Город, в который поверил мэр

Архив 201116/06/2011

 Когда мэр родился, автор уже женился. Помимо личного счастья, это позволило ему смотреть на мэров со своей колокольни, не сбиваясь, однако, на фамильярность и назидательность. Как сделать город красивым, а его жителей счастливыми, это, надо ли говорить, известно всем. Отсюда фамильярность и страсть к поучительству.
…Возвращаясь на прошлой неделе в Москву, автор вытянул из кармашка самолетного кресла журнал “Ереван” где наткнулся на фотографию человека, показавшегося ему героем то ли французского, то ли итальянского, (а может, и вовсе франко-итальянского) кино. Человек с фотографии выглядел ровно на годы, которые набегают с 1962-го по настоящее время, в объектив он смотрел уверенно, с некоторым задором, в котором, если угодно, можно было прочитать и вызов.
Узнав из текста, что на фото мэр Еревана Карен Карапетян, автор задумался: к кому или к чему обращен вызов? К согражданам, уставшим ждать лучшей судьбы? К превратностям, не позволяющим ее добиться? К городу, который только начал его узнавать? К людям, не готовым признавать никого на свете? Внимательное изучение фотографии рождает и ту странную мысль, что сегодня, в отличие от вчера, в Ереван можно приглашать любых теноров миланского оперного театра и ничего плохого из этого не выйдет. Если к этому прибавить чертовщинку в глазах, указывающую на склонность рассматриваемой персоны к юмору, то словесный портрет в любительском исполнении автора можно считать завершенным.
Незавершенным есть и еще долго будет оставаться портрет города, в который поверил мэр. Потому что, как следует из сказанного мэром, свою задачу он видит не только в том, чтобы строить новое, а еще и в том, чтобы в некотором смысле реставрировать старое: нажитые долгими десятилетиями, а затем потерянные, размазанные, перечеркнутые в мгновение ока городские ценности.
Вот мэр говорит: дрейф, кураж, немотивированность сомнений в том, что Ереван действительно отличный город. На первый взгляд рассуждения скорее по части социальной психологии, нежели из сферы управленческой практики. Но на второй, который часто точнее первого, это как раз то, что должно помочь не только сделать Ереван безупречным по архитектуре, но и правильным по жизни. Сделать так, чтобы городская власть смогла стимулировать и поощрять реконструкцию столь тонкой материи как “ереванский характер”. Иначе говоря, речь о том, чтобы в понятии “ереванец” содержалось столько же цветов, оттенков, вкуса и смысла, сколько возникает, когда мы говорим “парижанин”, “римлянин” или “москвич”.
С другой стороны, очень важно не удариться при этом в разные мании и фобии, не закуклиться в себе, не закостенеть в догмах, путая самобытное с провинциальным.
Смешно думать, что всем этим должен заведовать мэр, но пока получается так, что многое, все равно, приходится делать ему. Например. Добиться, чтобы с утра пораньше наши женщины являлись миру не в халатах с тапочками на босу ногу, а пусть в полдень, но во всей ослепительной красе. Ради чего продавцов молока, фруктово-овощной и прочей тому подобной снеди из утреннего пейзажа города пришлось изъять.
Или другое, о чем автор не раз писал, а сегодня услышал ровно то, о чем писал. Простенькое такое соображение, из которого вытекает: от грязного, замусоренного города ничего хорошего не жди. Понятно, что когда коммунальные службы, отвечающие за санитарные дела, — отдельно, а ереванцы, считающие себя жителями современной столицы, — тоже отдельно, ничего вкусного не сварится. Сварится, когда все вместе. Когда поймем, что чистый город — это для нас, что расчистить, почистить, отмыть и ежедневно прибирать по высшему разряду — тоже ведь национальная идея.
В одном из последних номеров журнала “Русский репортер” появилась редакционная статья с духоподъемным заголовком “Уважаемые засранцы!”. Автор публикации рассказывает, в частности, о том удовольствии, которое испытывает, копаясь в культурном слое родного отечества, после чего приходит к выводу, что добровольный сбор мусора — это редчайший опыт производства безусловного добра. “Душа истомилась по простейшим и однозначным поступкам: спасти утопающего, остановить перед пропастью поезд, ну, или хотя бы защитить девушку от насильника. Сбор мусора на природе — из той же оперы”, — исповедуется московский журналист.
Удастся ли мэру разбудить горожан и вдохновить их на совершение “простейших и однозначных поступков”? Автору кажется, что скорее да, чем нет. (Правда, и тут все как в метеорологии, где вероятность долгосрочных прогнозов никогда не превышает семидесяти процентов.)
И еще надо, чтобы город, в который поверил мэр, ответил ему той же монетой. Для чего предлагается следовать правилу, которое много веков назад придумали шахматисты Китая: ходом является передвижение фигуры на доске, а не слова, которые его сопровождают. И тут, чтобы не соскользнуть на назидательность и нравоучительство, автор ставит точку.  
Ереван