Геноцид армян глазами aрабского Шейха

Архив 201008/04/2010

“В Диарбекире армян по приказу властей резали мясники…”
Одна из последних книг итальянского историка Джованни ГУАЙТЫ посвящена геноциду армян в 1915 году в Османской Турции. В ее основе впервые изданные на русском языке свидетельства очевидца событий Шейха Файез эль-Гусейна, бедуина из племени сулут, юриста и должностного лица империи. Все увиденное и услышанное он записал в 1916 году. “…Мне пришла в голову мысль опубликовать эту книгу, чтобы послужить правде и народу, угнетенному турками”, — пишет Файез эль-Гусейн. Книгу он озаглавил “Резня в Армении”.

 

Она появилась на арабском языке в Каире (1917) и переиздавалась на разных языках, в том числе на армянском, опять же в Каире (1960), и на родном языке Гуайты в Милане (2005). Итальянский ученый подготовил недавно русское издание — языком он владеет в совершенстве. Однако его вполне можно считать и соавтором издания — так велико участие в составлении сборника. Он написал обширное введение, досконально исследовал историчность труда Файеза эль-Гусейна, сделал подробнейшие научно-исторические комментарии — источниковедческие, текстологические, топонимические. Им написаны вошедшие в сборник очерки об армянском населении Османской империи, о гибели армянских депутатов — Зограба и Вардгеса, о кровавом вали Диарбекира Рашид-беке; составлен словарь. Книга итальянского исследователя обильно иллюстрирована фотографиями (многие из его личного собрания) и картами. Она — значительный вклад в литературу о геноциде армян. Дж.Гуайта развенчивает хулителей Шейха и его книги, каковых на протяжении десятилетий было много. Они считали, что не было ни Шейха, ни книги, что она — фальсификация…

Дж.Гуайта более двадцати лет изучает православие, а также историю и культуру России и Армении. Им выпущено несколько книг об Армении — “Жизнь человека: встреча неба и земли” (беседы с католикосом Гарегином I), “1700 лет верности” (история Армении и ее церкви), “Крик с Арарата” (Армин Вегнер и Геноцид армян). В лице Джованни Гуайты Армения имеет не только искреннего друга, но и авторитетного ученого-религиоведа и культуролога, что придает его проармянской деятельности особую выразительность. То, что он делает, трудно переоценить. Предлагаем несколько глав из воспоминаний Файеза эль-Гусейна.

