“Это говорю я, Вольф Григорьевич…”

Архив 201302/11/2013

В последнее время возродился интерес к феноменальному эстрадному артисту Вольфу МЕССИНГУ (1899-1974). Он многие годы был одной из самых загадочных, волшебных советских легенд — его прозвали крупнейшим телепатом ХХ века. Мессинга не просто любили, им восхищались.

Он был таинственен и внушал священный трепет. Никакая наука так до сих пор не смогла вразумительно объяснить Мессинга и его искусство. Как бы то ни было, о замечательном телепате российские кинематографисты сняли вначале сериал “Я — Вольф Мессинг”, а в недавно показанном сериале “Сын отца народов” он фигурирует во многих эпизодах.

…Надо же, просматривая третий том выходящего в Москве собрания сочинений Зория БАЛАЯНА, мы обнаружили любопытную публикацию “Великий телепат”: вначале небольшая статья, напечатанная в газете “Камчатский комсомолец” от 23 мая 1968 года и авторский P.S. 2010 года, а также фотографию. Оказывается, Зорий Гайкович познакомился с Вольфом Мессингом на Камчатке: завязалась переписка и т.д. Интересно, что в предисловии журналист, профессор Анатолий Юсин, представляя читателю Балаяна — они дружат уже более полувека, — пишет: “Многие наши общие друзья и знакомые всерьез называют его учеником великого телепата Вольфа Мессинга…” И далее: “…Я был свидетелем их поистине большой дружбы. Достаточно сказать, что вместе с ним часто мы посещали Вольфа Григорьевича в Москве, и я видел, как он относится к Зорию. Добавлю и то, что Мессинг второй раз отправился с гастролями на Камчатку исключительно по просьбе Зория. У себя дома Мессинг признался в том, что когда на Камчатке приглашал добровольцев на сцену, то уже тогда твердо знал: из огромного зала поднимется именно Зорий, за которым он пристально наблюдал. Мало того, Мессинг рассказал, как все время тогда чувствовал на себе влияние Зория. Признался и в том, что в какой-то момент пожелал, чтобы тот даже оставил зал. Позже они подолгу беседовали с глазу на глаз. Мне известно об их большом разговоре на тему о том, что нельзя даже пытаться по фотографии угадать, жив или не жив человек. Мессинг также очень высоко ценил страсть к путешествиям у Зория. Он говорил, что это Божий дар. Я уже не говорю о том, как Зорий любил и высоко ценил Вольфа Григорьевича. Когда по телефону я сообщил ему о смерти Мессинга, явно чувствовал, что он плачет”.

Предлагаем упомянутую статью и P.S. Зория Балаяна, а также несколько фрагментов из жизни прославленного телепата Вольфа Мессинга, чья жизнь в советской стране мало походила на пребывание в раю.

 

Великий телепат

“Камчатский комсомолец”,

23 мая 1968 г.

 

Вот уже почти два года я веду переписку с этим удивительным человеком и каждый раз, бывая в Москве, захожу к Мессингу. К нему нельзя привыкнуть, как привыкают к близким, к друзьям. Мессинг каждую минуту новый, разный. Часто говорит по разным поводам: “Это говорю я, Вольф Григорьевич, а не Мессинг”.

Два человека в одном лице. Один — простой, добрый, седовласый, умный собеседник, другой — весь в порыве, напряжении, с выразительными глазами, поэтически серебристой гривой на голове.

Все началось у нас еще на Камчатке. Мессинг выступал в областном драматическом театре. Пригласил на сцену кого-нибудь из зала, чтобы тот вблизи следил за чистотой опытов. Я поднялся, не раздумывая. С этого и началась, скажем громко, наша дружба. Поздно вечером он и его ассистентка были у меня дома в гостях. Нас в этот вечер собралось очень много: врачи, артисты, вулканологи, охотники. Вольф Григорьевич оставил свой адрес и телефон. Вскоре началась переписка.

А недавно вместе с журналистом Анатолием Юсиным, находясь в Москве, я посетил Вольфа Григорьевича. Уже через пять минут хозяин дома пристально посмотрел на Толю, который почему-то весь затрясся, и сказал: “Напрасно вы уходите с работы. Это ошибка. От себя не уйдете”.

