“Если бы ты видел их лаборатории, ты бы не спросил, вернусь ли я”

Архив 201126/11/2011

То, что наука переживает далеко не лучшие времена, известно давно. Ситуация меняется, но исключительно не спеша и не очень заметно. Проектом бюджета на 2012 год сфере науки правительством предусмотрено 108,5 млрд драмов. Как отметил министр образования и науки Армен Ашотян, средства эти будут равномерно распределены для тематического, целевого и базового финансирования.

Насколько достаточна эта сумма, то есть всего 0,2% от ВВП, для содержания науки? Отметим, что в России, например, сфере науки выделяется до 1,4% от объемов ВВП, в Украине — до 1,2%, а в Израиле — все 9%.

По мнению декана физико-технического факультета РАУ Айка САРГСЯНА, этих 0,2 процента, конечно, недостаточно, должно быть как минимум 3-4% от объема ВВП. “В противном случае о науке мы всегда будем говорить в прошедшем времени”, — отмечает Айк Саргсян.
Завкафедрой теоретической физики Ереванского госуниверситета, академик, профессор Эдвард ЧУБАРЯН за 53 года университетской деятельности успел увидеть, как подъем, так и спад физики как науки. “Моему поколению повезло в том плане, что мы стали специалистами по физике именно в период интенсивного развития научных исследований в Армении, когда уже был Институт физики и существовала Бюраканская обсерватория. “В те годы на физическом факультете были целых 8 кафедр, к сожалению, в 80-90-ые годы произошел заметный спад”.
Причина неэффективности науки в разных странах трактуют по-разному. В Армении этот процесс связывают с развалом СССР. Профессор Чубарян считает, что подобная ситуация с физической наукой зафиксирована едва ли не во всем мире, и приводит слова одного из ведущих физиков Бориса Болотовского. “Понижение уровня науки Болотовский считает нормальным явлением. По его словам, наука не может сегодня развиваться так же, как она развивалась в 60-70-ые годы. Человечество, видимо, не привыкло к таким резким изменениям, и нужен период покоя, чтобы осознать и оценить все, что сделано. Нам надо осознать, до чего мы дошли и в каком темпе имеет смысл продолжать. Я не вполне очень придерживаюсь этого мнения, потому что в последние годы мы стали свидетелями бума в науке вообще, например, в информационных технологиях. Видимо, наука развивается сейчас не в области физики, а в других областях”.
Основной ресурс развития науки, инноваций и высокого уровня образования — это научные кадры, человеческий потенциал. А сохранение и развитие этого потенциала отвечают интересам страны и обходятся намного дешевле, чем его восстановление. “Армения — та страна, где есть большой потенциал для развития науки, — утверждает профессор Чубарян. — Я не очень доволен нашими студентами, но даже среди них есть яркие личности, которые намного выше по уровню развития, по умению думать, чем в мое время. Мы были более ограниченными. Однако, к сожалению, таких студентов становится все меньше и меньше”.
Эдвард Чубарян считает, что причина этого заключается в том, что школа не дает того необходимого, что обязана давать. Не все реформы, проводимые в школьном образовании, приносят хорошие плоды. До сих пор никто не задумывается о том, стоило ли вообще переходить на новую 12-летнюю программу обучения? “Нынешнюю школьную программу дети могли бы освоить и за 10 лет. Ведь чем раньше человек, решивший посвятить себя науке, будет заниматься ею, тем больше это пойдет и ему, и обществу на пользу”, — говорит Чубарян.
По мнению старшего научного сотрудника кафедры теоретической физики ЕГУ Вадима ОГАНЯНА, наука с каждым годом стареет. И очень мало желающих посвятить себя науке. “Для того чтобы человек пошел в науку, он должен быть очень сильно мотивирован. Но такой мотивации нет прежде всего потому, что престиж науки сильно девальвирован, финансовое обеспечение практически нулевое. То есть человек, который более или менее грамотен, знаком с естественными науками, с математикой, предпочитает устроиться в какой-нибудь фирме программистом и получать 700-800 тысяч драмов в месяц, чем заниматься малооплачиваемой наукой. И этот достаточно простой путь проходят очень многие неплохие студенты”, — отметил Вадим Оганян.
Из-за низкой зарплаты, а также недостаточного обеспечения приборами и материалами, физическая наука не является престижным занятием, молодежь не может реализовать свой потенциал. Самые же активные и способные из молодых, приходя в науку и повысив квалификацию, стремятся уйти в другую сферу деятельности или уехать за рубеж. Со всеми вытекающими последствиями.
“Сейчас только в одном Цюрихском техническом университете учатся восемь (!) студентов из физического факультета ЕГУ. Уезжая, они изначально знают, что не вернутся. И никто не может упрекнуть их в этом. Понятно, что не все люди могут и должны творить, но тех, которые способны создавать, государство просто обязано обеспечить всем необходимым. Иначе мы потеряем самое ценное — научный потенциал. В конце концов, это престиж и будущее страны”, — добавил Оганян.
По мнению профессора Чубаряна, даже заканчивая аспирантуру, наши физики все равно не хотят связывать свое будущее с физикой, в том числе преподавательской деятельностью. Они идут в информационные технологии только потому, что там значительно лучше платят. И это естественно. А то, что научный сотрудник получает в университете, просто смешно, отметил он.
“Еще в 1965 году была опубликована статья одного из создателей квантовой электродинамики Фримена Джона Дайсона, которая называлась “Физика и математика”, то есть о взаимоотношении этих двух наук, — говорит Айк Саргсян. — В конце он пишет: “Я должен поблагодарить всех политиков, которые, несмотря на массу критики, все-таки решили выделить деньги на создание Центра ядерных исследований в Женеве (ЦЕРН). Я убежден, что когда умные люди в большом количестве собираются в одной месте, они обязательно изобретут нечто, что потом принесет огромную прибыль”. Эти слова оказались пророческими. Именно так и произошло с Интернетом, созданным в ЦЕРНе и который за один год покрыл те расходы, которые были тогда выделены на создание Центра”.
Айк Саргсян также отмечает, что даже те страны, которые далеки от высокого уровня науки, в какой-то момент понимают, что если нет этой научной основы, то страна начинает деградировать и разрушаться. “В конце концов, нашим госмужам надо понять, что если в стране существует нормальная наука, то эта страна также обладает боеспособной армией. Это элементарно: если есть высококлассные специалисты, то они подготавливают серьезное поколение с высоким уровнем развития. Сегодня же я боюсь, что в будущем мы можем стать перед фактом, что наши военнослужащие не могут обслуживать сложную военную технику по той причине, что не обладают достаточными знаниями. Понятно, это прямым образом отразится на боеспособности армии”.

