“Если решение о языке будет принято, я подам в отставку”

Архив 200923/07/2009

35 лет назад первым секретарем ЦК КП Армении, фактически высшим руководителем республики, стал Карен ДЕМИРЧЯН (1932-1999). К тому времени он несколько лет плодотворно работал в Горкоме партии и секретарем ЦК и успел обрести славу справедливого и крепкого руководителя.

Тем не менее именно на посту первого его по-настоящему узнал и оценил народ — без преувеличения, все население страны, а также соотечественники в диаспоре. К.Демирчян смог разрушить стереотипы образа партийного руководителя, создававшиеся в советской стране десятилетиями и необычайно крепкие в остальных республиках и регионах. Он являл собой руководителя нового типа, интеллектуала и патриота, чрезвычайно много сделавшего для Армении, часто вопреки Москве. Предлагаем читателям отрывки из воспоминаний о К.Демирчяне, в них особо ярко проявляется тот чисто человеческий образ, о котором среднестатистический гражданин не знал и даже не догадывался.

Из воспоминаний секретаря ЦК КПА Егише Асцатряна:
“В конце 1972 г., едва закончилось совещание у первого секретаря ЦК Антона Кочиняна, он задержал меня и спросил: “Тебе наши кадры в промышленности лучше известны, кого бы ты порекомендовал на должность секретаря ЦК по промышленности?”
Перебрав в памяти всех, кого знал лично, назвал несколько фамилий, отдав предпочтение Карену Демирчяну. На ближайшем же пленуме его кандидатуру на пост секретаря ЦК по промышленности, транспорту и торговле утвердили…”
***
23 апреля 1975 года. Впервые руководство республики напрямую обратилось к народу, разъяснив официальную позицию Армянской ССР по событиям 1915 года, и осудило власти Османской империи за геноцид армянского народа. И сделало оно это устами Демирчяна — по первому каналу национального телевидения.
24 апреля на холм Цицернакаберд, к памятнику жертвам геноцида, двинулся весь Ереван, предводительствуемый высшим руководством республики — возложить венки и почтить память невинно убиенных. Вечером того же дня по всей Армении была объявлена минута молчания.
***
В марте 1977 года Совет Министров СССР дал добро на строительство в Ереване спортивно-концертного комплекса.
Встретившись в Москве с Егише Асцатряном, Демирчян, только что вернувшийся из Баку, спросил: “Вам приводилось бывать в Доме культуры в Баку?” Тот ответил, что бывал там и видел, а еще запомнил концертный зал в Тбилиси. Демирчян ему и говорит: “Мы должны возвести свой спортивно-концертный зал таким, чтобы он не походил на другие, а превосходил их”.
В разгар строительства Демирчян вызывает к себе Асцатряна и, удивленно вскинув брови, говорит: “Вы только подумайте, что они придумали, эти архитекторы: им, видите ли, чистая медь на кровлю понадобилась. А это 80 тонн медного листа, шутка ли?”
Асцатряну стоило титанических усилий, чтобы выбить из союзного правительства такое количество дефицитного металла. Секретарь спецкомиссии при Совете Министров СССР зло бросил ему в лицо: “В прошлый раз вы умудрились прихватить оборудование, предназначенное для других, вздумав движущиеся тротуары в Ереване пустить. Сегодня медь клянчите на крышу, а завтра еще и за золотом пожалуете — стены в санузлах облицовывать”.
Едва начав работать, в марте 1985 года красавец-комплекс сгорел. Демирчян тотчас прибыл на пожар. Сбежавшийся народ полагал, что это дело вражьих рук, что надо найти и наказать этих подонков.
— Прошу всех успокоиться, — сказал первый секретарь, — возможно, это чистая случайность. Мы его обновим, и он станет еще краше.
И тут, раздвигая толпу, к Демирчяну потянулась сгорбленная старушка, крепко зажимая что-то в руках.
— Царственный сын мой, душа-человек, возьми эти деньги, тут моя месячная пенсия, потрать на ремонт дворца!
