснованно заключить, что Седьмой Международный театральный фестиваль “HIGH FEST” послужил своей прямой и весьма ответственной цели, в очередной раз раскрыв перед армянским зрителем премудрости современной Мельпомены и продемонстрировав открытость театральной “площадки” Армении новым веяниям международной сценической жизни.
Рубен ПАШИНЯН