“Это случилось в моей прошлой жизни”

Архив 201128/05/2011

Не так давно один из самых известных рок-музыкантов России Армен ГРИГОРЯН отметил полувековой юбилей. Половина его жизни связана с собственноручно созданной рок-группой “Крематорий”, которая, несмотря на мрачноватое название, все эти годы остается любимой многочисленными фанатами и пользуется вниманием критики.

Любителям русского рока Армен Григорян известен не меньше, чем, к примеру, Армен Джигарханян любителям нашего кино. На боевом счету Армена Григоряна и “Крематория” более трех десятков СD. Лирика одного из отцов русского рока многогранна, что и позволило многим исполняемым песням стать хитами. Кроме рок-творчества, Армен — выпускник Московского авиационного института, радиоэлектронщик — занимается также живописью, открыл ряд персональных выставок. В отличие от многих российских “соплеменников” Армен Григорян своего “стопроцентного армянства” не чурается и говорит о нем четко и недвусмысленно. Предлагаем отрывки из интервью последних лет Армена Григоряна. Они искренни и остроумны.
— …Mы не входим в обоймы “коммерческих” навязываемых групп. Сам понимаешь, чтобы быть в этих обоймах, надо прогибаться и делать “чего изволите”, а у меня для этого слишком независимый, можно сказать, армянский характер, хочу делать все по-своему, а не по чужому указанию. …Ну а в Сан-Франциско — другая картина, там горные пейзажи, и это больше напоминало мне Армению. В Сан-Франциско я видел армянскую школу и церковь, очень красиво и хорошо все это выглядело. И в Иерусалиме я был в армянском квартале, там тоже все внушительного вида. Вот только в Вифлееме в армянской церкви было как-то уж убого, и я спросил армянского священника почему, а он ответил по-армянски: “Эчмиадзин денег не дает”, — не знаю, правда ли, вроде они там в Израиле тоже не бедствуют.
Иногда на гастролях в разных местах после концерта ко мне подходят и тамошние армяне, как к сородичу, я говорю по-армянски, и мне приятно с ними общаться, так было не раз и в Москве, и на Юге, и в Сибири, и недавно в Израиле. И хотя наша публика как бы вненациональная, если покопаться, то в нашей музыке можно найти и армянские элементы. Так, например, “Безобразная Эльза” — это, по сути, армянский танец “Кочари”, только сыгранный в рок-формате и со скрипкой.
* * *
…В какое-то время просто возникло четкое понимание, что нужно возвращаться к корням. И так как все-таки мои предки до ближайшего из тех, что я мог посмотреть, были христиане, я собрал вещи, взял жену тогдашнюю, двух детей и уехал в Эчмиадзин (в Армению). И там крестил детей, и сам тоже крестился. Не столько ради веры, а ради просто сохранения традиций. Сейчас я считаю, что для того чтобы верить в бога и общаться с ним, во-первых, об этом не надо часто говорить, а во-вторых, не нужны церкви: надо общаться с ним напрямую.
— А вот характерная строка “это случилось в моей прошлой жизни” — за ней никакого мировоззрения нет?
— Это заключительная строчка из песни “Себастия”. Ее некоторые просто не понимают. На самом деле, эта песня посвящается моей бабушке. Она родилась в городе Себастия, что ныне находится на территории Турции. В 1915 году турки организовали геноцид. И вот тогда моя бабушка (она была маленькой девочкой) бежала оттуда, а в ее городе, в котором было, кажется, 400 тысяч населения, выжило порядка четырехсот. Она мне все это рассказывала. И я написал не то чтобы эпитафию, а просто надгробную надпись на плите моей бабушки. И более — ничего, там просто описываются события, которые произошли в то время — “это случилось в моей прошлой жизни”.
— Было ли у вас какое-то особое отношение к самой, пожалуй, смертоносной войне последнего времени — армяно-азербайджанской?
— Ну а как же, я же — человек, я переживаю… И хоть я человек аполитичный, и даже, может быть, интернационалист, но есть серьезные вещи… Беды, ведь у нас начинаются как?… Люди начинают говорить какие-то пустые фразы, — это, как правило, люди маловоспитанные и плохо знающие историю… Я не мог бы сказать о своем конкретном отношении, если бы завязалась какая-нибудь эстонско-литовская война… Но в том, что касается армянского вопроса, я, слава Богу, разбираюсь. И достаточно серьезно отношусь к таким вещам, как принятие Арменией христианства в 301 году. И к письменам четвертого века, в которых уже имелся перевод Библии и масса литературы. Рядом были Византия, Ассирия… они исчезли, и их место заняли турки.
Маленькая Армения выжила ценой больших усилий, большой крови. Как вообще мы устояли против таких янычар, которые со всех сторон лезли?! И когда речь идет о вопросах, связанных с землей, то я знаю, что турки появились там только в седьмом веке. И всякие территориальные претензии могут иметь под собой основу, но не историческую…