Я буквально остолбенел. Дело в том, что в редакции “Советского спорта”, где работал Анатолий, лежало его заявление об уходе. И об этом я знал. Вот так после двухлетнего перерыва Мессинг-телепат вновь озадачил нас. Телепатия. О том, что это такое, казалось, все знают. Знают хотя бы из словарей в разделе термина “Парапсихология”. О том, есть она в природе или нет, спорят. Иногда спорят довольно нечестно, в грубой и издевательской форме.

Вольф Григорьевич никогда не соглашался показывать свои психологические опыты тем, кто ставил условия, оскорбляющие его достоинство. “Не верите — не надо”. Мессинг — телепат, значит, необходимо понять главное: необходимо в момент опытов отключиться от мира сего и понять, что в то же время нелегко “отключиться от мира сего”. Нелегко направить свое внимание только на одну-единственную волну, на мысли индуктора. Впрочем, неверующих не так уж много. В стране почти нет городов, где бы не выступал Мессинг. Тысячи и тысячи людей присутствовали на его опытах и убеждались в наличии необыкновенного дара у этого необыкновенного человека. Мы с Юсиным у него дома читали некоторые письма.

“Помним ваше выступление у нас, — говорится в памятном адресе работников Министерства охраны общественного порядка Азербайджана, — и сохраняем самые лучшие воспоминания о Вас и Вашем замечательном таланте. С нетерпением ждем новых встреч”. “Вы — человек удивительной судьбы и удивительного таланта, — это уже работники издательства “Советская Россия”. — Ваши выступления с психологическими опытами свидетельствуют о мощи человеческого духа…” Позволю себе привести еще несколько строк из многочисленных памятных адресов.

“Пусть ваши психологические опыты, — пишут горняки Тореза, — покажут некоторым скептикам, что мысль как продукт материи тоже материальна, как свет из угля, который мы добываем”. “Психологические опыты, — говорят медики из Москвы, — с которыми Вы познакомили нас, вызывают большой интерес работников здравоохранения и утверждают передовое материалистическое мировоззрение”. Кто-то из видевших Мессинга иронически отмечает, что секрет Вольфа Григорьевича при отгадывании мыслей заключается в прикосновении к телу индуктора. Ну, во-первых, здесь ирония неуместна хотя бы потому, что даже в этом случае телепатия остается телепатией. А во-вторых… Мессинг отгадывает мысли и не дотрагиваясь до индуктора. Такие опыты я видел несколько раз, в том числе и у меня дома в присутствии многих моих гостей. Вольф Мессинг, с позволения сказать, — двусторонний телепат. Он не только отгадывает мысли на расстоянии, но и внушает свои. В Петропавловске-Камчатском Мессинг показал такой опыт с С.С., которая написала на бумаге несколько произвольных цифр. Затем по команде она стала одну за другой зачеркивать их. Остались только две цифры — 3 и 5.

— Переверните лист, — негромко сказал Мессинг.

С.С. перевернула лист. На обратной стороне были написаны эти же цифры. Думается, многие не верят своим глазам, потому что все это не поддается привычному анализу. Разве не бывало с вами такого: подумаешь о ком-нибудь — и буквально в ту же секунду встречаешь его на улице. Или заговоришь о ком-нибудь, и он тут как тут. Пословица “легок на помине” в народе бытует давно и произносится довольно часто… Почему? Отчего? Все это когда-нибудь найдет свое научное, материалистическое объяснение. Ну, а что касается Мессинга… Когда я, стоя на лестничной площадке с Анатолием Юсиным, позвонил в дверь квартиры, вышел Вольф Григорьевич и первое, что он сказал, было: “А я знал, что ты придешь не один, что с тобой будет писатель”.

Пили водку, закусывая красной икрой, привезенной с Камчатки. Вспоминали его поездку на край света. Мессинг расспрашивал о запомнившихся ему моих друзьях. Вдруг он встал с места, подошел к книжной полке и достал фотографию, где мы с ним были сняты вместе, подал мне и сказал:

— Напиши что-нибудь на обороте.

Я стал писать.

— Ну? — спросил он, лукаво глядя мне в глаза.

