Фея, Китай, мы

Архив 201419/07/2014

Немолодая уже продавщица отдела игрушек из подмосковного поселка “Горки-10” на вопрос: “Откуда родом фея вертикального взлета? ответила: “Из Китая, вестимо”.

— Почему же “вестимо? — невпопад брякнул автор.

— Потому, — объяснила тетка, — что нынче работают только в Китае. Остальные или воруют, или воюют.

Насчет “воруют”. Воруют, конечно, и в Поднебесной, но в Китае крупнокалиберных ворюг больше сажают, а нередко расстреливают, не в Китае же только и говорят о дальнейшей гуманизации наказаний, отчего хищений в особо крупных размерах меньше не становится.

Относительно “воюют”. (Об этом поподробнее и на всю оставшуюся под заметку площадь.) Китайцы не воюют не потому что не умеют, а потому как некогда. Китайцы заняты более серьезным делом — они создают великую империю, не прибегая к грубой силе. Все это, отмечает германская DieWelt, происходит в ранее неизвестных масштабах и с такой скоростью, которую до этого не знала ни одна страна.

Всегда сохранять холодной голову, проявлять сдержанность, не принимать активного участия в международных спорах и никогда не действовать поспешно — вот принцип, который, как утверждают политологи, исповедует Китай в мировой политике. Вот что позволяет ему завоевывать мир без применения высокоточного оружия и межконтинентальных ракет дальнего действия, которые (наряду с феями вертикального взлета) Китай, конечно же, тоже делает.

А чего китаец не делает? Не празднует, например, хеллоуин, не стоит с поджатыми ушами перед носителями “европейских ценностей”, одновременно с ростом продаж джинсов системы “Левайс” не сокращает производство собственного легпрома, полагая, что своя рубашка всегда ближе к телу. Но не это, на взгляд автора, главное. Главное в другом.

Подобно Украине сегодня, а многим странам мира вчера и, скорее всего, и завтра, Китаю удается избегать политических потрясений всех цветов и оттенков, которые в подавляющем большинстве случаев оборачиваются революцией грез.

Вспомним. Когда под обаянием горбачевского трепа о перестройке, гласности и ускорении начались волнения и в Пекине, у Китая было два выхода: либо позволить предупредительным толчкам на площади Тяньаньмэнь обернуться всесокрушающим тектоническим сдвигом в пропасть, либо решительно воспрепятствовать трагедии в виде развала государства, где все стали бы убивать всех. (Речь, не забывайте, идет о стране, где население перевалило за миллиард.)

Китай пошел по второму пути. Тогда, в 1989-м, на главной площади Пекина полегло несколько сотен человек, но, развернись революция во всю ширь и мощь, счет шел бы на сотни тысяч. С вовлечением в полюбившийся советскому генсеку процесс сопредельных государств, где тлевший огонь не тушили, а, напротив, раздували, преобразуя происходящее в двигатель внутреннего сгорания своих стран. Где дни траура объявлялись с пугающей частотой, а вдовами становились в неполные двадцать. Где между похоронами исступленно скандировали “За нашу и вашу свободу!”, становились в длиннющие “живые цепочки” и распевали “Возьмемся за руки, друзья!..”, хотя иной раз неплохо бы браться не только за руки, но и за ум.

Словом, еще до того, как в политическом лексиконе появилось понятие “принуждение к миру” (относительно чужих стран), китайцы поступили ровно так в отношении собственной. Там не стали просить кого-то воздержаться от насилия, криками на разрыв аорты не призывали стороны сесть за стол переговоров (на что сторонам глубоко наплевать), а, стукнув кулаком по столу, объявили на китайском решительное “Нет!” и принудили “демократов” с плохим английским к миру. Не дали пролиться большой крови и это — самое главное.

Теперь о демократии. По данным американского историка Уильяма Блюмаса, с 1945 года Соединенные Штаты предпринимали попытки свержения пятидесяти с лишним правительств, многие из которых были избраны демократическим путем. США вмешивались в выборы в тридцати странах, бомбили гражданское население трех десятков государств, применяли химическое и биологическое оружие и совершали покушения на зарубежных руководителей. Можно обладать всеми возможными недостатками, но зачем в упор не видеть очевидное?

 

Завершая, вновь о своем, родном и близком. Как и в чем вышесказанное соотносится с нашей действительностью, с нами? Во всем и самым непосредственным образом. Мы, конечно, не Китай; с созданием или возрождением Великой империи в обозримом будущем у нас, скорее всего, не получится. По целому ряду причин. Воевать, возможно, и придется, но очень хотелось бы, чтоб не привелось. Но вот что можем и должны делать в любых обстоятельствах и при любой погоде: это — сохранять холодной голову, проявлять сдержанность, никогда и ни в чем не суетиться, не действовать поспешно. А также работать, не покладая рук, а тем, кто ворует, крепко давать по рукам.

Не только для того, чтобы угодить тетке из “Горки-10”, торгующей феями вертикального взлета производства Китайской Народной Республики.

Москва