“Если образование, то почему только высшее?”

Архив 201013/03/2010

В советское время образование называли народным по вполне понятным причинам — в него были вовлечены все. Закон об обязательном среднем образовании соблюдался скрупулезно и усаживал за школьные парты мальчиков и девочек из самых отдаленных районов Камчатки и Чукотки, затерянных в горах кишлаков Средней Азии, глухих заброшенных деревень.

Это, безусловно, сыграло огромную положительную роль, покончив с неграмотностью населения и вытащив из глубинки будущих ломоносовых, курчатовых, вавиловых и др.

В эпоху рыночных отношений крепко засевшая в нас тяга к образованию, причем непременно к высшему, несмотря на множество социальных бед и сильно упавший уровень жизнеобеспечения значительной части населения, не только не ослабла, но, напротив, обрела даже гипертрофированные формы.
Сегодня трудно сказать, что было первично в этом довольно парадоксальном процессе — спрос или предложение. На фоне вполне достаточного для нашей небольшой республики количества — 11 государственных вузов — один за другим стали открываться частные, достигнув рекордного для 3-миллионного населения числа — 60.
Таким образом, при наличии необходимых средств на оплату обучения доступ к вожделенному диплому получили практически все. Между тем ни образовательные чиновники, ни эксперты ничего плохого в этом не видят — явление вполне заурядное, в странах Европы и Северной Америки высшее образование уже давно из элитарного перешло в разряд массовых.
Хорошо это или плохо? Люди, которые очень близко к сердцу принимают эту проблему и профессионально занимаются ею, в своих суждениях не однозначны. Сторонники доказывают, что широкая вовлеченность молодежи в высшее образование повышает интеллектуальный уровень нации, создает здоровую конкуренцию на рынке труда, приобщает юношей и девушек к духовным ценностям, отвращая их от казино, баров и прочих злачных мест. Противники тоже выдвигают ряд вполне резонных причин. Во-первых, массовое вовлечение в орбиту высшего образования, ставшего абсолютно доступным для всех юношей и девушек, по уровню интеллекта и объему школьных знаний совершенно не готовых к дальнейшему обучению, штампует кадровый ширпотреб.
В результате этого образовательного “китча” во все сферы идет мощный вброс неграмотных, непрофессиональных тугодумов, не способных обеспечить продвижение страны вперед. Во-вторых, слабые студенты, не способные осилить цикл наук даже на том уровне, на каком он преподносится в некоторых так называемых вузах, — находка для преподавателя-мздоимца. И по сути такие студенты — мощнейший источник коррупции в образовании, с которой вот уже сколько лет идет, увы, безуспешно, борьба.
И наконец, как это ни странно, но неадекватное реальным потребностям число вузов, ощутимо приближающееся к 80, тем не менее не снимает остроту кадровой проблемы, поскольку за все эти годы тотальной моды на высшее образование количество так и не перешло в качество.
Еще одна проблема, порожденная той же причиной. Сильная перенасыщенность на рынке образовательных услуг проводит к тому, что еще недавно элитные государственные вузы вынуждены снижать планку своих требований. В частности, в один из самых недоступных в прошлом вузов — медицинский — трудно было попасть даже с четверками, Сегодня на платное отделение принимают практически всех несрезавшихся. Такое же положение в других вузах.
Кстати, если ориентироваться на так полюбившийся нам опыт США и Европы, то там система приемных экзаменов в высшие образовательные заведения давно изжила себя. Принимают практически всех желающих, но уже на первой сессии жестко отсеивают. У нас, позаимствовав первую часть этой системы, второй полностью пренебрегли. Студенты, ничем не подтвердившие свою состоятельность (не материальную, разумеется), продолжают благополучно переходить с курса на курс и получают вожделенный диплом. Что выигрывает от этого экономика страны, ее культура, здравоохранение, образование и в конечном счете каков выигрыш общества от этого насаждения так называемых “специалистов” во все сферы его жизнеобеспечения?
Если же опять обратиться к опыту США и Европы, то там плохой студент если и доучиться до диплома, то все равно в жестких условиях рынка ни один работодатель не возьмет его в ущерб своему бизнесу. У нас же все решают полезные связи и деньги. Так что хорошо обеспеченному неучу работа всегда найдется, чему мы имеем множество примеров.
И, наконец, главная издержка нашего высшего образования. Госзаказ, который спускает государство вузам и который, по идее, должен отражать его реальные потребности в специалистах того или иного профиля, берется “с потолка”, по сути, ничего не отражает и потому никаких кадровых проблем не решает. По какому принципу, к примеру, все эти годы спускается госзаказ на подготовку специалистов в медицинской сфере? В то время как столица перенасыщена специалистами, марзы испытывают острую нехватку педиатров, хирургов, фтизиатров, онкологов, реаниматоров, инфекционистов. Эта ситуация продолжается из года в год без всяких изменений к лучшему. Между тем, используя госзаказ в клинординатуре как мощный стимул привлечения в эти специальности, можно развязать несколько очень болевых узлов.
По свидетельству специалистов, по причине низкого спроса у нас не готовят мостостроителей, энергетиков, биологов, сейсмологов, геологов, археологов — образовательное одеяло перетянули на себя юристы и экономисты. Совершенно ясно, что государство, не имея больших средств, пока не в состоянии дать образованию достаточно денег для его широкомасштабного реформирования. Сегодня, к примеру, бюджет платных услуг в вузах вдвое превышает объем госфинансирования.
Но, с другой стороны, чем меньше денег, тем разумнее их надо тратить — на самые первостепенные нужды. Одна из них, по общему мнению, — реанимация среднего специального образования, обеспечивающего страну мастерами широкого профиля, грамотными ремесленниками, отсутствие которых мы сегодня так остро ощущаем.
“Гонение за дипломом” даже в глубинке, общедоступность вузов, по сути, ликвидировали эту важнейшую, поистине народную отрасль образования. К счастью, по словам министра образования и науки Армена Ашотяна, уже предприняты реальные шаги по реанимированию средне-специального образования. В стране будут открыты колледжи — два в столице и по одному в каждом марзе. Причем специализация колледжа будет выбрана с учетом специфики данного марза. Делается это для того, чтобы будущие выпускники были широко востребованы на местах. Это поможет решению и социальных проблем — сокращению безработицы и постепенной ликвидации бедности. Уже начат ремонт в старых зданиях ПТУ, разработаны новые программы обучения, подбираются кадры педагогов. Словом, дело сдвинулось с мертвой точки и новые колледжи помогут преодолеть “вузовский ажиотаж”, который пока никак не способствовал приумножению духовных ценностей, которыми всегда была богата Армения.