Сцена эта потрясла Демирчяна до глубины души. Обычно сдержанный в проявлении чувств, первый секретарь склонился к старой женщине, сыновне обнял ее за плечи и сказал громко, чтобы все слышали:
— Майрик-джан, благодарствую. Оставь пенсию себе, в ней нет нужды. Государство наше не настолько бедно, чтобы на восстановление комплекса с пенсионеров деньги собирать. Уже 9 мая мы отметим День Победы в отстроенном дворце, я тебе это обещаю. Ты мне веришь, мать?!
— Верим, верим, — накатил рокот голосов… Демирчян слово свое сдержал. Мало того, повелел найти ту благостную старушку, и она в праздник Победы сидела в первом ряду.
***
1977 год. В журнале “Проблемы мира и социализма”, издававшемся в Праге на деньги КПСС, было опубликовано интервью с первым секретарем Карабахского обкома партии Кеворковым.
На вопрос журналиста, почему Нагорный Карабах входит в состав Азербайджанской ССР, а не Армянской, от которой отделяет его лишь узкая полоска земли, армянин Кеворков ответил так: “Край расцвел в составе Азербайджана… Только националисты могут говорить: “Пусть я буду плохо жить, но буду связан с Арменией”.
Едва этот номер лег на стол писателя Серо Ханзадяна, как он вспылил и отреагировал. И сделал это по-ханзадяновски громко — написал открытое письмо Л.И.Брежневу. В том письме было изложено документированное требование вернуть армянскому народу исконные земли Нагорного Карабаха.
Полный текст письма Серо Ханзадяна опубликовали в Бейруте в армянской газете “Зартонк”. Потом вся пресса диаспоры перепечатывала его, комментируя на все лады. К полемике подключились “вражьи голоса” — радиостанции “Голос Америки” и “Свобода”… КГБ всполошился. Ханзадяна вызвал к себе Карен Демирчян. Его тоже надо было понять: Москва неукоснительно требовала объяснений и “принятия мер”.
Мало кто знал тогда, что в это самое время Демирчян распорядился перебросить в Горис старую телеантенну, чтобы Карабах мог принимать телепередачи из Еревана. Сделав вид, что отныне Серо Ханзадяну уготована судьба опального литератора, он… представил его к званию Героя Социалистического Труда. Москва, казалось бы, должна была отказать первому секретарю ЦК в его настойчивой просьбе… Звание Героя маститому писателю Демирчян все-таки выбил.
***
В сталинской Конституции 1936 года государственными языками трех закавказских республик были закреплены родные языки. В остальных республиках Союза государственным языком был русский.
В 1977 году, когда Политбюро ЦК КПСС запустило в народ проект брежневской Конституции, оно руководствовалось желанием устранить это различие, что вызвало бурные протесты в Закавказье. За государственный статус родного языка весной 1978 года первым поднял голос первый секретарь ЦК КПА Карен Демирчян. И народ — в лице писателей Сильвы Капутикян, Ованеса Шираза, Амо Сагияна, Серо Ханзадяна, Ваагна Давтяна, художника Григора Ханджяна и других деятелей культуры — поддержал его. Демирчян держался своего мнения и после того, как узнал, что Алиев и Шеварднадзе сдали свои позиции.
Не убоялся Карен Демирчян открыто и честно высказать свое мнение и на заседании Политбюро: “Если решение о языке все-таки будет принято, оно будет принято при новом первом секретаре республики. Я подам в отставку и готов написать заявление об уходе хоть сейчас”.
Верхушка КПСС вынуждена была пойти на уступки. Несгибаемая воля лидера армянских коммунистов подбодрила творческую интеллигенцию и студенческую молодежь республик-соседей, позволив и им сохранить национальный язык как государственный.
Думается, что ореола национального героя в глазах своего народа Карен Демирчян удостоился прежде всего за этот, без преувеличения, гражданский подвиг.
***
1 мая 1978 года перестало биться сердце Арама Хачатуряна.
