Гостиница “Наири”, Ованес Симонян и его жертвы

Архив 201013/11/2010

Кто бы мог подумать, что в гостинице “Наири”, затерявшейся в Норк-Мараше, может развернуться травля беженцев, проживающих здесь более 20 лет. “Объект” продали, о чем сообщили по “Айлуру”, и люди стали помехой. Их стали выживать: отключают электричество, воду, взимают плату, которая растет как на дрожжах. Когда стали применять силу, жертвы гонений обратились в редакцию “НВ” с просьбой о помощи. Попытки разобраться в ситуации привели к тому, что в адрес редакции посыпались анонимные угрозы.

Уже двадцать лет проживают в “Наири” беженцы из Азербайджана (большинство — жертвы бакинской резни января 90-го). За эти годы старшее поколение вымерло, дети выросли, начали создавать свои семьи, но так и не сумели вырваться из порочного круга бедности. Есть семьи, в которых двое взрослых детей живут вместе с родителями в 12-метровой комнате. Когда обитатели “Наири” поднимали вопрос об обеспечении жильем, их убеждали, что живут они в хороших условиях. Это при том что нет кухни, на голову льется вода и падает штукатурка. Люди смирились и покорно ждали света в конце туннеля. Сделали в своих жилищах элементарный ремонт на собственные средства, привели в порядок коридоры, по которым некогда шныряли крысы. Недавно администрация гостиницы во главе с директором Ованесом Симоняном продала половину гостиницы и по этой причине предложила людям переехать в другую половину корпуса — нежилую, полную грызунов и насекомых. В левой, освобожденной части будет произведен капремонт на предмет реновации в 3-звездочный отель. Как новые владельцы и администрация представляют сосуществование в одном здании постояльцев отеля и беженцев — трудно сказать.
Жильцам выдали некое постановление на переезд до 15 ноября, в котором, в частности, говорится: “если вы в указанный срок добровольно не переместитесь в предоставленную комнату, согласно Постановлению N 588 правительства РА от 18 ноября 1992 года, вы будете выдворены”. Постановление N 588 “О порядке дальнейшего распоряжения квартирами, незаконно занятыми лицами, депортированными из Азербайджана в Армению до 1 января 1992 года” дает разрешение “подавать в народные суды и прокуратуры иски о выселении беженцев из незаконно занятых квартир только после выделения им других временных жилищ”. Вот им и предоставили “временное помещение” — обветшавшее, с разрушающимися стенами и потолками, полное всякой живности. В то же время пункт 10 Постановления N 255 от 29 апреля 1992 года “О мерах по улучшению социально-экономических условий беженцев” гласит: “приостановить выселение беженцев из гостиниц, пансионатов, здравниц, домов отдыха, общежитий и других временных жилищ, если оно не осуществляется по решению суда или если компетентным государственным органом в установленном порядке не выдан соответствующий документ о переселении беженца в другое место на постоянное жительство”. Весь абсурд в том, что оба постановления уже давно изжили себя и являются недействующими, что еще раз подтвердил депутат Спартак Меликян, к которому обратились жители “Наири” вместе с корр. “НВ”. Вряд ли об этом не знает Ованес Симонян — он просто решил элементарно надуть людей.
После раздачи “приговоров” на выезд некоторые семьи выразили свое категорическое несогласие. Тут началась настоящая разборка. Дело в том, что Симонян успел обзавестись раболепствующими приспешниками, которые объявили войну несогласным. После превентивных мер с отключением электричества и воды началась настоящая драчка. В итоге пострадала главная противница переезда Раиса Хачатурова. Инженер гостиницы, вступив с ней в схватку, проявил недюжинные бойцовские качества. Женщина ударилась головой об стол и потеряла сознание. Были вызваны “скорая помощь” и полиция, которые привели жертву в сознание и засвидетельствовали следы рукоприкладства. Синяки на теле Раисы сохранялись еще несколько дней, что могли видеть корр. “НВ”. Привлечение прессы было не в интересах Симоняна, который, прознав о непрошеных гостях, активизировал своих эмиссаров. В итоге между двумя противоборствующими группировками завязалась очередная драка.
“Райское жилье”, о котором в один голос кричат Симонян и компания, обходилось в 1000 драмов с души, даже с новорожденных. Тем, кто провел за свой счет телефон, Симонян не позволил вносить плату через сберкассу, а обязал платить ему в руки по 3600 драмов вместо тогдашних 900, а через год поднял до 5300 драмов. Жалобы в “АрменТел”, совершив круговорот, попали к Симоняну, который заявил: “Здание мое, платить должны мне!” Если семья беженцев решалась взять вторую комнату, то уже нужно было платить 20 тысяч драмов в месяц. “Не можешь платить, так живи на 12 метрах хоть вчетвером, хоть впятером” — таков был вердикт. В гостинице завелась некая Нелли Авакян и взяла в свои руки обеспечение беженцев пособием “Парос”. В итоге пособие получают те, кто ею любим.
“Мы жили двадцать лет в хлеву, привели его в порядок, теперь нас хотят переселить в свинарник, — говорит Рая Хачатурова. — Нас не считают за армян, нас называют “баквеци” и посылают обратно в Баку. Мы пережили там стресс и до сих пор живем в стрессе, который нам устраивают наши земляки”. “Мы живем хуже, чем в тюрьме, — говорит Жанна Мангасарова, сестру которой все эти истории с переселением довели до третьего инсульта. — В тюрьме хоть знаешь, сколько придется сидеть, но никто из нас не знает, сколько мы еще будем мучиться здесь, на воле”.

На протяжении всего года обитатели “Наири” обращались во всевозможные высокие инстанции. Впустую… “Продали здание — на здоровье, но обеспечьте нас жильем. Мы устали жить в постоянном стрессе”, — всхлипывает престарелая Шогик Каспарова. До 15 ноября осталось всего ничего. А что дальше?
Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН,
Николай БАБАДЖАНЯН

P.S.
Пока статья готовилась к печати, хозяева гостиницы “Наири” организовали очередное вынужденное переселение многострадальных беженцев, предварительно уговорив большую часть бедолаг подписать заявление о якобы добровольном новоселье. Прыткие хозяева сразу после переезда разрушили старое жилье, ведь надо успеть поставить общественное мнение перед свершившимся фактом. Как сложится судьба одиноких 93-летней Нины Абрамян и разменявшей девятый десяток Мюды Акоповой, многих других беженцев — никого не интересует. Увидят ли они свет в доме, который они назовут своим?