Георгий Гурджиев — гармонический мистик

Архив 200930/07/2009

Теософы, эзотерики и поклонники подобных учений всего мира отмечают 60-летие смерти своего кумира Георгия ГУРДЖИЕВА (1877-1949). Целитель, мистик, пророк, мистификатор, соблазнитель женщин и поработитель мужчин — вот неполный ряд слов и понятий, которые стоят рядом с его именем.

Работая над своим “имиджем”, он подписывал свои опусы как “Черный грек”, “Тигр Туркестана” и “Племянник князя Мухранского”. Несомненно одно: Гурджиев — личность неординарная, яркая, очень противоречивая, таинственная и при этом авантюрная. Так что он совсем не случайно попал в список самых знаменитых авантюристов мира. Предлагаем читателям материал о славном сыне Александрополя-Гюмри, достаточно объективно представляющий образ незабвенного “Черного грека”.

Личность Гурджиева окружена тайной и легендами. Согласно им, Гурджиев — праведник, обладающий бессмертием, общавшийся с Христом, Александром Македонским, святой, наделенный сверхъестественным даром творить чудеса, обладавший завидными знаниями как в гуманитарных, так и в точных науках, ласковый и заботливый учитель.
“Я увидел человека восточного типа, — рассказывал о своем знакомстве с Гурджиевым Успенский, — уже немолодого, с черными усами и пронзительными глазами, более всего он удивил меня тем, что производил впечатление переодетого человека, совершенно не соответствующего этому месту и его атмосфере. Я все еще был полон впечатлений Востока, и этот человек с лицом индийского раджи или арабского шейха, которого я сразу же представил себе в белом бурнусе или в тюрбане с золотым шитьем, сидел здесь, в этом крохотном каaе, где встречались мелкие дельцы и агенты-комиссионеры. В своем черном пальто с бархатным воротником и черном котелке он производил странное, неожиданное и почти пугающее впечатление плохо переодетого человека, вид которого смущает вас, потому что вы понимаете, что он не тот, за кого себя выдает, а между тем вам приходится общаться с ним и вести себя так, как если бы вы это не замечали. По-русски он говорил неправильно, с сильным кавказским акцентом, и самый этот акцент, с которым вы привыкли связывать все, что угодно, кроме философских идей, еще более усиливал необычность и неожиданность впечатления”.
“Гурджи” по-турецки означает “грузин”. Фамилию Гурджиев (Гюрджян) носят многие армяне и греки, пришедшие на граничащие с Турцией земли Армении и Грузии. Георгий родился в Армении, в городе Александрополь (Гюмри), в семье малоазийского грека и армянки. Большое влияние на формирование характера будущего “пророка” и “чудотворца” оказал его отец, бедный сапожник, увлекавшийся древними мифами, обрядами и сказаниями о святых людях.
Повзрослев, Гурджиев решил восстановить древнее знание, о котором ему так много рассказывал отец. В поисках тех, кто являлся носителем этого знания, он отправился странствовать. На своем пути Георгий встречал молодых людей, увлеченных идеей восстановления древней “мудрости”. Постепенно формировалась группа, которую Гурджиев назвал общиной “Искатели истины”. В общине царила жесткая дисциплина. Все беспрекословно подчинялись указаниям Гурджиева. По его приказанию все они покинули свои дома и отправились в путешествие по дальним уголкам России и в соседние с ней страны, на поиски “знания”.
Вопреки утверждениям Гурджиева, что маршруты их путешествий проходили по территории Тибета, Китая, Индии, в действительности ни он сам, ни его последователи дальше Средней Азии и Афганистана не добирались. Во время этих странствий они знакомились с ортодоксальными мусульманами, с эзотерическими общинами, вроде суфийского ордена Накшбенди, проповедовавшего идею ущербности и греховности человека и видевшего в Вельзевуле одно из божеств.

