Франц Верфель — “Друг Человечества”

Архив 200915/09/2009

10 сентября 1890 года в Праге в семье еврейского фабриканта родился Франц Верфель.

Предполагалось, что родился наследник и продолжатель отцовского дела, но когда он вырос, стало ясно, что Франц имеет на сей счет свое собственное мнение, которое прямо противоположно чаяниям остальных членов семьи. Это сильно расстроило отца семейства, в особенности когда обнаружилось, что^ вместо того чтобы старательно вписывать цифры в колонки с дебетом и кредитом, еще совсем юный Франц занимался стихотворчеством прямо на страницах бухгалтерских книг отца. Франц Верфель никогда не любил вспоминать свое детство…

Двадцатилетним он уходит из отчего дома. Полный желания учиться слушает лекции в университете родной Праги, а затем Лейпцига и Гамбурга. Именно тогда и именно Верфель стал одним из зачинателей экспрессионизма в немецкой литературе. Его ранние, полные мистицизма рассказы оказали влияние на творчество Франца Кафки, как, например, пьеса “Посещение Элизиума” о пришельцах из загробного мира, но уже в том же 1911 году выходит в свет его первый сборник стихов под названием “Друг Человечества”.
Тебе родным быть, человек, моя мечта!
Кто б ни был ты — младенец, негр иль акробат,
Служанки ль песнь, на звезды ли с плота
глядящий сплавщик, летчик иль солдат…
(пер. Б.Пастернака)
Верфель никогда не был пацифистом крайнего толка, напротив, он считал вооруженную борьбу достойным ответом посягателям на человеческие жизни и свободы. Позже этот трезвый взгляд на действительность становится одним из лейтмотивов к созданию шедевра о сорока днях на Муса-даге…
Впрочем, до написания романа предстояло еще прожить много лет и биться за множество своих собственных “мусадагов”. Одну из этих битв он затеял, будучи призванным на срочную службу в ряды австрийской армии, где умы и сердца солдат муштровали взглядами, противоречащими его собственным. Верфель не был бы Другом Человечества, если бы не возвысил свой голос против безумия милитаризма. Результатом был арест, но именно тогда он смог опубликовать новеллу “Тамплиер”, пронизанную музыкой обожествляемого им Верди. После демобилизации в 1913 году вышел в свет его второй сборник стихов “Мы существуем”.
Неизвестно, как относился Верфель к такому понятию, как судьба, но крайне сложно представить себе случайным рождение Друга Человечества именно тогда, когда миру предстояло пережить две ужасающих по масштабам и жестокостям войны. Вряд ли он успел забыть тяготы армейской службы к тому времени, когда из Сараево донеслось эхо выстрела, убившего эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену Софью. Волей судьбы ему предстояло вновь надеть ненавистную форму. Началась Первая мировая война.
Последующие три года он вынужден воевать на русском фронте, подниматься в штыковые атаки и отражать их. Во время артиллерийского обстрела прятаться под трупом погибшего товарища, чтобы затем одними только руками рыть могилку своему спасителю. Ручьями текущая кровь, холод, голод, болезни и впитавшийся в кожу трупный запах, словом, все атрибуты безжалостной войны и еще газ. Франц с каждым днем все больше и больше убеждался в том, что в дьявольском своем стремлении убить люди способны творить чудеса изобретательности… Это была не его война, это была не битва за права и свободы. В минуты затишья, в глубине сырого окопа, вооружившись карандашом и бумажкой, он вел свою собственную войну — Войну с войной, и именно в это время, почти на другом конце земли, прозвучал первый выстрел Муса-дага, который проник в его подсознание сквозь канонады чужой войны. В том страшном 15-м году вышел в свет его третий сборник стихов “Друг для друга” и была поставлена написанная годом раньше пьеса “Троянки”. Все это стало возможным благодаря друзьям Франца, в частности издателю Курту Вольфу.
В 1916-м журнал “Акцион” посвящает произведениям Верфеля целый номер, и когда через год Верфель демобилизуется и прибывает в Вену, он уже известная личность. Здесь он участвует во всевозможных антивоенных акциях, и во время полицейского разгона одной из демонстраций, будучи сильно ранен, Франц спасается, забежав в вестибюль подвернувшейся гостиницы, где нежданно удостаивается сочувствия и помощи некой во всех отношениях красивой особы. Ею оказалась Альма Малер, дочь художника Шиндлера и вдова композитора Малера. В то время салон, который содержала Альма, считался одним из самых модных в Вене; сюда каждый вечер стекалась почти вся творческая элита города, среди которой было немало воздыхателей Альмы. Ее биограф не без оснований назвал ее Музой Девяти Творцов. Умная, красивая, сильная, интересная женщина манила к себе, и отчасти именно этим объяснялась популярность салона… Альма была способна сводить с ума, а Франц — сойти с ума. Впрочем, и Альма тоже была влюблена в обаятельного блондина. Франц был намного младше ее, но это не смущало их и не мешало им. В 1920-м вышел в свет “Человек из зеркала”. Эта драма по праву считается одним из самых значительных произведений Верфеля. Затем была написана новелла “Не убийца, а убитый виноват”. Все заглавия Верфеля говорят сами за себя, и это не случайность. Эти названия адресованы тем, кто не разделял взгляды Верфеля и не собирался читать его произведения. Потом была работа над романом “Верди”, который был завершен в 1923-м, принеся автору мировую славу. Следующий роман “Однокашники” появляется спустя пять лет. Везде и всюду поиски человека в бесчеловечном мире…

