Гулливерские волны под знаком Южного креста

Архив 201101/03/2011

Яхта “Армения” и ее экипаж не успели толком насладиться покоем, как попали в многодневную полосу ужасных штормов и гигантских волн. Иногда, впрочем, удавалось полюбоваться небосводом Южного полушария, осененного Южным крестом. Начальник экспедиции Зорий БАЛАЯН подробно обо всем рассказывает…

У Ованеса Айвазовского есть гениальное полотно. “Волнa”. Говорят, современников удивляло такое название. “Девятый вал” — это вроде понятно. Там драма. Там с первого взгляда волна бросается в глаза как необузданный мустанг. А так ведь картина о другом. Не о людях, которые, взобравшись на сломанную мачту как на спасительный крест, открыто смотрят с поднятыми руками на волну, которая, может, через мгновение вобьет их в образовавшуюся ложбину, как гвоздь в доску. Не о людях, которые не теряют надежду в безнадежной ситуации. “Волна” о самой волне. Однако современников мариниста и впрямь удивляло, как же можно в мириаде волн во время шторма взять и выделить только одну. Платон, который в своем “Большом Иппии” пытается найти критерии красоты, приходит к выводу, что нет никаких “измерительных приборов”, определяющих факт или степень красоты. Горький утверждал, что красота не в пустыне, а в душе араба, не в снегах Скандинавии, а в душе финна. Вспомним, как Илья Эренбург сказал о своем друге — варпете Сарьяне: “…Слово “манера” к нему не подходит, манеры можно менять, но не глаза и сердце”. Так и, думаю, Айвазовский. И впрямь из мириад волн глаза выбирают одну, следят за ней, замечая и не замечая те самые мириады, а в это время сердце трепетно сжимается, подсказывая гению, что да, это именно она! Так, наверное, бывает, когда влюбляются с первого взгляда. И так было, как мне кажется, у Айвазовского более шести тысяч раз. Именно столько картин написал “адмирал живописи”. Так что его “Волна” — это больше, чем волна. Она вовсе не противопоставляется другим волнам. Это выбор сердца. Художник никогда не скажет, почему он выбрал именно эту волну. Как, наверное, сам Леонардо никогда не смог бы сказать, почему он для своей легендарной тайны или загадки улыбки женщины выбрал именно Мону Лизу.
…И вот от самого центра мистической вселенной, в которой находится “Армения”, до четко видимого горизонта, обрамляющего фантасмагорическое полотно, мы видим те самые мириады волн, похожие на гигантские капли ртути, которые не текут, а тяжело переворачиваются, подгоняемые течением и ветром. Именно поэтому на фоне гулливерских волн кажется лилипутом наш одномачтовый шлюп, который с какой-то необычной ритмикой кренится то на один бок, то на другой, и вскоре начинается невероятная акробатика. И тогда суденышко, словно пыхтя, взбирается наверх и плавно спускается с другой стороны как по склону. Тотчас же вновь стремительно поднимается еще выше и с грохотом припечатывается в дно образовавшейся ложбины. И все начинается сначала.
Такого ранее не было ни в северной части Тихого океана, ни в северной части Атлантического, ни в южной. Так только здесь, на юге. Вот уже седьмые сутки подряд днем и ночью без единой передышки мы видим и чувствуем одно и то же. Невозможно завтракать, обедать и ужинать. Просто физически невозможно. Надо отдать должное молодому коку, который все-таки ухитряется что-то готовить и раздавать. Вахтенные стоят по четыре часа днем и ночью. Днем и ночью идет работа. Тут уж дело не только в том, чтобы поддерживать курс, а использовать движение самих волн. Никогда у нас не было, чтобы восемь дней подряд (по прогнозу еще дней шесть) судно хотя бы одну минуту находилось в одном положении. Не считая естественного крена — он бывает всегда. Поэтому даже к койкам приделаны брезентовые бортики, чтобы не упасть во сне. Мой бортик давно порвался. Конечно, давно починили бы, но мне он не нужен. В случае максимального крена даже во сне автоматически хватаюсь за выступ.
Сегодня кок Сако решил попотчевать нас крутыми яйцами. И чтобы выглядело красиво, подал яйца каждому в тарелке. Решили хоть на минутку сесть. И чтобы хоть как-то обуздать судно, капитан Сэм, у которого тарелка с яйцами была в руках, сказал, чтобы вахтенные изменили курс на пять минут, — это значит идти попутняком. Но не успел он закончить фразу, как резкий крен скатапультировал его вместе со стулом. Держась за раскладной стул, он пулей отлетел к борту. В разные стороны полетели яйца. Поняли, что все в порядке по широкой улыбке на лице Самвела: он под общий хохот выдал фразу: “Слава богу, яйца целы”.