“Лечебный” танец последователей ГурджиевaОсели “искатели истины” в Ташкенте, где Гурджиев завершил оформление своего учения, впоследствии изложенного им в десяти книгах, разделенных на три серии, под общим названием. “Все и вся”. Три книги первой серии, названной “Сказки Вельзевула, рассказанные им своему внуку”, являются центральными в учении Гурджиева. В них более чем на тысяче страниц излагаются похождения Вельзевула (причем многие термины Гурджиев изобретал сам, соединяя корни слов разных языков в одно слово). Последний восстал против “бессмысленности” устройства нынешней Вселенной, за что был сослан Верховным Владыкой Мира на одну из отдаленных планет — Марс. Оттуда Вельзевул обнаружил, что рядом с ним находится еще одна планета, к тому же населенная людьми. Это была Земля, медленно и постепенно вырождавшаяся, ибо ее население давно забыло о своем священном предназначении и тем самым утратило право на бессмертие. Вельзевул решил спасти землян и открыть им истину. Изложению ее и посвящены страницы упомянутого сочинения.
Гурджиев писал, что человек некогда обладал великим даром — свободной волей, самосознанием и бессмертием. Но это свое первоначальное естество человек сегодня утратил, и задачей самого Гурджиева является возвращение людям их естественного состояния, в том числе и бессмертия.
Гурджиев надеялся, что община его будет расти за счет неофитов из русской администрации в Ташкенте. Но просчитался. Военный губернатор города терпеть не мог мистиков и декадентов, в которых он видел исчадие ада, виновников смуты на Руси. Тем более что “искатели истины”, как именовали себя ученики Гурджиева, уж очень обносились за время своих странствий и выглядели как оборванцы. И тогда Гурджиева осенило: он забыл включить в “четвертый путь” кроме пути монаха, йогина, факира еще и “путь богача”. Нужны деньги. Ради денег Гурджиев занимался финансовыми махинациями, скупал нефтеносные участки в окрестностях Баку, получал огромные гонорары за знахарские сеансы, выступал в цирке в качестве акробата и даже — в роли гипнотизера. И даже продавал ковры, о чем рассказал ученик великого мага философ и популяризатор Гурджиева Петр Успенский (1878-1947): “Это был невероятно многосторонний человек; он все знал и все мог делать. Как-то он сказал мне, что привез из своих путешествий по Востоку много ковров, среди которых оказалось порядочное число дубликатов, а другие не представляли собой художественной ценности. Во время посещений Петербурга он выяснил, что цена на ковры здесь выше, чем в Москве; и всякий раз, приезжая в Петербург, он привозил с собой тюк ковров для продажи. Согласно другой версии, он просто покупал ковры в Москве на “толкучке” и привозил их продавать в Петербург. Я не совсем понимал, зачем он это делает, но чувствовал, что здесь существует связь с идеей “игры”. Продажа ковров сама по себе была замечательным зрелищем. Гурджиев помещал объявления в газетах, и люди всех родов приходили к нему покупать ковры. Они принимали его, разумеется, за обыкновенного кавказского торговца коврами. Часто я сидел часами, наблюдая, как он разговаривал с покупателями”. С этими коврами, в роли путешествующего купца, он опять-таки производил впечатление переодетого человека, какого-то Гарун-аль-Рашида или персонажа в шапке-невидимке из волшебных сказок.
Но самое главное предприятие Гурджиева в те годы — удачная женитьба. Жена его была из старинного знатного шляхетского рода Островских. Она принесла ему не только большое приданое, но и также связи в аристократических кругах.
Все складывается для Гурджиева удачно. Из бродяги он превратился в человека с положением в обществе. Расширился и круг его связей и знакомств. Теперь он общался с людьми из высшего света, в том числе с теми, кто был связан даже с царским окружением.
