“Есть слово, чудесно характеризующее все эти начинания ТВ, — “проект”…”

Архив 201016/03/2010

Для того чтобы представить этого человека, достаточно назвать имя — Мадат Романыч. Тут вам и биография, и профессия, и, что самое главное, знак качества! Он появился на эстраде неожиданно, но в короткие сроки сумел пошатнуть общепринятый догмат о “заменимости незаменимых”. Действительно, на эстраде он один такой — Мадат Романыч АВАНЕСОВ.

  — Мадат, с чего началась твоя творческая деятельность?
— В конце 1988 года во время трагических событий в Баку я переехал в Ереван. Проучившись последние полгода в школе им.Чайковского, поступил в Госконсерваторию на класс фортепиано. Одновременно обучался композиции у Арама Сатяна и игре на органе у Ваагна Стамболцяна. Затем два года в аспирантуре. Когда подошло время защиты диссертации — женился. Естественно, приоритеты в свете этого несколько изменились и стало не до ученых степеней. Хотя, если честно, до сих пор лелею мечту выкроить время и добить-таки эту несчастную кандидатскую.
Но тогда все было иначе — надо было работать, чтобы кормить семью. Начинал я в 95-м пианистом в Камерном театре. Одновременно преподавал в музыкальной школе. Полгода проработал у Надежды Саркисян в группе “Хайер”. Ну а потом… “закружила карусель” свободного художника: рестораны, бары, клубы…
— …где ты и встретил Форша. Как это произошло?
— Спонтанно! Хотя знакомы мы были с ним давно. Однажды он пригласил меня в “Поплавок”, и перед самым его выступлением обнаружилась какая-то проблема с мини-диском. Я, естественно, попытался помочь.
Как-то раз Форша попросили спеть песню “Хент ахчик”, если не ошибаюсь. Минусовой фонограммы в наличии не оказалось. И Форш, извинившись перед зрителями, вынужденно отказался. “Если б мне кто-то смог подыграть, поверьте, я бы с большим удовольствием исполнил для вас эту песню”, — попытался объясниться Форш. Я вызвался ему подыграть… Этот день можно считать началом нашего творческого сотрудничества. Поначалу мы выступали вдвоем, а потом уже и с группой “Ре минор”.
— Вернемся к “темному” прошлому: ресторанная обкатка пошла тебе на пользу?
— Ресторан дает пользу, но с оговоркой. Есть люди, которые как профессионалы задыхаются в кабаках и начинают чахнуть на глазах. Ведь это не сцена, и высокой художественной задачи ни перед кем не стоит. Сфальшивил — ничего. Опоздал — не беда. Главное, чтобы все шло своим чередом и не выбивалось из ритма.
Если же человек сам ежедневно ставит перед собой какие-то художественные задачи и пытается их решать, то так называемая “обкатка” проходит довольно успешно и в будущем сказывается весьма благотворно.
— Тебе нравится все то, что ты вынужден исполнять?
— Кроме джаза и классики есть еще много жанров и направлений, от которых никуда не деться. Я люблю хорошую — профессиональную музыку. Общим знаменателем в моем выборе является качественная характеристика: композиция, аранжировка, исполнение. К примеру, возьмем восточные интонации в музыке. Если честно, я их не особенно люблю. Но если композиция исполнена на должном уровне — значит, имеет право быть представленной той части аудитории, которой она по душе.
Не секрет, что большинство фигурантов попсы сегодня горланят откровенный рабис. Оно и понятно — ближе к массам. Не скрою, и мне частенько предлагают сделать аранжировки в восточной или рабисной стилистике. Я не отказываюсь, но в то же время всегда стараюсь делать свою работу на высоком уровне. Ведь уж лучше такая музыка звучит в качественном профессиональном оформлении, нежели в кустарном. А то, что композиции, мягко говоря, слабоваты, так что поделать…
— А не противно, говоря словами Высоцкого, “размениваться по рублю”?
— Бывает и такое. Но ведь жизнь-то продолжается. И, что примечательно, продолжается в то время, когда в стране… “рулит” рынок!
Если в один прекрасный день в госучреждениях вновь станут выдавать адекватную работе преподавателя зарплату, то я первый с превеликим удовольствием вернусь в музшколу и стану обучать детей игре на фортепиано. И не только в школе, но и в училище, и в консерватории.
