“Говорят, нет Папазянов сейчас…

Архив 201326/10/2013

Есть — спроса нет”

Слухи о закрытии театра Соса Саркисяна явно преувеличены. Труппа успешно выступает с гастролями в Штатах и готовится к большой премьере: “Гамлет” в интерпретации Вигена ЧАЛДРАНЯНА, говорят, обещает быть чем-то совершенно особенным, неожиданным. С ним и беседует корр. “НВ” Тамара БАРОЯН.

 

 

— Фамилия Чалдранян — это своего рода уже бренд… Популярность тяжкое бремя?

— Честно говоря, впервые слышу такое определение в свой адрес. Это не кокетство, более того, не знаю, хорошо это или плохо, думаю, и не стоит на этом зацикливаться, потому что оно может помешать. Я свободный художник, остальное оставляю на суд зрителя. Порой до меня доходят такие невероятные истории о моей жизни, что уже ничего меня не удивляет, просто я весь сосредоточен на работе. Это вовсе не означает, что мне наплевать на мнение зрителя, — он мне очень дорог.

— У вас есть какое-то свое, особое видение того, что вы делаете, создаете?

— Миссия искусства в объединении. Энергия, исходящая от картин, фильмов, музыки, спектаклей трогает сердца, очищает души… Свидетельство тому вчерашний показ моего последнего фильма “Глас молчания” по просьбе педагогического состава университета искусства и литературы. Получил огромное удовольствие от обсуждения и просмотра в такой теплой обстановке. В это трудное время так важно дать надежду людям, думаю, мне это удается…

— Пушкин тоже говорил, что искусство явление народное, оно объединяет, но в одном зале зрители галерки видят одно, партера — другое… Для какого зрителя ставите вы? Вас раздражает зритель, который может не там захлопать, не так отреагировать?

— Ни в театре, ни на экране, ни в опере за 35-40 лет моего творческого пути не думал, для какого зрителя я творю. Раздражающих моментов много, зритель должен быть разношерстным. Что касается авторов — Толстой смог поставить под сомнение такую неоспоримую величину, как Шекспир, этим мы, простые смертные, и интересны, ведь Бог нас создал несовершенными. И вообще, если думать, для какого зрителя я ставлю, начнется коммерция.

— А что вы думаете об идеологии в искусстве?

— Для меня идеология — это 10 заповедей Христа. Мы сегодня во всеуслышание заявляем, что одни из первых приняли христианство, но дело не в датах, не в самобытности народа, архитектуры. Быть христианином — это образ жизни. Сомневаюсь, что мы сегодня ведем достойную для христиан жизнь. В первую очередь нужно быть искренним по отношению к себе и к ближнему, только после этого можно говорить об идеологии народа в целом. То есть речь об очищении каждого из нас индивидуально. Мы слишком далеко отошли от истоков.

— В нашу эпоху вседозволенности, отсутствия каких бы то ни было запретов, нужны ли запреты в искусстве?

— Не могу сказать, что сторонник какого-либо режима, просто во всем должен быть баланс, который сегодня нарушен до невозможных пределов. Мы сегодня жалуемся на некачественное и низкое искусство, но продолжаем терпеть.

— Серьезные открытия — удел молодых?

— Очень люблю своих студентов, стараюсь помогать, продвигать их, видеть действующими. Но что касается открытий — все относительно. За тысячу… сто лет до нас все уже придумано. Скорее всего имеется в виду (по-новому представленная) новая форма кино, театра, музыки. Не думаю, что можно сочинить, например, лучше Моцарта или Баха. Но могу сказать, что лучший возраст для открытий — от 30 до 60 лет, хотя и это не догма…

— То есть в некотором смысле можно сказать, что современный режиссер ничуть не менее важен, чем классик…

— Смотря что мы имеем в виду под “современный режиссер”. Пушкин тоже был современным для своего времени. Я считаю, если ты уникален в своем времени, то ты уже осужден быть классиком автоматически.

— В нашу эпоху ТВ и всевозможных технологий остается ли театр одной из самых главных форм культурной жизни?

— Я не буду выделять театр, хотя у него особое место. Наш народ объединялся испокон века вокруг театра и церкви. Это самый живой вид искусства… Искусство должно питать тебя изнутри, чтоб открыть, указать верный путь к свету. В студенческие годы на одной из встреч с Тарковским мы спросили: “В ваших картинах герои постоянно в поисках истины, что для вас истина?” Он ответил: “Есть ваша истина, есть моя, в этом наше отличие, но есть абсолютная истина, к которой мы стремимся, в этом и есть миссия искусства — в вечном очищении души”.

— Насколько исполнение той или иной роли может повлиять на личность актера? Что цените в нем?

— В актере в первую очередь ценю человека… Нет бездарных актеров — есть незамеченные. Если человек сознательно выбрал эту профессию и учился мастерству, значит, он уже актер. Просто он не встретил режиссера, который полюбил бы его, а тот в свою очередь раскрылся бы от этой любви и творил бы чудеса. Есть, конечно же, актеры от Бога, от природы, их мало, и театр далеко строится не на них, а на средних актерах. В театре им. Сундукяна когда-то была плеяда Папазян, Абелян, Джанибекян, потом Фрунз Мкртчян, Хорик Абрамян, Сос Саркисян… Как сегодня сказать, что их нет? Конечно, есть. Лет 10 тому назад Сос Арташесович сказал интересную вещь: говорят, нет Папазянов сейчас, есть — спроса нет. Спрос рождал этих людей, сегодня телевидение забито улично-рыночными фильмами, среди актеров есть талантливые люди, по крайней мере с некоторыми из них мне приходилось работать, и очень сожалею, что время такое застойное: хорошее кино не снимается, но, как говорится, а кушать хочется всегда.

— Почему “Гамлет”? Говорят, Шекспир писал пьесы для современников…

— Это попытка выплеснуть все, что накопилось в душе за долгие годы. Должен сказать, что приглашение постановки спектакля я получил от мною глубоко уважаемого и любимого Соса Саркисяна. Он очень хотел, чтоб эта премьера состоялась в его родном “Амазгаин”. Спектакль будет посвящен его светлой памяти. Мне этот театр очень дорог, восхитительные актеры, административный состав, который мобильно решает любые вопросы (техники, костюмов). Очень трудная дорога нам предстоит до премьеры, потому что спектакль должен синтезироваться со съемками, которые планируются на родине Шекспира…. Не буду раскрывать все секреты. Почему именно Гамлет? Уникальность пьесы в том, что она актуальна во все времена. Ничего современного в костюмах и декорациях не будет, кстати, я в этом проекте и художник по костюмам, и сценограф. Постараюсь показать средневековье, но в духе современного мира, чтобы понять, что же изменилось в мире за последние несколько столетий…

— Если не режиссером, то кем бы вы стали?..

— Сомневаюсь, правильно ли выбрал профессию, потому что считаю себя творческим человеком в самом широком понимании этого слова. Перепробовал все виды искусства: живопись, лепка, поэзия… Интересовался архитектурой. Единственное, чем не занимался, — это музыка, но легко работается с композиторами. Собрав все воедино, могу сказать, однако, что собственное самовыражение реализуется через режиссуру.