Армяне никогда не опускались до того, чтобы резать кого-то. Когда в Сумгаите убивали армян — там пострадала еще одна моя родственница Лола, ей отрезали голову и выбросили тело (уже обезглавленное) с третьего этажа — армяне в это время в Ереване поставили мента к подъезду почти каждого дома, где приблизительно жил какой-нибудь азербод. Это два разных народа…
* * *
— Я свободно говорю по-армянски и достаточно долго жил в Армении, особенно в детские годы. Следовательно, мне трудно говорить об армянской культуре — как об отдельном от меня явлении и уточнить отношения с ней. Я стопроцентный армянин. И все попытки моих врагов найти отклонения от этого идеала прошли безрезультатно. Мои предки по материнской линии из Гориса (Зангезур), а по отцовской — из Арташата и Баку. Моя бабушка — Елизавета, была дочерью крупного нефтепромышленника, но сатана столкнул ее полюбить молодого революционера из Арташата. И так в 1924 г. молодая семья по приказу партии поехала в Мурманск, а чуть раньше войны — в Москву. Родился я в Москве. Дальнейшее истечение обстоятельств ни мои родственники, ни предки начиная с XVI века не могли представить. Во всяком случае, родители еще в школьные годы поддерживали мой кажущийся бессмысленным интерес заняться музыкой. Даже мой первый профессиональный инструмент — бас-гитару, отец привез из Праги…
— Ваше мнение о группе System Of A Down высоко. Вас делает духовно близкими принадлежность одной крови или также общая любовь к Black Sabbath?
— Когда впервые услышал System Of A Down, онемел. Потом, когда узнал, что они армяне, это чувство удвоилось. А если нам близка и Black Sabbath, то это трехкратная любовь.
* * *
— Расскажите истории, связанные с вашим пребыванием в каком-либо городе.
— Если бы вы спросили об этом у наших музыкантов переигравших в “Крематории”, а их почти 50 человек, то они рассказали бы Вам 50000 историй, связанных со всеми этими городами и весями. У нас был концерт в Северодонецке, мы первым делом увидели у ДК группу людей с бутылками и трехэтажным матом. Потом прошла пьяная беременная тетка с коляской и с бычком в зубах. Мы были просто ошарашены тем, что заехали — дальше некуда, вот к чему приводит тяга к деньгам и жажда наживы. Но потом на концерте было совсем по-другому. Пришли абсолютно нормальные люди, забился полный зал, после концерта в гримерку заглянули местные художники, которые подарили нам пару картин. Поэтому к каждому, даже самому отдаленному городу, мы относимся с уважением, ибо там тоже живут люди, одаренные и способные воспринимать искусство.
— Расскажите о людях, которые повлияли на ваше творчество — например, о Венедикте Ерофееве?
— У меня постоянно спрашивают, были ли мы с Венечкой приятелями. Это полная чушь. Мы никогда не были приятелями. У меня есть старый дружок, Женька Давыдов по кличке Джон, и одна из его подруг жила по соседству с Ерофеевым и была с ним знакома. Однажды мы к ней завалились в гости. Сидим, выпиваем, и вдруг заходит человек, видимо, он собирался на дачу, потому что был в телогрейке и с рюкзаком. Мы немного с ним посидели и в конце-концов общими усилиями нанесли хозяйке тяжелый и невосполнимый ущерб. Подробнее об этом изложено в аудиокниге. Но я тогда и не знал, что человек в телогрейке — выдающийся писатель. Ну, Венечка и Венечка. Немного позже тот же самый Женька принес распечатанную на ксероксе повесть “Москва — Петушки” и напомнил о нашей скандальной встрече с ее автором. Кстати, помню, когда мы говорили с Ерофеевым о рок-н-ролле, он сказал, что это полная туфта и что приличный человек должен слушать классическую музыку.
— Вы достаточно много путешествуете, расскажите про страны, в которых побывали?
— Лучше бы я не путешествовал, потому что когда вы живете в своей берлоге и просто смотрите картинки о других мирах, это не сильно влияет на психику. Но самое страшное — это когда вас вдруг начинает тянуть к призрачным местам, которые вы видели во сне. И появляется непреодолимая тяга отправиться на их поиски. У меня нечто подобное произошло с Латинской Америкой, потому что для меня она стала открытием, да что там Латинская Америка! Вот зимой были в маленьком городишке Чефала на Сицилии. Ну что такое Сицилия? Европа, вроде бы все познано, все тропинки исхожены. Но даже там можно найти душевный покой и удовольствие. Просто в созерцании пространства вокруг. Недавно одни мои знакомые выбирали между Бали и Ямайкой, выбрали Ямайку. Я всегда мечтал поехать на родину Боба Марли, но срочные дела не позволили мечте осуществиться. Теперь с завистью слушаю их фантастические рассказы.
— Что вас ждет в ближайшее время, чем займетесь?
— Я отправлюсь на стройплощадку. Как только все это получится, я расскажу поподробнее, потому что работа для меня необычная. Я очень люблю Гауди, его архитектурные формы. И тот дом, который я нарисовал, весьма необычен, но воплощение его требует сложных инженерных расчетов. Формулы, как известно, убивают фантазию, поэтому придется оптимально совместить идеи и практическое воплощение. Строительство требует моего присутствия, я должен показывать пальцами и осуществлять надзор.