В 2008 году по инициативе премьер-министра Тиграна Саркисяна в Армении был создан образовательный Фонд “Луйс” для финансового обеспечения армянских студентов, проходящих обучение в зарубежных вузах. “Трудно сказать, насколько полезно и необходимо обучение наших студентов за рубежом, — говорит профессор Чубарян. — Во-первых, в каждой стране свои особенности. Например, в США уровень образования высок, но в то же время найдутся выпускники университетов, которые могут и половины того не знать, что знают наши. Все зависит от индивидуума. Ну а во-вторых, со студентами не подписывается договор, обязующий их вернуться на Родину”.
В этой связи профессор Эдвард Чубарян считает, что необходимо поставить жесткое условие: если студент не возвращается, он должен непременно вернуть деньги, которые были потрачены на него. Однако правительство решило, что деньги возвращать не надо, поскольку наука развивается во всем мире, а не в отдельно взятой Армении. Весьма странная логика. В.Чубарян привел весьма характерный пример: из девяти студентов 2 курса магистратуры физического факультета ЕГУ шестеро уже уехали в Швейцарию, Америку и Германию. “То, что они там поступят, я не сомневаюсь, и Фонд их будет финансировать, но это большой риск для самой Армения, которая вполне может их потерять. Когда я спросил моего внука, который учится в аспирантуре в Швейцарии, вернется ли он, он ответил: “Если бы ты видел их лаборатории, ты бы не спросил, вернусь ли я”. Естественно, я замолчал”, — замечает Эдвард Чубарян.
Он также считает, что эффективнее приглашать зарубежных преподавателей, вместо того чтобы студентов навсегда отправлять к ним. Но университет не может себе такое позволить, просто не способен заплатить столько, сколько они у себя получают. По его словам, университету надо дать особый статус. “И если завтра государство решит выделить те средства, которые нам необходимы, то в первую очередь надо будет принимать как можно больше студентов. Потому что чем больше студентов, тем больше будет процент хороших специалистов”.
Наконец, необходимо вести в школах пропаганду науки в целом, что, по мнению старшего научного сотрудника Вадима Оганяна, может сыграть значимую роль. Однако даже средства массовой информации толком ничего не делают для пропаганды образования и науки. “Наши СМИ создали определенный стереотип ученого — это полуголодный, не от мира сего человек, который постоянно жалуется и ходит с протянутой рукой. И мало кто знает, что многие из ученых достойно живут и имеют свою четкую гражданскую позицию. И я очень боюсь, что когда мы начнем понимать, что произошло, уже будет поздно, — отметил декан физтеха РАУ Айк Саргсян. — Одними разговорами ничего не решить. Вопрос надо решать глобально”.

Армине МАРТИРОСЯН