Он завещал похоронить его в земле родной Армении. Узнав о последнем желании Арама Ильича, Демирчян связался с Москвой. Тихон Хренников, первый секретарь Союза композиторов СССР, уважив волю покойного, предложил гражданскую панихиду провести в Москве, а в последний путь проводить в Ереване. Трудно сказать, что там стряслось, но в верхах решили похоронить всемирно известного музыканта в Москве. Демирчян был против и напрямую связался с Сусловым, сказав ему, что желание усопшего — дело святое. Всесильный член Политбюро дал добро. Теперь сыновья покойного вмешались: дав согласие на похороны в Ереване, поставили условие, чтобы отца погребли в скверике рядом с Большим залом филармонии. Демирчян пояснил семье Хачатуряна, что по канонам Армянской Церкви хоронить вне кладбища не принято. И подключил Католикоса Всех Армян Вазгена I.
Дождливым днем 6 мая весь Ереван, если не вся Армения, прощался с гением. Вся дорога к городскому Пантеону была усеяна цветами. Тихон Хренников, растроганный всенародной любовью к достойнейшему сыну нации, благодарно пожал руку Карену Демирчяну и признал: “Вы были правы, настояв на своем”.
***
Получив известие о том, что союзное правительство закупило за рубежом мясо и масло, Демирчян со своим предсовмина вылетели в Москву — на прием к Косыгину. Из воспоминаний председателя Совета Министров Армении Фадея Саркисяна:
“Косыгин только что прибыл из Риги и увлеченно рассказывал нам, что там внедрен новый метод увеличения яйценоскости: когда куры переставали нестись, их запирали на пару недель в птичнике и держали в темноте, не давая корма. Потом их отпускали на волю, давали поесть — и они вновь начинали нестись с удвоенной силой. Я высказал Алексею Николаевичу свое восхищение столь эффективным методом, а Демирчян, казалось, и не слушал нас.
— Вы, товарищ Демирчян, в курсе дела?
— В курсе, — ответил Карен Серобович, — мы этот метод уже давно практикуем на своих гражданах. По два-три месяца им ни мяса не даем, ни масла. Люди начинают тощать, а когда Вы сбрасываете нам масло и мясо, они приходят в себя, жирок нагуливают и начинают плодиться и славят Вас на все лады.
Косыгин оценил юмор Карена Серобовича и расхохотался:
— Ну и артисты же вы! Выкладывайте, зачем пожаловали, что надо?
— Лично мне ничего, — равнодушно сказал Демирчян и, обернувшись ко мне, обронил: — Может, у Саркисяна нужда в чем есть?
Потупив взор, я протянул предсовмина СССР уже заготовленную записку с просьбой выделить на республику 8000 тонн мяса и 5000 тонн масла. Не переставая смеяться, Косыгин вместо обычного — “доложить” наложил резолюцию — “выделить”. Управделами Смиртюков, глянув на резолюцию, вытаращил глаза: “Вы, друзья, его никак околдовали”.
***
Заехав как-то в город Арарат, Демирчян, осмотрев цементный завод, двинулся и к зоне отдыха горожан.
По дороге заметил большую очередь возле продуктового магазина. Вышел из машины и вместе с первым секретарем райкома партии Генриком Минасяном вошел внутрь. Отпускали сливочное масло. Увидев в нем большого начальника, к Демирчяну подскочила жалостливого вида женщина. Она что-то кричала ему на азербайджанском. Демирчян попросил Минасяна перевести. Тот скороговоркой объяснил, что она жалуется — масла мало, не всем достается и всегда очереди за ним.
Демирчян справился, откуда она. Та ответила, что из Нахичевана, из села Садарак. В глазах Демирчяна застыл вопрос: выходит, жители Нахичеванской АССР, входящей в состав Азербайджанской ССР, едут в Арарат, закупают продукты и еще смеют жаловаться, что мало им перепадает.
Араратский секретарь тут и скажи: “Они к нам ездят беспрепятственно, закупают все, что могут, в необъятных количествах, а нам, армянам, чтобы попасть на их территорию, специальный пропуск требуется”.
Тогда-то Демирчян и распорядился расставить посты на пересечении дорог и даже ввел талоны на масло для граждан Армении, чтобы хоть какая-то часть масла оставалась в республике.
Когда решался вопрос о назначении Минасяна первым секретарем райкома партии, Демирчян, глядя ему в глаза, сказал: “О твоих достоинствах наслышан, давай теперь о недостатках твоих поговорим. Что за моду ты завел — петь в ресторанах?”