В свое время лицензии на открытие частного вуза раздавались с легкостью всем желающим. Помнится, в числе ректоров был даже сторож. В интервью, которые в те годы давали “распространители” этих лицензий, они утверждали, что само время проведет естественный отбор, выживут только самые жизнестойкие и лучшие, остальные умрут своей смертью.
Но поскольку сам процесс тотального вовлечения молодежи в вузы независимо от уровня способностей, интеллекта и желания учиться был сам по себе неестественным, то и естественного отбора так и не произошло. Не только выжили все, в том числе и те медвузы, выпускники которых затруднялись сказать, с какой стороны у человека сердце, но к ним прибавились новые, ничуть не превосходящие их качеством обучения и исповедующие тот же принцип “Плати — и забирай диплом”. Спохватились, когда процесс зашел слишком далеко. С опозданием мы поняли, что, возможно, элитарность высшего образования, в сущности, нисколько не ущемляет ни права человека, ни принципы демократии. Высокий интеллект — это не ширпотреб, а, как говорится, “штучное производство”, штамповать его пачками невозможно и себе во вред. Просвещенная Германия это поняла раньше других и первой реализовала принцип отбора элитарных вузов, выбрав 9 из общего числа.
Сегодня, по словам министра, в стране вырабатываются механизмы стимулирования качества. Один из них — это отзыв лицензий, о котором постоянно твердили чиновники, но реально стали осуществлять только в прошлом году, отобрав лицензии у ряда частных вузов. Еще один стимул — это грантовое финансирование хорошо зарекомендовавших себя вузов.
— Нужно менять стереотипы, которые утвердились в эти годы в сознании населения, считающего, что образование — это только высшее, — считает министр.
Кстати, далеко не однозначно был воспринят и проект о том, что стипендии будут сняты. Многие студенты, особенно приезжающие из сел, утверждают, что без стипендии они просто не смогут добираться до города — не хватит денег на дорогу. Между тем, по мнению А.Ашотяна, небольшие стипендии реальных затрат молодых людей покрыть не могут, зато помогут создать страховой фонд для получения добротного образования перспективных студентов, не имеющих для этого необходимых средств. Но, как заверил министр, вопрос этот будет широко обсуждаться в вузовских коллективах и на первом этапе будет внедрен в 1-2 вузах в форме пилотного проекта. А там посмотрим…

