Эхо несмолкаемой колокольни

Архив 201601/12/2016

Исполнилось 90 лет со дня рождения выдающегося Артиста, Народного художника Армении и СССР, академика Григора ХАНДЖЯНА (1926-2000). К этой дате в Центре искусств Гафесчян открыты две экспозиции. Одна посвящена знаменитой росписи-триптиху «Вардананк» и другим монументальным работам мастера, другая – книжному и оформительскому искусству.

Григор Ханджян был разносторонним художником, внесшим огромный вклад в армянское искусство и культуру второй половины ХХ века: в станковую и монументальную живопись, графику, в книжное и декоративное искусство, в проектирование интерьеров. Его энергии хватало даже на общественную деятельность.

 

Он вступил на творческую тропу в самый разгар советского соцреализма и волей-неволей включился в общий процесс. Другого пути не было по определению. Может, именно по этой причине он начал с иллюстрации — она давала простор воображению и возможность импровизации. Отсюда и великолепные листы к национальной классике — к “Ануш”, к “Лореци Сако”. Постепенно книжная и журнальная графика захватывала его сильнее и сильнее. В итоге Ханджян иллюстрировал и оформил десятки книг, вошедших в золотой фонд армянского книжного искусства. Времена изменились, и он стал проектировать книгу целиком. Так появились шедевры: “Раны Армении” Абовяна, геворкэминовские “Баллада о рыбаке” и “Танец сасунцев”, но прежде всего “Несмолкаемая колокольня” Севака. Не просто книги с виртуозно сделанными картинками, а единый организм, цельное художественное пространство, в котором тесно сплавились изображения и текст. Книги, выполненные Григором, расхватывались мгновенно, они действительно становились лучшим подарком, разлетались по всему армянскому миру. Сегодня они библиографическая редкость. Отдельные иллюстрации или их фрагменты нещадно копировались, использовались во вполне прикладных целях — признание было полное и безоговорочное.

Ханджян представлял редкий тип художника-исследователя. Работая над иллюстрациями, картинами, он тщательно изучал эпоху — одежду, оружие, архитектуру вплоть до малейших деталей. Отсюда и совершенная достоверность его работ, всех, в основе которых конкретный исторический пласт. Будь то старая армянская деревня или Аварайрская битва. Прямым попаданием в нерв общественного сознания стали иллюстрации к “Несмолкаемой колокольне”. Он завершил их в 65-м, когда исполнилось полвека геноциду 1915 года, и показал их на выставке. Никогда до того Дом художника не видел такого массового зрителя. Не посмотреть ханджяновские листы к севаковской поэме было едва ли не дурным тоном. А посмотреть было что!

Черно-белые листы хватали за живое тончайшими оттенками чувств — до высокого трагизма. Это было, пожалуй, первое в советское время обращение поэта и художника к национальной катастрофе. Неординарный шаг. Народ это оценил. Поэма, изданная с иллюстрациями Ханджяна, получила несколько престижных наград (как многие его книги), но, главное, стала достоянием национальной культуры.

В 58-м Ханджян впервые выехал за границу — в богом забытую Албанию. Творческая командировка — так это называлось. Сотни набросков — от крошечных кроков до крупных рисунков, акварели — легкие, быстрые, элегантные. Абсолютное мастерство рисовальщика с острым глазом и безошибочной рукой. Сегодня трудно представить молодого художника, делающего такие рисунки, — не те времена, не то искусство. В дальнейшем он немало поездил по миру и всегда возвращался с сотнями рисунков и этюдов — это стало образом жизни. В дальнейшем многие обращались в станковую графику, как мексиканский цикл “Где ты, сын божий?” Не графические листы, а прямо кадры, снятые продвинутым камерменом: тончайшие градации светотени, смелые киноракурсы. Графический неореализм.

Именно в графике Варпет — есть все основания так называть Ханджяна — позволял себе быть максимально раскованным и свободным, забыть, может быть, о своих академических и прочих регалиях, о высоких наградах — приятных, но в известной мере довлеющих. Положение обязывает — об этом знали еще древние. В рисунках Григора Ханджяна кипят неприкрытые чувства и страсти — карандаш и кисть непринужденно летают по поверхности бумаги, запечатлевая малейшие нюансы эмоций персонажей и самого автора. Безукоризненное, профессиональное мастерство, не признающее никаких преград и норм. В его графике нет и намека на легкую манерность, которая заметна в его сюжетных картинах.

 

Одним из высших достижений Варпета стал “Вардананк” (1985) — вначале картоны к гобелену, позже — монументальное полотно и, в конце концов, роспись в одном из залов Каскада. Картоны, показанные в Доме художника, как некогда иллюстрации к Севаку, вызвали волну чрезвычайного интереса даже у тех сограждан, которые были вне искусства. Много дней в залах стояла плотная толпа, люди не уходили часами — такого не было никогда. Ханджяновское искусство было востребовано массами, оно звучало в унисон патриотическим чувствам, подчас спрятанным глубоко в подсознании.

Публицистика в той или иной мере присутствовала в творчестве Ханджяна в течение десятилетий — к примеру, в той же “Несмолкаемой колокольне”. Бойцовские качества художника ярко проявились в серии “И это в наше время!” (1972-1973) — война, голод, наркотики, насилие, тюрьмы. И хотя чисто внешне эти ужасы относились как бы к чуждому нам миру, они вполне созвучны и советским реалиям разных лет, да и нашим дням. Вплоть до наших дней. Философских обобщений и глубины он достиг в триптихе “Сумгаит”, “Арцах”, “Спитак” — минимум средств, минимум предметов. Варпет постепенно перешел к более лаконичному, образному языку. Натюрморты, которые он рисовал всю жизнь, становились более отстраненными, глубокими, образными. Натюрморты, требующие известного напряжения ума: не просто красивые, но с умыслом, рассчитанные на пытливого зрителя. Часто он изображает художнический инструментарий — холсты, кисти, краски, гипсы — свой мир, близкий и знакомый. Среди них и серия натюрмортов “Любимые картины”, посвященные не столько картинам, а мастерам прошлого, с которыми художник ощущал духовную близость. Врубель, Дега, Вермеер, Микеланджело, Суренянц, Поллайоло… Фрагмент картины, кусок рамы, карандаш, палитра, бумага… Лаконично и емко. Натюрморты-символы.

Последняя работа художника-труженика отмечена 2000 годом. Древний армянский крест с Христом и несколько белых роз. Она осталась незавершенной…

Он смотрел на мир сквозь стекла очков, его пронзительный проникающий взгляд видел и понимал все, что происходило вокруг. Многое из того он осмыслил и донес до своего зрителя. Он воздвиг свою несмолкаемую колокольню.