ДОРОГА ИЗ СИРИИ

…Мы продолжали путь в повозках и из Серужа приехали в эль-Раху (Урфу). В пути я увидел толпу людей, идущих пешком, и издалека принял их за военные отряды, направляющиеся к полю битвы. Когда мы приблизились, я увидел, что это женщины-армянки: они шли босиком, с непокрытой головой и выглядели очень утомленными.
Они были построены рядами, как солдаты. Впереди и позади них шло по несколько жандармов. Всякий раз, когда какая-нибудь женщина отставала, жандарм бил ее прикладом ружья так, что она падала на землю. Она поднималась в ужасе и догоняла остальных. Если женщина все равно отставала, не в силах идти, ее или бросали одну в пустынном месте, лишенной помощи и утешения, на съедение диким зверям, или жандарм приканчивал ее выстрелом. По прибытии в эль-Раху мы узнали, что правительство послало отряд жандармов и полицейских в армянские кварталы города, чтобы собрать у жителей оружие и затем поступить с ними так же, как поступали с армянами в других местах. Ханы эль-Рахи были наполнены женщинами и детьми, поэтому армяне не отдали своего оружия и оказали вооруженное сопротивление, убив одного полицейского и троих жандармов.
Власти эль-Рахи обратились за подкреплением в Алеппо, и по приказу Джемаль-паши, известного палача Сирии, в город прибыл Фахри-паша с пушками. Он сровнял с землей армянские кварталы города, уничтожив мужчин, детей и очень многих женщин, за исключением тех, которые согласились разделить участь своих сестер и быть отправленными пешком в Дер-Зор — после того как паша и его офицеры отобрали самых красивых. Многие из них заболевали, их подвергали насилию турки и курды, а голод и жажда завершали их истребление.
Покинув эль-Раху, мы продолжали путь и снова видели толпы женщин, изнуренных усталостью и страданиями, умирающих от голода и жажды; мы видели мертвые тела, лежащие на обочинах дорог.
Недалеко от деревни Кара-Джурн, расположенной примерно в шести часах пути от эль-Рахи, мы остановились у ручья, чтобы позавтракать и попить. Я отошел немного в сторону, к источнику, и увидел ужасающее зрелище, наполнившее мое сердце негодованием. На земле лежала ничком полураздетая женщина, ее сорочка была порвана и окровавлена, в груди зияли четыре пулевых ранения. Я не мог сдержаться и горько заплакал. Я достал носовой платок, вытер слезы и огляделся, желая понять, наблюдает ли за мной кто-нибудь из моих спутников. И тут увидел мальчика не старше восьми лет, лежащего лицом вниз: его голова была разрублена топором.
Это потрясло меня еще сильнее, но мой плач был прерван: я услышал, как офицер Аариф Эффенди зовет священника Исаака: “Иди сейчас же сюда!” Я понял, что он увидел нечто, испугавшее его. Я бросился к ним бегом и что же увидел? Лежащих в воде троих детей. Они страшно боялись, что их убьют курды, которые уже сняли с них одежду и подвергли всяческим пыткам.
Рядом от боли и голода стонала их мать. Она рассказала нам о том, что произошло. Она из Эрзерума. Ее вместе со многими другими женщинами привели сюда солдаты. Они шли много дней. У них отобрали деньги и одежду, самых красивых женщин отдали курдам, а остальных привели сюда, где курды, мужчины и женщины, отняли у них ту одежду, что еще оставалась на них. Она сама осталась здесь, потому что больна, а дети не захотели уходить от нее. Курды снова набросились на них и оставили их нагими. Напуганные дети легли в воду, а она чувствовала, что умирает.
Священник собрал кое-какую одежду и дал ее женщине и детям. Офицер послал человека к близлежащему посту жандармов и приказал жандарму, которого тот привел, отправить женщину и детей в эль-Раху и похоронить тела, лежащие возле караульного помещения. Больная женщина сказала мне, что ее спутница не поддалась насилию и поэтому ее убили: она умерла благородно, оставшись чистой, неоскверненной. Чтобы заставить ее уступить, солдаты убили у нее на глазах ее сына, но она так и не сдалась, хотя сердце ее было разбито.
Во второй половине дня мы направились к Кара-Джурн, и один из сопровождавших указал нам на какие-то высокие холмы, окруженные камнями, и сказал, что здесь были убиты Зограб и Вардгес, известные армянские депутаты.

ГРИГОР ЗОГРАБ И ВАРДГЕС

Все знают, кем и каким был Зограб, армянский депутат в Стамбуле, ставший известным после учреждения Палаты депутатов. Выступая в Палате, он говорил мудро и со знанием дела, отметая возражения сильными аргументами и убедительными доказательствами. Он произносил в Палате по большей части решающие речи. Он был сведущ во многих науках, особенно в области права, поскольку окончил несколько университетов и имел многолетнюю практику работы в суде. Он был наделен красноречием и неординарной способностью изложения мыслей; он был мужественным, его невозможно было заставить отказаться от намеченной цели, когда речь шла об интересах нации.
Когда “иттихадисты” поняли, что им самим не хватает знаний, что они плохо разбираются в политике и управлении и не имеют понятия о свободе или конституционном правлении, они решили вернуться к методам, принятым их предками татарами, к разорению городов и истреблению невинных людей, поскольку в этом они были сильны. Они выслали Зограба и его коллегу Вардгеса из Астаны, отдав распоряжение убить их по дороге, чтобы затем объявить, что они погибли от рук разбойников. Они убили их для того, чтобы не говорили, что армяне сильнее, образованнее и умнее турок. И зачем разбойникам убивать именно и только армян? Может быть, “иттихадисты” думают, что тучи могут долго скрывать солнечный свет?
Зограб и Вардгес пали жертвами собственного мужества и твердости в достижении целей. Они были убиты из зависти к их образованности и к их любви к армянам и к своей нации, за их упорство в следовании своим путем. Они были убиты злодеем Ахмедом эль-Серари, одним из активистов-”иттихадистов”, который убил Зекибека. История его участия в османском перевороте хорошо известна: известно и то, как “иттихадисты” спасли его от справедливого наказания и даже от заключения в тюрьму.
Один курд сказал мне, что Вардгес был одним из самых смелых и мужественных людей, когда-либо живших на земле; он был руководителем одной из армянских группировок во времена Абдул Гамида, получил ранение в ступню бомбой, когда турецкие войска преследовали эти группировки, и был заключен в тюрьму или в Эрзеруме, или в Маадене, в области Диарбекир.
Султан Абдул Гамид через своих чиновников приказал ему изменить свою позицию и признать, что он заблуждался; тогда бы его помиловали и назначили на любую должность по его выбору. Он отверг это предложение, сказав: “Я не продам свою совесть за должность и не скажу, что правительство Абдул Гамида справедливо, поскольку вижу его тиранию своими глазами и прикасаюсь к ней своими руками”.
Говорят, что “иттихадисты” приказали убить всех армянских депутатов; со многими из них так и поступили. Сообщают также, что Тигран Келекян, известный писатель, приверженец комитета “Единение и прогресс”, был убит за то, что был образованным, способным и преданным делу партии. Такова была ему награда за служение “иттихадистам”.