— Написал, Вольф Григорьевич.

— А теперь на, сравни, — сказал он и протянул мне лист. Я чуть не упал со стула. Один и тот же текст.

Вот так, поражая каждую минуту каким-нибудь опытом, Вольф Григорьевич не давал возможности нам прийти в себя.

Мессинг сейчас готовится к поездке по городам Чехословакии (кстати, для него не имеет значения, на каком языке думает индуктор).

— Не собираетесь ли вы снова приехать на Камчатку? — спросил я Вольфа Григорьевича.

— О! Камчатка — это великолепно. Не забуду ваш камин и шашлык из кальмаров. Полюбил Камчатку. Вообще-то я в одно и то же место дважды ездить не люблю. Хочется повидать на свете как можно больше. Но Камчатка стоит того, чтобы сделать исключение…

Через несколько часов Вольф Григорьевич должен был отправиться в очередную гастрольную поездку. Мы стали прощаться. Надо собираться в дорогу. Хотя это ему легко дается: он любит часто повторять одну древнюю, как мир, философскую истину: все свое ношу с собой.

— У меня работа, как у Маяковского. Об этом говорили мне мои друзья, знавшие поэта. Я должен ездить и встречаться с аудиторией. Меньше всего я думаю о том, чтобы удивить кого-либо.

Вольф Григорьевич Мессинг — менее всего объект для экспериментов. Он сам великий экспериментатор, ученый. Недаром ученые из секции биоинформации общества радиотехники и электросвязи имени А.С.Попова заявляют в памятном адресе: “Мы надеемся, что Ваши замечательные способности послужат в дальнейшем для научных исследований по выявлению скрытых возможностей человеческого мозга”.

Да, это пишут ученые, которые вместе с Мессингом делают науку! Однако надо согласиться и с тем, что великий телепат — это и великий артист, психолог, гипнотизер.

Перед самым уходом я посмотрел на Мессинга и коснулся его руки. Вдруг он весь напрягся: “Думайте, думайте!”… он буквально кричал. Я уже не рад был, что задумал задание. Он поднес мою руку к альбому, лежащему на столе, заставил открыть его. Достал несколько фотографий. Это именно то, что было в моих мыслях. Рассматривая снимки, я подумал: задание и на этот раз было выполнено им на “отлично”.

P.S.

Ноябрь 2010 г.

 

Третий том собрания сочинений был уже готов к печати, когда Анатолий Юсин вместе со своим предисловием к четвертому тому отправил в издательство “Художественная литература” хранившийся у него вот уже сорок два года экземпляр “Камчатского комсомольца”, в котором была опубликована статья о Вольфе Мессинге “Великий телепат”. В издательстве решили поместить ее в томе публицистики. Не совсем по теме, но не грех сделать исключение. В конце концов, Мессинг есть Мессинг. Чем дальше во времени, тем привлекательнее загадка и впрямь великого телепата. Я дал “добро”, но только при условии, если сопровожу статью о Мессинге некоторыми пояснениями. Дело в том, что сорок два года назад я отдал “Камчатскому комсомольцу” целый очерк. Ведь во время частых визитов к герою очерка в Москве я не расставался с записной книжкой. Там были заметки и о том, где и когда он родился, когда впервые почувствовал у себя “странности”, что произошло с ним после того, как узнал, что отец и двое братьев погибли в газовых камерах Майданека, как он, часто останавливаясь перед фотографией покойной жены Аиды Михайловны, подолгу с ней “беседует”… и многое другое. Все это вырубили, вырезали. Обиднее всего было то, что сам Вольф Григорьевич честно признавался: он, по сути, читает не мысли, а чувствует мускулы, мышцы, даже — тепло кожи.