Тот был поражен услышанным: видать, “доброжелатели” уже успели довести до сведения первого, что в студентах он так зарабатывал себе на хлеб. Не давая опомниться, Демирчян добавил: “Пора бы тебе забыть об играх молодости. Мы, гляди, какой район тебе доверили. Иди и работай”.
Минул год, и Генрик Минасян туристом попал в Болгарию. В городе Пловдиве местные армяне пригласили его в свою школу, а затем и в церковь. Растроганный теплым приемом, под сводами армянского храма Генрик запел. Из Комитаса. Его бархатный голос оценили, и настоятель предложил ему… остаться певчим в хоре.
Не успел он вернуться домой, как его тут же вызвали в ЦК — к первому.
— Генрик, что я тебе говорил четыре года назад? Я ведь предупреждал тебя — не пой где попало.
Провинившийся начал было оправдываться.
— Душа моя, — смягчил голос Карен Серобович, — скажи, кто там пел в Болгарии, в церкви?
Тот попытался вывернуться, мол, свои там были, расчувствовался…
— Тоже мне, размяк. Шагай отсюда и помни, что не со всякими ездить можно. Держи ухо востро.
***
В канун съезда Союза пи
сателей Армении Демирчян вызвал большую группу писателей на серьезный разговор, продлившийся семь часов.
Выступили 40 человек, некоторые вставали по несколько раз. Через четыре часа, подустав, стали выходить в коридор — покурить. Тут Демирчян и скажи:
— Что, притомились? Мы же беседуем, куда вы торопитесь? Давайте передохнем с полчасика, — предложил шутливо и добавил:
— Вы вечно сетуете, что редко видитесь с первым секретарем.
После перекура писатели перешли в наступление. Первым подал голос Серо Ханзадян:
— Карен Серобович, почему об Андранике не печатаете ничего?
— Задачи не печатать какую-либо книгу мы не ставим. И по тематике ограничений нет. Главное — уровень книги. Пишите добротные произведения, и мы их непременно опубликуем. Мало кто верил, что увидят свет Шант и Агаронян, но мы же издали их… И до Андраника очередь дойдет.
Поймав Демирчяна на слове, Ханзадян пожаловался на Комитет по печати, который, ссылаясь на запрет ЦК, отказывается выпустить в свет его роман “Андраник”, и в подкрепление своих слов бросил:
— Почему в Азербайджане снимают фильм о Бабеке, восхваляют разбойника Наби, а мы своего национального героя прославить не смеем?
Демирчян тут же поручает секретарю ЦК Карлену Даллакяну и завотделом культуры Сурену Аветисяну решить вопрос с изданием книги Ханзадяна. Роман “Андраник” пришел к читателю спустя полгода после знаменательной встречи.
***
В октябре 1983 года Нагорно-Карабахская автономная область отмечала свое 60-летие.
От Армении официальной делегации не было. Но карабахцы пригласили на праздник соседей — Капан, Горис и Сисиан. Из блокнота первого секретаря Сисианского РК КПА Щ.Давтяна:
“Никто из выступивших на торжестве и словом не обмолвился, что Карабах — армянская автономия и населяют его в основном армяне. Взяв слово, я начал свою речь на армянском, хотя под рукой у меня был и русский текст. Моя “выходка” в прямом смысле оглушила собравшихся. Выступление свое построил я на трех положениях: первое — Карабах, независимо от своего статуса, край армянский; второе — армяне, уроженцы Карабаха, выросли и сформировались либо в Армении, либо в русской среде; и третье — Шуши был крупнейшим центром образования и культуры армян”.
Шквал аплодисментов озадачил Багирова, первого секретаря ЦК КП Азербайджана. Прошло несколько дней.
Давтяна вызвали к Демирчяну “на ковер”. Пока он шел по цековскому коридору, встречные-поперечные отводили взгляд.
— Говори, что это ты там отмочил, в Карабахе? Ты тут всех всполошил, — в присутствии всех секретарей ЦК сердито спросил первый. Давтян в двух словах изложил суть дела.