ВЫСЫЛКА АРМЯН НА УНИЧТОЖЕНИЕ

Это была процедура поистине шокирующая, от жестокости которой можно было содрогнуться и поседеть. Один из жандармов в Диарбекире рассказал мне о том, как это делалось. Когда поступал приказ о выселении и уничтожении какой-нибудь семьи, в дом приходил мамур, считал членов семьи и поручал их коменданту милиции или офицеру жандармерии. Выставлялась охрана, чтобы стеречь дом и его обитателей до 8 часов вечера.
Таким образом, несчастной семье давали понять, что все они погибнут этой же ночью, что им надо готовиться к встрече с Господом и думать о том, что произойдет. Женщины пронзительно кричали и причитали, мужчины и женщины были печальны и подавленны, они чувствовали смерть еще до того, как она наступала в действительности. Дети то весело играли, то затихали в испуге, видя слезы в глазах родителей и не понимая их причину. Они не знали, что их ждет: через несколько часов они окажутся в земле и уйдут из жизни, не испытав ее радости.
После 8 часов подъезжали повозки и отвозили армянские семьи на пустынное место поблизости, где их убивали из ружей или резали, как овец, ножами, кинжалами, рубили топорами.

ПРОДАЖА ВЕЩЕЙ АРМЯН, СНЯТИЕ КРЕСТОВ С ЦЕРКВЕЙ

После уничтожения армян всю мебель из их домов, постельное белье, домашнюю утварь, музыкальные инструменты, орудия труда и всевозможные принадлежности, а также товары из их магазинов и складов собирали в церквах и других больших помещениях. Власти назначали комитеты для распродажи этих вещей, которые расходились по крайне низким ценам, как продаются вещи умерших естественной смертью, с той только разницей, что вырученные деньги попадали в казну турецкого правительства, а не к наследникам погибших.
Можно было увидеть, как ковер стоимостью в тридцать лир продается за пять, мужской костюм, цена которого четыре лиры, — за два меджидия и так далее; так были распроданы и все остальные предметы. Особенно низко оценивались музыкальные инструменты — фортепиано и другие: их продавали за бесценок. Все деньги и драгоценности собрали комендант жандармерии Рушди-бек и вали Рашид-бек, последний взял их с собой в Астану и лично вручил Талаат-беку.
Однажды я пошел в церковь, чтобы посмотреть, как распоряжаются турки имуществом (убитых армян). Лучше бы я на это не смотрел! Сердце разрывается от боли, когда видишь свадебное платье, сшитое кокетливой рукой невесты, которое досталось курду, не знающему ему цены, и представляешь себе красивую молодую женщину, выросшую среди роскоши, для которой оно предназначалось, — ее тело закопали в землю, растоптали как обломившийся молодой побег; она лишилась спутника, любимого своего сердца, она потеряла жизнь, не успев вкусить ее плодов и не получив своей доли счастья.
Глаза наполняются кровавыми слезами, когда видишь, по какой ничтожной цене продается красивое кресло, в котором, возможно, сидел молодой страстный искатель истины, проводивший свое время в чтении, чтобы своим самоотверженным трудом послужить нации и ее просвещению.
Армянская нация, та смелая нация, которая поражала мир своим мужеством, решимостью, развитостью, своими обширными знаниями, которая еще вчера была самой сильной и высококультурной нацией Османской империи, уничтожена, и от нее осталась только память, как будто она никогда не процветала.
Их ученые книги превратили в оберточную бумагу, в которую заворачивают сыр, ягоды или финики… Я слышал, что один из высокопоставленных мамуров купил тридцать томов французской литературы за 50 грошей. Их школы, некогда заполненные учениками, закрыты.
Такова печальная участь, постигшая армян! И пусть это послужит предупреждением тем нациям, которые находятся в таком же положении и так же стремятся к свободе: пусть они поймут, что свобода не достигается словами, поскольку слова — есть оружие слабых.
Я видел собственными глазами, как снимали кресты с устремленных в небо колоколен величественных церквей, которые теперь используются как склады и рынки для хранения и продажи вещей убитых.