Был в очерке еще один, просто-таки ценнейший фрагмент. Я спросил как-то Мессинга, зачем нужно вообще соглашаться угадывать по фотографиям, жив или погиб человек? Ведь это ничего общего не имеет с сутью и смыслом парапсихологии. Мессинг как-то весь преобразился, обнял меня, похлопывая по спине. Радовался и грустил. Видно было, что безмерно рад самому вопросу. И переведя дух, проговорил, словно давно хотел сказать об этом: “Я практически никогда в таких случаях не говорю слово “погиб”. Матери, надеющейся на то, что ее сын жив, нельзя говорить “он погиб”. Тем более, ты прав, никто никогда по фотоснимку не определит судьбу человека. Но мне верит мать, и я должен что-то сделать. Вот и говорю “Да! Жив”. Оставляю надежду, которая так нужна нам. Ведь часто везло, и сын находился. Но это уже не я. Это Бог. Это — случай”.

Газета вышла в конце мая 1968 года. Я вернулся в Петропавловск-Камчатский из Паланы (окружного центра Корякского национального округа) в середине июня. Взял в руки “Камчатский комсомолец” и ахнул. Помнится, как ответсекретарь молодежной газеты Вера Янкина, едва скрывая слезы, рассказывала, как спорила до кровянки с представителем Главлита. Утешением для себя Янкина считала то, что смогла сохранить заглавие “Великий телепат”. Она знала, что термин этот тогда входил в раздел лженаук, и хотела его оставить. При этом старалась оправдать главлитовца, который без конца повторял, раскрывая “великую тайну”: “Есть у нас такая установка по части Мессинга”.

Два экземпляра “Камчатского комсомольца” я отправил в Москву Юсину. Толя отнес газету Мессингу, который вскоре прислал мне письмо. Удивительное письмо. Вольф Григорьевич, поблагодарив за “теплые слова”, умолял, настоятельно просил, чтобы я никому больше не посылал статью, особенно в Москву. Просил, чтобы больше я не использовал термин “телепат”. Оказалось, его как-то уж больно грубо и круто предупредили, чтобы он четко усвоил точное название своей “должности”. Именно “должности”. Он всего лишь заслуженный артист оригинального жанра. И больше ничего.

Через два года Мессинг вновь прилетел на Камчатку. В Петропавловске был фурор. Еще в аэропорту он спросил меня: “А шашлык из кальмаров будет?” Дело в том, что уникальное это блюдо мои друзья называли именем Мессинга. И ему это очень нравилось.

Никогда не забыть мне те памятные и удивительные дни. Мессинг прихрамывал. Жаловался на ноги, хотя был весел. Три вечера кряду, после поистине производивших фурор сеансов в драматическом театре, собирались у меня на квартире. В разгар застолья Мессинг вдруг начал внимательно разглядывать полки с книгами. Неожиданно резко встал с места. Подошел к книгам. Достал большой альбом в черной кожаной обложке. Поднял высоко над головой и сказал: “Я знаю, что это такое. Здесь короткие записи и почтовые штампы населенных пунктов. Я оставил здесь свой автограф три года назад в Москве”. Обратился к сидящему рядом со мной близкому моему другу Виктору Казьмину (вместе окончили Рязанский медицинский институт), позвал к себе: “Я отвернусь, — сказал он, — а ты перелистывай страницу за страницей. Когда я скажу — остановись, остановишься”. На сорок шестой странице, не успел Витя произнести очередной порядковый номер, Мессинг громко приказал: “Остановись!” На верху страницы была запись: “Я, Вольф Мессинг, желаю вам…” И далее он, все еще стоя на месте, продолжил по-латыни нечто вроде “обладатели счастья”. И довольный собой захохотал.

Десятого сентября 1974 года уже из Еревана я отправил телеграмму Вольфу Григорьевичу и поздравил его с семидесятипятилетием. Часто в те дни звонил ему по телефону на Сокол (так мы с Юсиным называли его адрес по станции метро). Вскоре Толя по телефону сообщил мне, что Вольф Григорьевич умер. Газеты молчали.

