Форд без фокусов

Архив 201024/07/2010

Семь лошадей топтались на лужайке Гринфилда, и в этом не было бы ничего особенного, если б не знать, что здесь, в Гринфилде, пригороде Детройта, находится штаб-квартира Генри Форда, а теперь еще и музей истории американского авто. А раз так, то и автомобилестроения всего мира.

Никем еще не подсчитано, какая мощь в термоядерном исчислении могла бы поместиться в одном совокупном двигателе, если бы удалось впрячь в него все лошадиные силы фордовских автомобилей, вышедших в свет от начала прошлого века и вплоть до наших сегодняшних дней. Сюда бы еше и неиспользованные возможности тех семи лошадок, что мирно покусывали травку на живописной гринфилдовской лужайке, но эти лошадиные силы сегодня, скорее всего, и не нужны. Фордовские заводы резко свернули производство, тысячи рабочих рук оказались не у дел, и когда они понадобятся, знает точно один Бог, а неточно — Барак Обама.
Еще к началу весны, объяснял недавно президент, уровень безработицы в стране составлял почти десять процентов, а это означает, что около пятнадцати миллионов американцев сидели дома. Причем безработица среди женщин выше, чем среди мужчин, точно так, как среди чернокожего населения по сравнению с белокожим.
Город Трой (в некотором смысле предместье Детройта, автомобильной столицы Америки) убедительно подтверждает сказанное. Обегая прогулочной рысцой чистые и ухоженные улочки городка, в котором автор базируется во время наездов в США, невольно обращаешь внимание на непривычное. Не то чтобы вокруг и около стало меньше диких уток, непуганых зайцев или нахальных белок. Нет, смущает количество автомобилей, остающихся по утрам на приколе, тогда как не так давно (всего лишь года два тому назад) они споро выкатывались на улицы и разбегались по делам. Делов, похоже, нынче вовсе нет или сильно поубавилось.
Та же картина и в самом Детройте. Штат Мичиган, многие десятилетия преуспевавший за счет автомобильной индустрии, явно сдает позиции и входит в депрессию. Можно сказать, хиреет. В общем и целом здесь происходит то же самое, что могло бы ожидать Россию, если бы цены на нефть и газ вдруг резко пошли вниз и держались ниже пояса угрожающе долго. Вот вам последствия экономики, посаженной в одном случае на “автомобильную иглу”, а в другом — на нефтегазовую.

Но хватит о грустном. Фордовский музей в Гринфилде чем-то напоминает наш Матенадаран в Ереване. И там, и здесь то, что видишь, склоняет к размышлениям — в одном случае о передовой науке и техническом прогрессе, в другом — многовековой истории и древней культуре. В армянском случае на память тотчас приходит Месроп Маштоц, в американском — чаще всего Генри Форд. Уже хотя бы потому, что первым в мире ввел в оборот промышленный конвейер. А также реализовал идею “Автомобиль для всех” и задолго до немецкого “Фольксвагена” стал выпускать самые дешевые для своего времени автомобили. (В наши дни их сменила модель “Форд-Фокус”, пользующаяся повышенным спросом в Москве, но заметно меньшим — в Ереване. Но утверждать на этом основании, будто богатых людей в нашей столице больше, чем в российской, я бы все-таки не стал.)
В активе короля американского бизнеса девятнадцатого века больше удач, чем неудач, которые во многом удавалось обойти благодаря знаменитой фордовской рекомендации: “Не ищи ошибку, а ищи, как ее исправить”.
С убежденностью человека, знающего что на этом свете к чему, утверждает Форд и такое: “Только два стимула заставляют работать людей: жажда заработной платы и боязнь ее потерять”.
Замечание, свидетельствующее о прагматизме автомобильного гения. “Зачем делать какие-то упражнения? — недоумевал Форд по поводу чрезмерной увлеченности американцев физкультурой. — Если вы здоровы, вам это не нужно. Если больны, заниматься нельзя”.
Или вот еще: “Спрашивать: “Кто должен быть боссом?” — все равно что спрашивать: “Кто должен быть тенором в этом квартете?” Конечно, тот, кто может петь тенором”. А это уже слова человека, знающего себе цену.  
Чикаго — Детройт