“Гая мы создавали по любви, на все времена”

Архив 201207/04/2012

Из Киева прилетел тот самый мастер-виртуоз, который отливал статую Гая. Это Виталий Львович Ляховицкий. “Зовите меня просто Виталий, — сказал он. — Так меня зовут всю жизнь, так ко мне обращались в Ереване”.

История с ереванским памятником Гаю уходит в 1973 год, когда по счастливой оказии в Москве на каком-то художественном сборище встретились председатель СХ Сурен Сафарян и главный литейщик Худфонда Украины Виталий Ляховицкий. Не исключено, что в советской столице велась речь о монументальной пропаганде, памятниках и т.д.
“Сафарян мне сказал с грустью, что вот уже три года никак не могут отлить в бронзе Гая. Никто не берется ни в Москве, ни в Ленинграде: уж очень скульптура большая. То да се. Тут я и сказал, что, пожалуй, смогу ее отлить. Только пригласите. Пригласили. Я первый раз прилетел в дни, когда “Арарат” сделал дубль — в 73-м. И понял, почему и Москва, и Ленинград отказались. Очень большая скульптура! Высота 12 с половиной метров! Я засел за расчеты. Дело тонкое, ведь конь опирается только на две ноги, а тяжесть немалая, на мой взгляд, не меньше 30 тонн. Так, кстати, и оказалось потом”.
Виталий Львович ошибиться не мог, он ас литейного дела. Мастер высшего класса, профессионал, окончивший Киевский политехнический институт. На его счету тогда были десятки памятников, а сейчас их несколько сотен.
“Они не могли отлить еще и потому, что их технология не позволяла. А я работал по украинской технологии! (Сейчас готовлю книгу об этой технологии.) Она позволяет лить более тонко и точно. Мне надо было тщательно все рассчитать, особенно каркас, и все подготовить. Отливали кусками, некоторые были по полтонны. Почти 50 кусков. Где-то на Тохмахе нам выделили цех, мы выстроили на улице специальную печь, желоб для бронзы прямо в цех, в ковш. Оттуда, понятно, в формы. Со мной были два моих помощника, тоже из Киева. Конечно, рядом был и автор Гая, скульптор Сурен Назарян, симпатичнейший человек. Мы с ним встретились в Нью-Йорке. Я думал, он получит за Гая какую-либо высокую награду или премию. Как оказалось, ошибся…”
В Ереван Виталий с помощниками прилетал не раз — процесс изготовления скульптуры, особенно такой крупной, весьма трудоемок. С киевским мастером заключили договор, на троих выходило почти 15 тысяч рублей. “Знаете, сколько получил Фальконе за Петра в Петербурге? 200 тысяч золотом! Это так, к сведению. А еще я здесь отчеканил бюст поэта Шираза, на мелкие расходы”.
“Почему приехал? Потому что захотелось в Ереван, посмотреть, как поживает мой Гай! Это ведь самая большая конная статуя в мире! Из тех, что на 2-х ногах! Можете проверить по интернету! И мне обидно, что об этом никто не знает. Даже в Ереване. Давид Сасунский? Он втрое меньше Гая. Великолепная вещь, но ведь она отчеканена из меди 0,8 мм и держится на каркасе. Стоит 50 лет, простоит еще 50, а потом? Не знаю… А Гай будет жив-здоров и через два тысячелетия”.
Виталий знает, что говорит, он ведь отлил едва ли не все памятники, что наличествуют в Киеве и в Украине. Немало его бронзовых отпрысков и за рубежом.
“Гай —великая скульптура! Я подумал — поеду раскручивать Гая. Мы отливали — это ладно, но скульптура! Отличная работа”. Это говорит Виталий Ляховицкий, киевлянин, крестный отец нашего Гая.
“Я жил в гостинице “Ереван” и после трудового дня с великим трудом добирался до своего номера. Меня уже знали все скульпторы, люди Худфонда, и буквально хватали за руку — мол, выпьем чарку. Там же кафе художников и постоянно толпились ребята. Избежать их было практически невозможно, поэтому я старался приходить вечером и буквально прокрадывался в гостиницу”.
…С тех пор прошло 37 лет и Виталий Ляховицкий решил по своей инициативе встретиться со своим героем. И с Ереваном, где бывал так часто и где он оставил свой вечный бронзовый след. Приехал за свой счет — щедрая душа, таких ищи-не ищи, вряд ли найдешь. В Ереване его опекает еврейская община. “У наших народов какие-то взаимные обиды, упреки, вызывающие отрицательные эмоции, и вдруг приезжает такой славный человек, как Виталий Яковлевич! Добрый сердцем, юморной, искрометный! Именно такие люди наводят мосты дружбы и взаимопонимания между народами”, — говорит Римма Варжапетян, глава общины. И абсолютно права.
“Я весь литейщик, литье — мое нутро. Гая мы создавали по любви, на все времена”, — подытожил встречу Виталий Ляховицкий, варпет из Киева, отливший из бронзы “железного” Гая.