Во время спекуляций нефтеносными участками в Баку Гурджиев познакомился с крестником покойного царя Александра III, бурятским лекарем-шаманом П. Бадмаевым, также ради денег пускавшимся в самые различные предприятия и аферы. Бадмаев был связан с Распутиным и входил в окружение Николая II. Он-то и представил Гурджиева русскому самодержцу. Император встретил главу “искателей истины” очень доброжелательно и заинтересованно, внимательно выслушал его рассказ о том, какие цели преследует возглавляемое им движение.
Окрыленный успехом, заручившись у придворных Николая II нужными бумагами, Гурджиев переехал в Москву и приступил к созданию научно-методического центра “искателей истины”. Своему учреждению Гурджиев дал громкое название — “Институт гармонического развития человека”. Строительство шло полным ходом. Великий маг дневал и ночевал на месте будущего “института”. Всем, кто записывался в него, уплатив, конечно, взнос, он обещал скорое его открытие. В Москве члены группы платили немалые по тем временам деньги, тысяч у рублей, и, работая с ним, продолжали заниматься своими делами. “Есть несколько аспектов этой идеи, — говорил учитель. — Работа каждого человека может включать расходы, путешествия и тому подобное. Если же его жизнь организована так плохо, что тысяча рублей в год оказывается для него затруднением, ему лучше за эту работу и не браться. Предположим, по ходу работы ему потребуется поехать в Каир или в какое-то другое место. У него должны быть для этого средства. Благодаря нашему требованию мы узнаем, способен он работать с нами или нет. Кроме того, — продолжал Гурджиев, — у меня слишком мало свободного времени, чтобы я мог пожертвовать его другим, не будучи уверен, что это пойдет им на пользу. Я очень высоко ценю свое время, потому что оно нужно мне и для собственной работы, потому что я не могу и, как сказал ранее, не должен тратить непродуктивно. Есть во всем этом и другая сторона, люди не ценят вещь, за которую не заплатили”.

Однако ему не удалось открыть в Москве свой институт: помешали непредвиденные события, о которых Гурджиев, обладавший, по его словам, даром предвидения будущего, даже и не догадывался. Революция, о которой ему ничего не сказали астрологические гороскопы, расстроила его планы.
Купленное имение, в котором должен был разместиться “институт”, сожгли крестьяне. Сам Гурджиев вместе с женой едва спасся бегством, забыв при этом фамильные драгоценности супруги. Вскоре, не пережив утраты богатства, его супруга скончалась. Гурджиев отправился в родные края, в Закавказье, где установил контакты с правительством меньшевиков в Тифлисе. Ему удалось заинтересовать своим проектом “гармонического развития” некоторых членов правительства. Они выписали ему ссуду на реализацию этого проекта. Проспект этого “института” начинался так: “С разрешения министра народного образования в Тифлисе открывается институт гармонического развития человека, основанный на системе Г.И.Гурджиева. Институт принимает детей и взрослых обоих полов. Занятия будут проводиться утром и вечером. Предметы изучения: гимнастика всех видов (ритмическая, медицинская и проч.), упражнения для развития воли, памяти, внимания, слуха, мышления, эмоций, инстинктов и т.п.”. К этому добавлялось, что система Гурджиева “уже применяется в целом ряде больших городов, таких как Бомбей, Александрия, Кабул, Нью-Йорк, Чикаго, Осло, Стокгольм, Москва, Ессентуки, и во всех отделениях и пансионах истинных международных и трудовых содружеств”.
По некоторым свидетельствам кружок Гурджиева в Тифлисе посещал Иосиф Сталин. Это было еще до революции и войны. Великий маг произвел, вероятно, неизгладимое впечатление на юношу, писавшего стихи и уже интересовавшегося политикой. Гурджиев ходил мягкой кошачьей походкой, курил трубку, а куря, обходил собеседника со всех сторон, осматривая человека. Говорил не спеша, на вопросы отвечал, затянувшись несколько раз трубкой и сделав два-три круга по комнате. Трубку держал несколько наотмашь, на весу. Все это действовало на собеседника магически, а в человека излучалось незримое внушение. Не перенял ли тогда эту манеру Иосиф Виссарионович? И еще: сталинская партия была организована по типу “ордена”, как об этом и сам вождь как-то обмолвился, то есть по иерархическому принципу, принципу пирамиды. “Орден”, где наверху верховный маг или его “медиум”.