И вновь в обществе возрождаются милитаристские настроения, словно все, что было, ничего не значило. И кажется уже, что бороться с этим бессмысленно и осталось лишь только печалиться перед неотвратимым… Кажется, именно тогда у Верфеля возникло желание написать о геноциде армян, и судя по его настроению, сильно сомневаюсь в том, что он собирался писать роман о героической самообороне Муса-дага. Напротив, Верфель хотел написать трагедию, в которой опыт армянского народа переносился на человечество в целом. И лишь позже, в 1929 году, объезжая Сирию, Палестину и Египет, встречаясь со свидетелями событий, нашедших спасение в этих странах, в нем снова просыпается Воин Мира, который уверен, что при самых невыносимых обстоятельствах человек должен бороться за свою жизнь, за свою свободу и за свои права, потому что это единственный способ утихомирить извергов от человечества. События, произошедшие на горе Муса-даг, отгоняют его печаль перед неотвратимым. Вот ведь одна нация, приговоренная к полному истреблению, испытавшая все муки ада, лишенная каких-либо прав и свобод, лишенная даже права ношения оружия для охраны собственной жизни, нашла же она в себе силы подняться на гору и плюнуть в лицо варварам, нашла же она возможность выжить назло своим врагам, ради собственного будущего и будущего человечества…
Следующие годы Верфель работает над романом. В венской Конгрегации мхитаристов он собирает богатейший материал и изучает историю Армении. В 1934-м роман вышел в свет и был переведен на многие языки. В Турции егое запретили. Вот она, победа над злом, значит, борьба не бессмысленна, значит, надежда — это не просто абстрактная словарная единица, но надо же было такому случиться — к власти пришел Гитлер!
Следующие пять лет Верфель — один из самых активных организаторов пацифистского движения в Австрии, но уже в 1938 году после так называемого Аншлюса (соединения Германии и Австрии) жить в Вене становится опасно и невыносимо. Франц и Альма решают уехать во Францию, но и здесь им не суждено было оставаться надолго. Скоро началась самая кровопролитная война в истории, а уже в мае 40-го немцы вошли в Париж. Ничего, кроме как бежать, не оставалось.
…Франц и Альма, Генрих Манн и его жена Нелли, сын Томаса Манна Голо, а также бежавший из концлагеря Марк Шагал перебрались поближе к франко-испанской границе в небольшой городок Перпиньян. 10 сентября они отметили день рождение Франца, а через несколько дней вся эта группа по горным тропам пробиралась через границу. Из Испании им удалось добраться до Португалии, а затем пароходом в США. Оттуда, из-за океана, Франц Верфель внимательно следил за происходящим в Европе и сердце его разрывалось на части. Миллионы его соплеменников были приговорены к истреблению и погибали в мучениях. Кровь и слезы лились рекой, и казалось, что этому уже никогда не будет конца.
Участник Первой мировой, он ясно осознавал происходящее. И все же конец войне наступил, казалось, теперь уже точно человечество наконец все поймет, все образуется и сбудется мечта Друга Человечества… 26 августа взрывная волна Хиросимы настигла его в уютном кабинете на Беверли-Хиллз — сердце не выдержало. Спустя годы армяне США и Австрии, несмотря на многие препоны, перезахоронили Франца Верфеля в Вене, тем самым исполнив его последнее желание.
Арман РЕВАЗЯН