РАЗНООБРАЗНЫЕ СПОСОБЫ УНИЧТОЖЕНИЯ

Способы уничтожения были разные. Один офицер сказал мне, что в вилайете Битлис власти собирали армян в амбары с соломой, поджигали и закрывали за ними дверь, чтобы люди в амбаре задохнулись в дыму. Он говорил, что иногда в один амбар загоняли несколько сотен людей. Применялись и другие способы убийства. Офицер рассказал мне, к моей глубокой скорби, об одной невесте: обнимая жениха, она зашла в амбар, чтобы там, не дрогнув, встретить смерть.
В Муше армян тоже убивали в сенных амбарах, но большей частью их расстреливали или резали ножами. Правительство нанимало мясников и платило им по одной османской лире в день.
Мне рассказал врач по имени Азиз-бек, что когда он был в казе Марзифун, в вилайете Сивас, он услышал о том, что большую группу армян отправляют на казнь. Он пошел к каймакаму и сказал ему: “Вы знаете, я врач, а между врачами и мясниками нет разницы, поскольку врачи часто заняты тем, что режут человеческие тела. В это время обязанности мясников такие же, как у нас, — резать человеческие тела, и поэтому я прошу вас разрешить мне посмотреть на эту хирургическую операцию своими глазами”.
Врач продолжил: “Разрешение мне дали, и я пошел смотреть на казнь. Я увидел четверых мясников: у каждого из них был длинный нож. Жандармы разделили армян на группы по десять человек и посылали их к мясникам по одному. Мясник говорил армянину: “Вытяни шею!” Тот вытягивал шею, и его резали, как овцу”.
Врача потрясла стойкость армян перед лицом смерти: они не говорили ни слова, не проявляли никаких признаков страха.
Женщин и детей жандармы связывали и сбрасывали с круч: они падали вниз, разбиваясь вдребезги. Говорят, что это место находится между Диарбекиром и Мардином, и там по сей день кости убитых образуют настоящие холмы.
Другой человек сказал мне, что в Диарбекире по приказу властей армян резали мясники, их расстреливали, а иногда бросали в колодцы или пещеры, блокировали вход и оставляли там умирать. Иногда их бросали в Тигр и Евфрат, и мертвые тела вызвали эпидемию тифа. Две тысячи армян были убиты за стенами Диарбекира, между… и рекой Тигром, не более чем в получасе пути от города.

ЖЕСТОКОСТЬ ЖАНДАРМОВ И КУРДСКИХ ПЛЕМЕН

То, что рассказывают о действиях жандармов и членов курдских племен, несомненно, имело место в действительности.
Когда прибывала партия армян, жандармы обыскивали их одного за другим, мужчин и женщин, отбирая все деньги, которые у них находили, и хорошую одежду. Когда они убеждались в том, что у армян не осталось денег, хорошей одежды или других сколько-нибудь ценных вещей, они тысячами продавали их курдам при условии, что ни одного из них не оставят в живых.
Цена зависела от численности группы; я узнал из надежного источника, что одну партию продали за 2000 турецких лир, другую — за 600, третью — за 200.