 

ОЧЕВИДНОЕ И НЕВЕРОЯТНОЕ В ЖИЗНИ ЧАРОДЕЯ

 

Мало кого сейчас можно удивить историей о том, как родившийся 10 сентября 1899 года в местечке Гура-Кальварья (“гура” по-польски — гора, а “Кальварья” по-латыни — Голгофа) в семье бедного еврейского садовода маленький, страдающий лунатизмом еврейский мальчик Вольф Мессинг, сбежав из дома, в берлинском поезде предъявил кондуктору вместо билета клочок газеты, и как известнейший невропатолог доктор Абель разглядел в полуживом беспризорнике, только вышедшем из многодневного летаргического сна, задатки телепата и гипнотизера; о том, как его лично экзаменовали Эйнштейн, Фрейд и Махатма Ганди. Любой мало-мальски знакомый с темой человек знает, как Мессинг предрек поражение фашистской Германии, как обидевшийся на него Гитлер объявил за его поимку премию в 200 ООО марок, и о том, как он бежал из гестапо, предварительно загипнотизировав охрану и заперев ее в своей камере, а потом выпрыгнув со второго этажа. Нет никакого смысла подробно рассказывать о том, как, выполняя личное задание Сталина, Вольф Мессинг сначала “ обокрал” Госбанк на 100 000 рублей, предъявив кассиру вместо платежного ордера вырванный из школьной тетради чистый лист, потом вышел без пропуска из сталинской резиденции, “убедив” охрану в том, что он Ворошилов, и даже спас сына “отца народов” Василия Сталина, строго-настрого запретив ему летать на самолете вместе с любимой хоккейной командой ВВС (самолет разбился под Свердловском). Обо всем этом уже много раз писали даже еще в советской прессе.

 

* * *

Не слишком известна бытовая сторона жизни Мессинга в СССР, куда он нелегально, спрятавшись в сене, которое польский крестьянин вез на продажу в Белосток, перебрался в 1939-м. Что там произошло между Гитлером и Мессингом и происходило ли между ними вообще что-нибудь, в точности неизвестно, однако известно другое: отец и братья Вольфа вскоре после оккупации страны погибли в Майданеке, следовательно, и самому ему оставаться на родине было опасно.

В отличие от Запада, по просторам которого факиры, телепаторы престидижитаторы ходили буквально толпами, наш народ подобными зрелищами избалован не был. На территории, где государственной религией считался воинствующий атеизм, никто даже и помыслить не смел о мистических сеансах в любых проявлениях. А телепатия и мистика у нас всегда ходили в синонимах. Единственным храбрецом Вольф Мессинг и оказался. Ему одному и была отдана вся мистическая часть советской эстрады, правда “с разоблачением”. Помогла ему подвести под сеансы научную основу Аида Михайловна Раппопорт. Она составила текст, в котором упоминались опыты Павлова и Сеченева и с чтения которого отныне неизменно начинались все сеансы артиста. А сама Аида Михайловна стала сначала ассистенткой Мессинга и ведущей программы, а потом и официальной женой телепата.

Но это уже было в 1944-м, а до того в жизни артиста произошло еще несколько интересных и важных событий. В своих воспоминаниях Мессинг рассказывает, что он на свои деньги построил и передал Красной армии два самолета, за что получил благодарственную телеграмму от самого Сталина. И это чистая правда. Но не вся.

В 1942 году артиста неожиданно попросили зайти в Госконцерт. Там его встретил председатель партячейки.

— Вольф Григорьевич, — обратился он к Мессингу, — в то время как наши солдаты проливают кровь на передовой, когда вся страна превратилась в единую крепость, когда все силы направлены на борьбу с врагом, долг каждого человека внести в эту борьбу посильную лепту. А поэтому спрашиваю без обиняков. Сколько вы как известный артист эстрады готовы внести на нужды фронта?

Артист был уже готов к чему-то подобному и поэтому ответил довольно быстро:

— Тридцать тысяч.

— Вольф Григорьевич, — усмехнулся парторг, — вы же понимаете, что это несерьезно. У нас колхозники танки и самолеты дарят, а вы с вашими доходами… Да сейчас любой советский мальчик мечтает самолет построить, лишь бы стране помочь.

— Я вам официально заявляю, — парировал артист, — что наша армия одержит победу и без моего самолета. Я вижу советские танки на берлинских улицах. Поэтому пишите пятьдесят тысяч, и прощайте.