Проблема вуза нерешаема без школы, которая также нуждается в реформировании. Министр считает, что единый госэкзамен состоялся и процесс, как говорится, пошел. И одно из главных его преимуществ в том, что уровень общественного недовольства заметно снизился благодаря широкой гласности ЕГЭ.
В нынешнем году впервые выпускные экзамены будут проходить не под эгидой министерства, а Центра оценки и тестирования, который напрямую подчинен правительству.
Прошлогодние ЕГЭ хоть и порадовали высоким уровнем гласности, но зато поразили низким уровнем знаний абитуриентов по многим предметам. Укрепившийся в нашем сознании принцип, что без репетиторов поступить в вуз, особенно государственный, невозможно, привел к тому, что школьники на завершающем этапе образования практически не посещают школу, целиком переключаясь на занятия с репетитором.
Таким образом, те, кто имеет возможность оплачивать услуги частных преподавателей, изначально получают преимущество перед теми, кто такой возможности не имеет. Решить эту проблему социального неравенства может только качественно высокий уровень старшей школы — завершающий, самый важный этап среднего образования. В настоящее время в Армении действуют 48 старших школ, в нынешнем году откроются еще 40. Общее их количество предусмотрено довести до 150.
Сознавая важность этой проблемы, Национальное собрание Армении на днях организовало слушания по проблемам старшей школы, дающей детям специализированное образование. В них приняли участие депутаты, директора и преподаватели как столичных, так и марзовских школ.
По словам министра, гарантировать получение специализированного образования во всех 1400 общеобразовательных школах Армении каждому ученику невозможно, но планируемые 150 школ — реальный шаг к достижению главной цели — повышению качества среднего образования. С этой целью внедряется и институт сертифицирования директоров школ. Отныне, для того чтобы возглавлять школу, нужно пройти экзамен и подтвердить свои знания. Только после этого можно получить сертификат и уже в качестве кандидата в директора участвовать в выборах.
Процесс реформирования старших школ — довольно сложный и затратный. Всемирный банк, поддерживающий эту реформу, выделил Армении на ее осуществление кредит в размере 1,6 млн долларов, 400 тысяч долларов предоставит госбюджет.

В интервью “НВ”, данном летом прошлого года, министр образования и науки Армен Ашотян заявил, что задача образования — выполнять два заказа — экономики и общества. Это бесспорно. Но в какой мере эта задача выполняется сегодня?
В избытке штампуя экономистов, юристов, программистов, специалистов иностранных языков, стоматологов и фармацевтов, наши вузы работают на сиюминутный спрос рынка. Между тем из-за низкого уровня востребованности мы рискуем лишиться историков, географов, биологов, “политехников”, астрофизиков, физиков. Еще не так давно эти отрасли приносили мировую славу маленькой Армении. Ориентируясь только на сегодняшние потребности рынка, мы закрываем двери в наше научно-техническое завтра. Мы перестаем верить в индустриальное возрождение Армении. Мы сознательно обедняем себя на целый пласт культуры, который закладывался в течение многих лет.
Роль образования в сохранении и приумножении этих ценностей огромна. И в этом смысле недавнее обращение парламента и спикера к проблемам высшей школы внушает определенные надежды…