Грант Динк: “Турция пока не свыклась с мыслью, что Армения — независимая страна”

Архив 201420/09/2014

Армянский мир, многие зарубежные коллеги отметили 60 лет со дня рождения замечательного журналиста и общественного деятеля, главного редактора армянской газеты “Агос” Гранта Динка. Он был гражданином Турции и армянским патриотом, а пал от рук ничтожного убийцы-националиста 19 января 2007 года. Гибель Динка вызвала огромный резонанс международной общественности.

 

Открыто говоря об Армянском вопросе, Динк добился того, что в Турции об этой проблеме задумались турецкие писатели и другие представители интеллигенции, которые никогда не имели собственного мнения. “Огромнейшей заслугой Гранта Динка было именно это, постепенно у него появилось множество друзей, но появились и враги, которых очень беспокоили его выступления. Именно результатом этого и было то, что Динк был подвергнут подобной жестокой судьбе. Я не был согласен со всеми его идеями, но иногда он выносил на обсуждение такие интересные темы и материалы, о которых другие и не задумывались, что я просто восхищался ими и публиковал их в своей газете “Мармара”. То есть Динк был таким необыкновенным мыслителем, что мог обескуражить и удивить обе стороны”, — сказал коллега Динка, редактор стамбульской газеты “Мармара” Рубен Аттечян.

Незадолго до своей гибели Динк заявил в интервью радио “Свобода”: “Одна из самых злободневных проблем общества — вопрос геноцида армян в Османской империи. Власти не признают этого факта”. Ниже публикуем эксклюзивное, не опубликованное при жизни Динка интервью стамбульской журналистке Алин Озинян. Мысли Динка не потеряли актуальности и в наши дни.

— …Видите ли вы необходимость вхождения Турции в Евросоюз?

— Этот процесс необратим. Необходимо осознать, что вхождение Турции в Евросоюз не есть простое желание. На то имеется реальная причина — страх. Именно потому процесс идет медленно. Чего опасается Турция? Нестабильности. Если мы не станем членом Евросоюза, может наступить день, когда придется выйти из НАТО. Процесс идет медленно, поскольку нет большого желания. Но остановить его, думаю, невозможно. Мы затягиваем его, замораживаем, но отказаться — нет.

Обращаясь к истории, мы видим три важных периода в жизни страны, влияющих на интерактивный процесс. Первый — холодная война, когда были определены проблемы с движением левых. Второй — когда к власти в Иране пришло духовенство и турецкие исламисты требовали своего присутствия во властных структурах. Сегодня они добились этого. Наконец, третий период — процесс вхождения в ЕС, который, как ничто другое, оказывает огромное влияние на Турцию. Процесс не оставил равнодушным ни одну из гомогенных групп. Сегодня среди военных, бюрократии, академиков, представителей СМИ есть немало тех, кто выступает против вхождения в Евросоюз.

— Какова самая большая проблема европеизации и модернизации Турции?

— Реакция низших слоев общества по отношению к высшим. Страх перед элитой. Территория современной Турции значительно меньше территории, занимаемой Оттоманской империей. Есть страх потерять еще больше. Это можно назвать “Севрским синдромом”.

Любые перемены, преобразования вызывают страх и сомнение в обществе. Вот почему реформы идут столь медленно. Турция — страна стратегической важности, но она зависит одновременно от Запада и Востока. Учитывая это, было бы несправедливым ожидать от нее быстрой адаптации. Каждый исторический комментарий имеет эффект землетрясения для национальной идентичности. И это “землетрясение” не может не представлять угрозу также Европе.

— Могут ли реформы в сфере демократии и прав человека соответствовать требованиям Европы?

— Несомненно, но это сложный процесс. Изменения менталитета необходимы, и демократические преобразования могут его изменить.

— Тем не менее беспокойство народа в некоторых ситуациях очевидно. К примеру, свобода мысли считается государственной изменой (параграф 301 УК Турции), свобода вероисповедания или, скажем, некоторые традиции ислама могут быть восприняты как регресс. Готов ли народ к подобным реформам?

— Сегодня многие говорят о всплеске национализма. Я не разделяю подобное мнение. Скорее всего это дело рук определенных слоев населения. И особенно очевидно это проявляется в последние два года. Эти люди сделали все, чтобы смоделировать предстоящие в стране выборы. Они планировали избавиться от Партии справедливости и развития, хотя на то нет ни экономических, ни демократических причин и оснований.

Что касается этнических корней, то, без сомнения, существуют различные подходы. Приведу простой пример. Сегодня не только мусульмане, но и армяне могут занять место в высших эшелонах власти, в т.ч. в военной, полиции и т.д. Популяция страны начиная с лозаннского периода возросла от 13 млн до 70. И этот рост касается не только этнических турок. Ни в одном учебнике не найдете что-либо, касающееся меньшинств, в частности армян. Даже в учебниках начальных классов вы не встретите предложения типа “Али кидает мяч Акопу”. Али всегда кидает мяч Вели… Лишь в документах и учебниках спецслужб можно найти слово “армянин”, который занимает место в сообществе так называемых нерентабельных групп.

— Как вы оцениваете взаимоотношения Турции с Арменией?

— Мы можем говорить лишь о несуществующих отношениях. Вначале попытку наладить отношения двух стран предприняли США, затем Европа. Увы… Желание есть, но очень слабое.

Турция пока не свыклась с мыслью, что Армения независимая страна на Кавказе. Есть какое-то государство, какой-то сосед. Между тем ей следует начать налаживать с Арменией отношения. Когда политика государства терпит крах, общественное мнение набирает силу.

— На ваш взгляд, как следует квалифицировать события 1915 года?

— Вне всяких сомнений как геноцид.