На следующий день Мессинга арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Несколько дней чекисты доказывали ему, что если он не шпион, в качестве которого артист никак не хотел себя признавать, то он не должен быть таким жадным. И спустя эти несколько дней Мессинг почувствовал, что ему уже, правда, хочется построить самолет. И он выделил миллион, после чего был с миром отпущен. В местной газете была помещена (естественно, без подробностей) восторженная статья о том, что мэтр советской эстрады подарил фронту самолет, на котором теперь летает Герой Советского Союза летчик Ковалев, а ответом на статью неожиданно явилась благодарственная телеграмма от самого “отца народов”, продублированная в “Правде”.

После постройки первого истребителя артист начал думать над вопросом о том, как ему сберечь оставшуюся денежную сумму. Он перестал пользоваться услугами сберкассы, а излишки наличности, дабы не подвергать их риску инфляции, стал вкладывать в драгоценные камни и ювелирные украшения. В 1943 году в Ташкенте он познакомился с польским эмигрантом Абрамом Калинским, который предложил ему бежать из воюющего СССР в мирный и спокойный Иран. Немного подумав, убежденный космополит Мессинг согласился и в условленный день, собрав все драгоценности, вместе со своим провожатым отправился в приграничный поселок Душак. Старик-туркмен, выступавший в качестве проводника, запросил за переход сорок тысяч рублей. Немного поторговавшись, артист согласился с суммой. А под конец переговоров откуда ни возьмись выскочили люди в форме, заломили руки ошеломленному телепату за спину и отвезли куда следует. Спасли артиста давешняя сталинская благодарственная телеграмма и привычка в опасной ситуации строить самолеты. Новый Як был построен и подарен армии спустя несколько дней после ареста и за несколько дней до освобождения.

Дальше все было просто и обыденно. Завязав со всякими авантюрами, Мессинг начал жизнь обычного, хотя и очень популярного советского артиста. В 1948-м они с женой получили в Москве на Новопесчаной улице маленькую однокомнатную квартирку, в которой прожили до 1972 года. В сущности для артиста, привыкшего жить гастролями, большего и не требовалось. Зарабатывал он очень хорошо, артистам тогда это разрешалось, но вкладывать деньги в драгоценности перестал. Видимо, в местах, где он строил самолеты, ему доходчиво объяснили, что несмотря ни на что, самым оптимальным способом хранения наличности является сберегательная касса. (Забегая вперед, скажем, что после смерти артиста на его книжке оставалось больше миллиона рублей. Ввиду отсутствия наследника все эти деньги перешли государству).

Государство телепата и психолога (сеансы Мессинга называли не иначе как “опыты популярной психологии и демонстрация возможностей человека”) особо не жаловало и терпело лишь постольку, поскольку он приносил стране немалые доходы.

Звание заслуженного артиста республики получил лишь в середине 60-х, причем радовался этому как маленький ребенок, хотя раньше утверждал, что ему это звание предлагали уже давно и неоднократно, но он отказывался, заявляя, что в СССР само слово “Мессинг” — это уже звание. Его 65-летие в СССР с помпой отпраздновали в день, когда актеру исполнилось 67. За границу он не выезжал, а когда СССР разрешил своим евреям выезжать в Израиль, сказал своему знакомому: “Меня скорее убьют, чем выпустят”.

Когда в 1974 году ему предстояла операция по замене подвздошных и реберных артерий, он попросил у правительства пригласить в качестве хирурга уже ставшего мировой известностью Майкла Дебеки, обязуясь полностью оплатить приезд и работу из собственного кармана. Правительство отказалось.

Вместо Дебеки Мессинга оперировал профессор Покровский. Операция прошла блестяще, но на ее фоне у артиста развился ателектаз легкого, после чего отказали почки, и 8 ноября 1974 года в 23 часа главный советский мистификатор скончался. Похоронен он был на Востряковском кладбище рядом с умершей за несколько лет до этого супругой. На просьбу выделить две тысячи рублей для установки надгробия чиновники в Министерстве культуры ответили решительным отказом. Много лет могила Мессинга была практически безымянной, и лишь в 1990 году его старая подруга Татьяна Лунгина, проживающая сейчас в Лос-Анджелесе, на свои деньги поставила ему памятник.

На снимках: Мессинг рядом с построенным на его деньги боевым самолетом и его пилотом К. Ковалевым; сеанс магии; Мессинг и Зорий Балаян, май 1968 год; Мессинг во время выступления.

Подготовил