Когда в Грузии победила советская власть, чудотворцу снова пришлось спасаться бегством, на этот раз в Турцию. Он познакомился с окружением племянника турецкого султана Сабахеддина, а затем и с самим принцем — большим поклонником черной и белой магии, оккультизма и спиритизма. Поэтому Гурджиеву не составило больших трудностей заинтересовать принца, богатого как Крез. Однако история и здесь подшутила над Гурджиевым. В Турции произошла буржуазно-демократическая революция, в результате которой принц лишился всех своих привилегий и состояния.
Очередным местом пребывания Гурджиев избрал Париж. Здесь в 1922 году ему наконец-то удалось реализовать свою давнюю мечту — основать “Институт гармонического развития человека”. Помог ему в этом американский богач Дж.Беннет, с которым Гурджиева еще в Стамбуле познакомил принц Сабахеддин. С того момента между ними установились самые тесные отношения ученика и учителя. Беннет внес большую сумму денег на создание “института”, а также уговорил еще несколько богатых американцев вложить деньги в реализацию проекта века.
Желающий пройти курс обучения в “институте” Гурджиева должен был внести предварительно весьма и весьма солидный денежный взнос на банковский счет “учителя”. Вот почему его учениками могли быть только состоятельные люди. Большое внимание уделял Гурджиев рекламе своего предприятия. В интервью журналистам, представлявшим различные западные массовые издания, он говорил, что знает чудодейственные методы исцеления от всех недугов — физических и психических, волшебные способы самосовершенствования личности и что получил эти знания во время путешествий по странам Востока от “истинно святых и мудрых учителей”.
Недостатка в желающих попасть в “институт” Гурджиев не испытывал. Его “институт” стал местом настоящего паломничества. Страждущие стекались со всех концов мира, привлекаемые слухами о “чудодейственных” исцелениях тех, кто еще недавно был серьезно болен телом и духом. У Гурджиева не было ни врачей, ни лекарств, ни больничных палат, ни утомительных процедур. В “институте” лечили нетрадиционными методами, причем исцеляли не какую-то конкретную болезнь, а всего человека, его душу, неподвластную науке. Волшебным средством исцеления являлось магнетическое влияние подлинного мага и чародея — сверхчеловека Гурджиева.
Популярность гурджиевского “института” была связана с общей духовной атмосферой на Западе, когда пробудился значительный интерес к проблемам мистической трансформации личности. Появились многочисленные школы и учения, сулившие невиданные ощущения и перспективы на пути познания божества через духовное самосовершенствование. Одной из таких школ и стал “Институт гармонического развития человека” в Фонтенбло в Париже.
“Институт” очень напоминал монастырь. Правда, срок пребывания в нем ограничивался тремя годами. На протяжении данного времени за ограду, отделявшую учебный корпус от внешнего мира, никого не выпускали. Да и времени у слушателей для этого не было — все они усердно работали на скотном дворе, в саду, огороде, ремонтировали автомобили.
К автомобилю, к механизмам вообще у Гурджиева была неодолимая страсть. Его мистицизм удивительно сочетался с механистическим мировоззрением. На лекциях, которые Гурджиев читал по вечерам своим ученикам после напряженного трудового дня, он сравнивал свой “институт” с авторемонтной мастерской, где восстанавливают изношенные в дальних путешествиях машины. Люди, убеждал Гурджиев, суть не что иное, как машины, спящие автоматы, подчиняющиеся законам механики, не способные ни к каким осознанным действиям, требующие для себя руководителя.
