Гудериан, Моше Даян и гимнаст Альберт Азарян

Архив 201011/12/2010

Если всем хорошим в себе Горький был обязан книгам, то за успехи в своем национальном осознании я хочу поблагодарить кино. Не то чтобы без самого массового из искусств автор вдруг возомнил бы себя шведом, французом или, что того веселее, перуанцем. Вряд ли. Идентификация с единокровными состоялась бы все равно, но позже, сложнее и уж точно не как в кино. А как в кино? А в кино было так.
На каждую фамилию в титрах, заканчивающуюся на “ян”, зал отзывался бурными, продолжительными аплодисментами, и, окажись на сеансе кто-либо не из своих, он долго бы хлопал глазами и шевелил ушами: кино даже не началось, конца пока не видно, добро еще не победило, а армяне уже радуются? Чему?
И вправду, чему? Объяснений на сей счет много. Одно из многих: “У всех остальных имеется национальность, у ирландцев и евреев — психозы”. Брендан Бихан, ирландский драматург. Армяне не названы только потому, что Брендан Брихан с армянами не встречался. Есть, правда, и менее категоричные версии, но истина, как ей и положено, где-то посередине.
Чем нация малочисленнее, тем острее желание добиваться признания не числом, а умением выделиться и превзойти других своей необыкновенностью: в дарованиях, способностях, талантах. Чтоб суметь сказать: как величие человека не измеряется его ростом, точно так величие нации не измеряется ее численностью. Проблема в том, чтобы в самооценке не перебарщивать и на идентификациях не зацикливаться.
Журнал “Эсквайер”, интересующийся всякой всячиной и признающий, что патриотизм — явление интернациональное, не обошел вниманием и стремление разных народов записать в свои ряды Иисуса Христа, Христофора Колумба и Грегори Пека. Под интригующим заголовком “Кавказские пленники” журнал привел имена великих (и не очень — нельзя же и впрямь причислять к великим Филиппа Киркорова и Юлию Тимошенко), которых дети разных народов считают своими без права передачи. Интереснее всех в этом отношении смотримся мы: из имен двадцати великих армяне признают своими все двадцать, включая Моисея, Альберта Эйнштейна, Ги де Мопассана, Шарля де Голля и почему-то Иосифа Сталина. Вообще-то, если вспомнить ходивший некогда по нашим рукам полный список великих армян, то “Эсквайр” со своим ужатым составом выглядит жалкой стенгазетой.

Но это так, к слову. Проблема не в чистоте идентификации, когда Луи де Фюнес вдруг оказывается армянином, а в том, что великие уходят, можно сказать, почти ушли, а что после или хотя бы рядом? В политике, науке, культуре, искусстве, спорте. Кто после (именно после, а не взамен) Виктора Амбарцумяна, Паруйра Севака, Микаэла Таривердиева, Альберта Азаряна (дай Бог ему здоровья), Мартироса Сарьяна, о котором говорили: “Сначала он нарисовал Армению, а уж потом ее создал Бог”. А на похоронах недавно скончавшегося Георгия Гараняна рассказывали: когда он пришел в московский “Националь”, ресторан стал терять деньги. В чем дело? Потом директорат озарило: при Гараняне люди перестали заказывать музыку — они стали ее слушать… Кто еще? Очень хорошо: есть Гарик Мартиросян — замечательно, рядом Миша Галустьян — обаятельно, здорово, местами талантливо, но мы же не об этом, мы о людях другой весовой категории.
Интересная черта национального характера: из одной крайности ударяться в другую. То гордо хранить лица необщее выраженье, то, забросив самобытное, от души и надолго отдаваться чужому в песнях, танцах, ритуалах, ужимках. В результате, как говорил мой хороший знакомый, сегодня у нас только анестезия местная, остальное — все импортное. Образцы для подражания в том числе.
Выступая недавно в Лондоне, Михаил Саакашвили сравнил себя с Уинстоном Черчиллем, отметив, что его, как и британского герцога Мальборо, считают “горячим и воинственным”. Горячих и воинственных на Кавказе миллион, но Уинстон Черчилль — во всем мире один. Дефицит национальных величин (разумеется, не только в Грузии) частично покрывается имитацией великого, в чем, как видим, преуспевают не только эстрадные звезды, но и политические деятели.
И что делать в такой ситуации нам? Можно, конечно, зная любовь Черчилля к нашему коньяку, считать его вместе с Гудерианом и Моше Даяном армянином. А можно и не считать, от этого ничего не изменится. Проблема в другом.
Пока с новыми именами обрыв, пересменка, затишье, не забылись бы имена прежних, тех, которыми можно гордиться всегда. При этом аплодисменты в кинотеатрах по случаю каждого “ян” тоже не отменяются. Одно другому не мешает.
Москва