…Кто не любовался с детства не просто небом, а звездным небом? А кто не возгордился, когда впервые показал на “ковш” из семи ярких звезд и не произнес при этом “это Большая медведица”. Лишь потом мы узнавали, что это вовсе и не сама Большая медведица, а “ковш”, входящий в группу менее ярких звезд, которые и образуют это созвездие.
У одних на этом исчерпывалось знание звездного неба, другие могли сосчитать до десяти популярных звезд и созвездий, а восьмилетний Виктор Амбарцумян поражал самого Ованеса Туманяна, который увидел в крохотном мальчике некий обобщенный образ и символ будущего Армении — не забудем, что это было где-то в 1916 году.
Конечно, больше всего звезд видишь, находясь в открытом море или океане: достаточно бывает одного взгляда, чтобы разом представить весь небосвод. Быстро определяешь на небе, где находится, скажем, Полярная звезда, ничуть не задумываясь, что она ближайшая яркая звезда к Северному полюсу. Знаешь, что она указывает на Север. Вот что самое главное, особенно когда нет компаса. И все это было известно издревле. А сколько существует мифов и легенд, связанных со звездами и особенно с созвездиями! Прямо-таки остросюжетные новеллы, где чаще всего воду мутит развратник Зевс. Но все это говорится исключительно о северном полушарии, о северном небосводе.
И вот плывешь день-другой, месяц-другой, пережив уже три полнолуния, и над головой словно все чужое. Как-то, глядя на яркое звездное небо где-то в сороковых широтах (на севере соответствует месту нахождения Армении), я ужаснулся: вспомнил, как я смотрел на обратную сторону Арарата, и она мне показалась некрасивой. Стыдно стало, даже ужаснулся от самой мысли. Как такое может быть! И вообще, как можно так сказать или даже подумать. Арарат — всегда Арарат. Библейская гора, находящаяся, согласно всем без исключения книгам, энциклопедиям и учебникам, на территории Армянского нагорья. Разумеется, дело в том, что просто обратная сторона незнакома, непривычна. То же самое сейчас на борту “Армении”, которая еще три, если не четыре, месяца будет плыть в южном полушарии. Да легенд мало, мифов нет, а может, есть, я не знаю… Но знаю другое. Это тоже наши родные звезды. Ей Богу, очень даже много божественно красивых участков на южном небе. И вообще весь небосвод сказочно красив. Правда, созвездий поменьше. Здесь, увы, нет своей Полярной звезды, поэтому нет ориентира, показывающего направление на юг. Но зато есть знаменитый Южный крест. Первым на борту его увидел капитан Самвел Карапетян. Южный крест не очень крупное созвездие по своей площади. Но он действительно похож на крест. И более длинная его перекладина прямо указывает на южный полюс. В Армении его не видно. А вот с “Армении” видно очень даже хорошо.
О популярности Южного креста говорит и то, что он красуется на флагах Австралии, Новой Зеландии, Папуа-Новой Гвинеи и Самоа. Все флаги перечисленных стран, даст Бог, будут развеваться на “Армении”.
Зорий БАЛАЯН,
Тихий океан