— Допустим, что чудо произошло и профессионалы вернулись в вузы. Что еще необходимо изменить в области музыкального образования, дабы попытаться возродить ту Музыкальную школу, которой некогда славилась Армения?
— Ну, дай-то бог, если так — ведь в этом случае ответ, как говорится, будет на поверхности. Чтобы возродить Школу, надо начинать со школ, а может быть, и того раньше. Ведь консерватория — это следующий этап для уже подготовленного хорошего музыканта — туда не должен приходить “абсолютный ноль” и там пытаться кем-то стать. Необходимо, чтобы с самых азов детям преподавали истинные знатоки своего дела — профессионалы! Опять же если нет своих — надо приглашать извне и не чураться этого. Тем более что в большинстве случаев это будут наши же бывшие соотечественники.
— Кстати, чем ты сейчас занят?
— Во-первых, работаю музыкальным руководителем в Государственном джаз-оркестре, чему несказанно рад. Во-вторых, сотрудничаю со студией “Brevis”, где мой интеллектуально-академический голод вновь утоляется с лихвой, так как записываем мы в основном классические произведения. В конце прошлого года я гастролировал вместе с Артуром Месчяном и Вааном Арцруни в США и России. Получил огромное удовольствие и буду счастлив поработать с ними вновь, если подобное приглашение последует.
— А “Две звезды” — как ты дошел “до жизни такой”?..
— Началось все с телеканала “Шант”, куда меня привел покойный ди-джей Седрак для участия в проекте “Суперстар” в качестве аккомпаниатора. Через некоторое время мною было внесено рацпредложение о “живом” оркестре. Седрак согласился, и мы стали выступать небольшим составом. По окончании “Суперстара” меня пригласили на ОАТ в передачу “Две звезды”, где я смог еще более расширить состав, обогатив его духовыми инструментами. Также стал писать партитуры, делать аранжировки и т.д. Ну вот и, собственно, все. Оттуда меня переманил в свой коллектив Армен Мартиросян.
— Возвращаясь к теме рынка и его губительных особенностей. Необходимость рождает спрос — спрос формирует рынок. “Две звезды”, “Суперстар” — явления, вызывающие неоднозначную реакцию. Есть мнение, что подобные проекты способствуют окончательной деградации нашей молодежи и растворению национальной культуры в мутном потоке шоу-бизнеса. Какова твоя позиция?
— Не думаю, что стоит так уж серьезно относиться ко всему, что творится на ТВ. Тем более проецировать это на такое понятие, как нацкультура. Есть слово, чудесно характеризующее все эти начинания ТВ, — “проект”. Вот и отношение должно быть соответствующим.
— Ну у нас еще ничего. А когда эта “братия” представляет Армению за рубежом?
— Согласен, приятного мало… Однако уверен, что истинные ценители искусства как тут, так и за рубежом в силах отличить алмаз от стекляшки. Армения всегда была представлена за рубежом на очень высоком уровне посредством классических музыкантов, исполнителей духовной и этнической музыки. Тому свидетельством распростертые объятия, с которыми принимают наших музыкантов там на работу.
Далее — есть театры, которые представляют Армению как на здешних фестивалях, так и за пределами нашей родины. Затем наша живопись, прикладное искусство, балет… Это величины, с которыми всегда считались за рубежом, и положение вещей, смею вас уверить, не изменилось. Поэтому не надо излишне драматизировать ситуацию — нацкультуру определяет не только телевидение.
…Хотя, согласен, не секрет, что ТВ в силах дать путевку в жизнь зачастую тем, кто этого, в принципе, и не заслуживает. Однако не думаю, что наносной, суть временный “декор” может погубить такую глыбу, такой монолит, как национальная культура. Это проекты, и не более того.
А вместо того чтобы ахать и охать, вероятно, имеет смысл попытаться сделать что-то самим. Вот, к примеру, недавно мне посчастливилось поработать с группой “Шаракан”. Мы записывали произведения Комитаса, армянские шараканы… Я просто преклоняюсь перед самоотверженностью этих людей. Получая какие-то мизерные суммы от государства, они, несмотря ни на что, продолжают трудиться во благо национальной культуры.
И пока еще есть в Армении такие люди, пить за упокой нацкультуры, думаю, несколько преждевременно!..
Рубен ПАШИНЯН