— Ничего зазорного в том не вижу, — сказал улыбнувшись Карен Серобович и обратился к коллегам: — Вопросы к товарищу Давтяну будут?
Когда сисианский смельчак вышел от Демирчяна, цековский люд кинулся пожимать ему руку, как герою.
***
Демирчяну по селектору звонит секретарь ЦК К.Гамбарян и сообщает, что в Ереван летят зять Брежнева Чурбанов и дочь генсека.
— Ну и что? — звучит в ответ.
— Надо бы их встретить…
— С чего бы это? Кого из заместителей министров я ездил встречать, чтобы этого приветить?
— В Баку и Тбилиси их Алиев и Шеварднадзе встречали. Зять и дочь генерального как-никак.
— Я не Алиев и не Шеварднадзе. Сами встречайте, отвезите на дачу. Вечером посидим за чашкой чая.
Оказалось, они летели в Ереван с миссией убрать напряженность, возникшую между Брежневым и Демирчяном. В брежневском окружении о “прохладце” в их отношениях все знали. Они не забыли, что при вручении Брежневу очередной Звезды Героя Демирчян, в отличие от Шеварднадзе и Алиева, не “почмокался” с ним, презрев слащавые поцелуйчики. Демирчян ограничился сухим рукопожатием.
Один из ответработников армянского ЦК позволил себе вопрос:
— Карен Серобович, Вам известно, что наши опасаются, что Ваша демонстративная отчужденность может пагубно повлиять на интересы республики?
— Будет вам судачить, — хитро щурясь, ответил Демирчян. — Начнем с того, что все эти слюнявые поцелуи негигиеничны, и потом, может, я тогда грипповал и не хотел заразить нашего дорогого Леонида Ильича…
***
Из воспоминаний первого заместителя председателя Совмина Армении Владимира Мовсисяна:
“В октябре 1984 г. по поручению Демирчяна — утрясти спорные пограничные вопросы с азербайджанской стороной — я выехал в районы Иджевана и Ноемберяна. В лесу возле села Довех азербайджанцы взяли меня в заложники. Спустя несколько дней, когда я вернулся оттуда, Карен Серобович принял меня. В кабинете один был. Заметил, что выгляжу я неважно: синяки, следы от побоев и ушибы были налицо. При виде увечий разволновался и отвернулся на миг…
После прецедента в селе Довех под контролем ЦК КПСС были начаты работы по уточнению и упорядочению землепользования на разных участках армяно-азербайджанской границы. В результате в 1988 г. между двумя республиками был подписан протокол, согласно которому на всем протяжении границы от Ноемберяна до Мегри Армении был передан 14551 гектар земли”.
***
1988 год. На совещаниях всех уровней Демирчян говорит о том, что карабахский вопрос надо решать, опираясь на право наций на самоопределение.
Ту же мысль Демирчян озвучивает 9 марта на заседании Политбюро ЦК КПСС, твердя: “Из создавшегося положения иного выхода мы не видим”. М.С.Горбачев пытается свалить всю вину на комитет “Карабах”. В ответ слышат от Демирчяна: “Представляя Вам все в искаженном свете, пытаются все извратить и запутать. В действительности весь армянский народ, без исключения, находит, что передача Нагорного Карабаха в состав Азербайджана в 1921 году была вопиющей несправедливостью и образцом волюнтаризма”.
Горбачев то и дело порывается прервать Демирчяна, угрожает: “Нам что, прикажете миллионную армию там держать?!” Демирчян стоит на своем. Первый секретарь ЦК КП Азербайджана бросает в лицо Демирчяну: “Вы всего лишь первый секретарь ЦК Армении, а не предводитель всего армянского народа. Вы повторяете националистические лозунги дашнаков”. К чести Демирчяна надо сказать, что он умел держать удар.
Через пару месяцев партийные лидеры Армении и Азербайджана были смещены Горбачевым. Отставку Демирчяна оформили — “по состоянию здоровья”. Затем Москвой было спровоцировано кровопролитие в ереванском аэропорту “Звартноц”. Ситуация выходила из-под контроля…
В данной публикации использованы
материалы газеты “Ноев Ковчег”
Подготовил Карэн МИКАЭЛЯН