— Что вы скажете о дипломатических отношениях двух стран без каких-либо предварительных условий со стороны Армении, предложенных Турцией?

— Не думаю, что Турция в отличие от армянской стороны в этом контексте может быть искренней.

— У вас имеются сомнения, что вмешательство историков в данный вопрос непродуктивно?

— Да, и не только у меня. Турция предпочитает не иметь никаких отношений с Арменией, и подобной политики придерживается также и Азербайджан. Армянская сторона более благоразумна, и у нее больше желания к сближению.

— Отличаются ли, на ваш взгляд, подходы армян Армении и Турции к Армянскому вопросу?

— Да, и не только в этом вопросе. Для турецких армян Турция — их родина. Это, однако, не означает, что я стремлюсь отделить себя от соотечественников, принимая точку зрения Турции. Армении и Турции следует прийти к общему знаменателю и решить наконец проблему. Не думаю, однако, что армяне Турции должны принимать участие в переговорном процессе, будучи гражданами страны.

— По-вашему, Турецкая Республика — исторический правопреемник Оттоманской империи?

— Я не жду извинений и ответственности властей республики за содеянное в прошлом. Одновременно хорошо понимаю боль своей нации и тяжесть, которую она в себе несет. На мой взгляд, очень важно возобновить разрушенные в прошлом отношения, выяснить, кто, какие обстоятельства сыграли в этом роль. Полагаю, Европа могла бы смягчить неприятие и найти экономические и культурные платформы для сближения двух государств.

— Каковы в этом контексте основные помехи?

— Разочарование, нежелание. Также враждебность и страх. Сегодня к уже имеющимся страхам прибавились новые. Армения может быть спокойна лишь относительно своих южных границ. Между тем именно здесь у власти находится администрация моллы и неясно, как долго это спокойствие может сохраниться. Армении следует наладить отношения с соседями и вступить в ЕС. Если б Армения стала членом европейского дома, Турция блокировала бы уже не Армению, а Европу. Полагаю, диаспоре следует склонить европейские страны принять Армению в Евросоюз. Им следует напомнить об их собственной истории, об ответственности и доле вины в создавшейся ситуации. Такова моя позиция.

 

Миролюбие Динка было общеизвестно — многие его коллеги как в Турции, так и за ее пределами вспоминают, что говорил и писал армянский журналист, родившийся в Малатии. Вспоминают о его непростом детстве, проведенном в одном из сиротских приютов Стамбула, где впоследствии он встретил свою будущую жену. Вспоминают о его “большом сердце”, “теплом нраве” и отчаянном желании быть понятым у себя на родине своими согражданами-турками. Коллеги с болью отмечают, как тяжело переживал Грант судебные разбирательства, к которым он привлекался за “оскорбление турецкой нации”. Огромным стрессом для него стало решение суда в 2005 году, согласно которому его приговорили к 6 месяцам заключения, пусть и условно. Он был первым и единственным из привлеченных к ответственности по пресловутой 301 статье турецкого УК, кто получил срок. Заодно получил и нежелательную известность. “К несчастью, сейчас меня знают больше, чем прежде, — писал Динк незадолго до гибели. — И мне кажется, люди при виде меня говорят: “Посмотри-ка, это не тот армянский парень, который оскорбил нас?” Журналист не скрывал своих страхов, он чувствовал опасность. В публикации от 12 января Динк прогнозировал: “2007-й, наверное, будет еще более тяжелым для меня”.

Он обращался в полицию, неоднократно публично заявлял, что его компьютер перегружен угрожающими, гневными посланиями. “Насколько реальны эти угрозы, я, честно говоря, не знаю, — делился он с читателем. — Но что на самом деле невыносимо, это психологические терзания, которым я подвергаюсь”. Однако правоохранительные органы и официальная Анкара остались глухи к его заявлениям. А всходы посеянной ими ненависти не могли не взойти. Огюн Самаст всего лишь исполнитель убийства — таких исполнителей было множество в начале XX века и в 1915 году. Решающим же фактором во все времена являлась официальная политика государства, которая с оттоманских пор если и изменилась, то несущественно. Убийство гяура по-прежнему святое дело.

“Я как напуганный голубь постоянно верчу головой, озираясь направо, налево, вперед и назад”, — писал армянский журналист, который в одном из своих телеинтервью не удержался от слез. Ему было невероятно больно, что сограждане, к которым он тянулся всей душой, считали его предателем, гяуром. Во время этого же интервью он пообещал: “Я не стану молчать. Пока жив, я буду говорить правду”. К сожалению, Динк не находил полного понимания и среди соотечественников. Его упрекали в том, что он ратует за вступление Турции в Евросоюз, что выступает против французского законопроекта, предусматривающего уголовную ответственность за отрицание геноцида. Он не страшился говорить о геноциде, но предпочитал наводить мосты, искать пути примирения между двумя народами. По этой причине и создал в 96-м свой армяно-турецкий “Агос”. До того писал комментарии в армянской “Мармаре” под псевдонимом “Джутак” (“Скрипка”).

“…Иногда я думаю о том, чтобы покинуть эту страну, — писал Динк в одной из своих последних публикаций. — Но оставлять кипящий ад ради рая — это не по мне. Я хотел этот ад превратить в рай. …Да, я как напуганный голубь, но я знаю, что в этой стране голубей не трогают. Голуби могут жить в городах, даже в толпе. Они слегка запуганы, но свободны…” Динк, который всегда говорил, что его единственное оружие — искренность, на самом деле надеялся, что любовь к родине убережет его от гибели. Увы, в Турции с такими сантиментами не считались никогда — здесь убивали и продолжают убивать даже “голубей”. Просто за то, что они из другой “стаи”…

“НВ”

На снимках: нераскаявшийся убийца Ясин Хаял; “Все мы Гранты Динки”; на похоронах Динка.