Человек — машина, или человек — фабрика (эти сравнения Гурджиев также часто использовал в своих лекциях), состоит из трех отделений, цехов — голова, грудь, живот. Каждый из цехов получает соответствующее его механизмам сырье: голова — информацию и впечатления, грудь — воздух, живот — пищу. На основе определенного вида сырья вырабатывается и соответствующий вид продукции. Но, к сожалению, из-за неполадок в механизмах из цехов часто выходит брак в виде страха, эгоизма, озлобления, болезней. От брака можно избавиться, исправив механизмы каждого цеха. Для этого “учитель” разработал систему специальных упражнений для головы и груди, а также особую диету для желудка. Вот почему одно из центральных частей курса в Фонтенбло были балетно-акробатические упражнения (Гурджиев в молодости преподавал танцы и акробатику, выступал с акробатическими упражнениями в цирке). Он собирал всех своих учеников в специальном зале, где они должны были выполнять иногда простые, а нередко и сложные и утомительные упражнения.
Гурджиев любил озадачивать своих учеников: он заставлял их запоминать тысячи непонятных тибетских слов, выкапывать детской лопаткой огромное дерево, пилить его ствол столовым ножом… Занимаясь лечением подопечных, он прописывал им свои лекарства и специальные диеты.

При всем своем увлечении техникой Гурджиев не изменял оккультизму и мистике. По его мнению, законы механики — это лишь низший тип законов. В глубинах же Вселенной действуют высшие, внефизические законы, и прежде всего так называемые законы творения. Да и человек не такой уж простой механизм. В нем спят непробудившиеся силы, которые могли бы приобщить его к бессмертию. Но для их пробуждения необходимо в первую очередь изменить сами законы космоса, в соответствии с природой которого развивается человек.
Обосновывая данные тезисы, Гурджиев утверждал, что Луна не космическое тело, а живое существо, космическое чудовище. Она высасывает всю энергию, которую вырабатывают живые организмы на Земле, в том числе и люди, потому они и находятся во сне, живут, как автоматы. Но такое положение недолговечно. Вскоре Луна, набравшись сил, посягнет на власть Солнца, тоже живого существа со своим характером и претензиями. Начнется битва двух небесных гигантов. Земля же, лишенная Луной своей энергии, сейчас спит. Однако в момент схватки космических гигантов проснется: начнутся войны, люди, как звери, будут уничтожать друг друга, большая часть их погибнет в этой небесной драме, и прежде всего те, кто не был к ней готов, кто не усовершенствовал себя по системе Гурджиева, позволяющей успешно освоившему ее слиться с космосом, раствориться во Вселенной. Спасутся, заявил Гурджиев, только те, кто примкнет к нему. 
Свое учреждение Гурджиев пытался превратить в доходное предприятие. Он растянул рабочий день своих учеников до 14 часов, в несколько раз увеличил вступительный взнос, читал лекции. Наконец, написал и издал многотомный труд. “Все и вся”, который надеялся выгодно продать хотя бы своим ученикам.
И вначале Гурджиеву сопутствовал успех. Он стал популярным во Франции, Англии, Германии, даже в Америке. К нему стремились толпы жаждавших чудесного исцеления от духовной и физической импотенции и просто любопытных. Они вносили крупные вступительные взносы на банковский счет учителя, раскупали его книги, ожидая, когда же появится свободное место в гурджиевском монастыре.
Но постепенно климат в Западной Европе менялся. В воздухе запахло порохом, люди стали больше думать о спасении тела, а не духа. Ученики начали разъезжаться по домам. Доходы Гурджиева резко упали. Особняк, сельскохозяйственный инвентарь, автопарк и голландских коров власти описали за долги. “Институт гармонического развития человека” прекратил свое существование. Гурджиев, покинутый всеми, последние дни жизни провел в нищете. Пережив Вторую мировую войну, он скончался в 1949 году в Париже, в приюте для бездомных.
По материалам СМИ
Подготовила Ева КАЗАРЯН