Джаз и вся жизнь Георгия Гараняна

Архив 201421/08/2014

Исполнилось 80 лет со дня рождения легенды джаза, виртуозного саксофониста и композитора Георгия ГАРАНЯНА (1934-2010). Юбилей широко отметили в России — были проведены концерты, вечера, по разным телеканалам были показаны записи его концертов, интервью, а также документальный фильм “О времени и о себе”. К большому сожалению, армянское телевидение самым необъяснимым образом оказалось вне игры.

Каждый мало-мальски интересующийся джазовой музыкой знает этого культового человека — Георгия Гараняна, сына беженцев из Западной Армении. Поистине он был самородком, ведь, не имея музыкального образования, он добился, пожалуй, всего, что было возможно в советской стране, вплоть до звания Народного артиста России и лауреата Госпремии (впервые в джазе). А профессиональных наград и премий и вовсе не счесть — он был лауреатом многих международных джаз-фестивалей, а за запись CD с американской группой “Орегон” номинирован на премию Грэмми. Целых 13 лет он руководил ансамблем “Мелодия”, который играл, в частности, советскую музыку в джазовой обработке. Отсюда и огромная популярность. Один только факт: первая же пластинка была продана в количестве 4 миллионов экземпляров. За годы работы Гараняна ансамбль записал 16 сольных гигантов!

Гаранян продуктивно работал в области прикладной музыки: написал музыку ко множеству спектаклей и почти к сорока фильмам (“Покровские ворота”, “Рецепт ее молодости”, “Осенний блюз”). Он часто исполнял партию саксофона в кинофильмах, например, в “Бриллиантовой руке”, “Мы из джаза” и др.
В 1986 году Георгий Гаранян вернулся к концертной деятельности, играл в разных составах и даже по предложению Юрия Никулина стал дирижером Цирка на Цветном бульваре и написал множество цирковых сочинений. В 1991 году Гаранян стал предводителем Московского Биг-бенда, к сожалению, плодотворная работа прервалась через несколько лет: прекратилось финансирование и оркестр был “демонтирован”. В 1998-м Георгий Гаранян стал художественным руководителем и дирижером Краснодарского Биг-бенда и поднял его на мировой уровень. Громкие выступления оркестра укрепили его реноме как выдающегося и умелого бенд-лидера.
В 2004 году Гаранян пришел в Российский музыкальный телерадиоцентр и воссоздал ансамбль “Мелодия” — заслуженный бренд. А еще Гаранян создал два учебника по аранжировке — незаменимые пособия для любого музыканта.
Георгия Гараняна считают выразителем идей целого поколения, не случайно его любили и почитали миллионы. Вот так сформулировал место и роль Гараняна президент Московского джаз-ангажемента Юрий Саульский: “Он яркий представитель мейнстрима, во многом определивший само это понятие в практике отечественного джазового музицирования. Гаранян — саксофонист, композитор, аранжировщик, дирижер, прекрасно владеющий всеми этими профессиями, — безусловно, является одной из знаковых фигур современного джаза”. А кроме всего, кроме профессиональных достоинств, он был, по всеобщему мнению, замечательный, добрый, дружелюбный и веселый человек.
Он умер 11 января 2010 года в Краснодаре, куда приехал для совместных выступлений с композитором Мишелем Леграном и городским биг-бендом. Похоронили его на Ваганьковском кладбище в Москве.
16 сентября 2004 года на главной площади России была заложена именная плита — звезда в честь Георгия Гараняна за выдающийся вклад в культуру. В ереванской Аллее звезд армянского джаза места для Георгия Гараняна не нашлось… Казалось, к юбилею о нем вспомнили бы, но, увы…

 

Гаранян о себе

…Джаз — это вся моя жизнь. В те годы, когда джаз играть было нельзя и я работал в эстрадном оркестре, мы собирались с друзьями и играли в домашних условиях, выступали на первых полуподпольных фестивалях. А сейчас джаз — это девяносто процентов моей жизни. Я должен считать себя счастливым человеком, ведь даже в Америке — на родине джаза — людей, которые зарабатывают себе на жизнь только джазом, считанное количество… В классической музыке все определено и расписано. А джаз, прежде всего — искусство импровизации. Игра джазового музыканта зависит и от профессиональной подготовки, и от настроения, и от партнеров, и, конечно, от аудитории. Это вызывает необыкновенный эмоциональный накал.
Я пришел к джазу очень сложным путем, практически как все в то время. Потому что в джазе в мое время профессионалов не было, не было людей, которые закончили какое-то музыкальное заведение и пошли в джаз. В основном это были инженеры, ученые, физики, химики, один даже был друг мой, который со мной в “Восьмерке” играл, Эрик Дибай, после того как развалился ансамбль, он стал директором обсерватории.
Вот такой контингент был среди джаза. А те, кто учился в музыкальных всяких заведениях, им, к сожалению, запрещалось играть в джаз, могли и выгнать. На примере Коли Капустина, замечательного джазового пианиста, сейчас прекрасного джазового классического композитора, так вот его выгоняли из консерватории.

***
…Фестиваль молодежи и студентов 1957 года сломал ситуацию наоборот. Мы получили оркестр Юрия Саульского, в котором я тоже участвовал и многие мои коллеги, известные джазовые музыканты, получил серебряную премию, я не помню, медаль это была или диплом, черт его знает, давно это было. Незамедлительно после этого в журнале “Крокодил” появилась жуткая статья о том, что такой джаз нам не нужен.

***  
Я поначалу окончил Станкоинструментальный институт имени Иосифа Виссарионовича Сталина, инженером широкого профиля стал, ни одного дня не работал, пошел сразу в музыкальные коллективы. А когда меня приняли на радио в оркестр Людвиковского, то там без диплома работать нельзя было. Я окончил курсы при консерватории, были такие курсы дирижеров, которые вел Даниил Абрамович Браславский. Этот диплом у меня до сих пор сохранился, он дал мне возможность дальше работать на радио и в других профессиональных коллективах.

***
Раньше было как: играет джаз новенький, ему говорят: нет, парень, ты очень играешь немодно, это не Колтрейн, а у нас только Колтрейн. Или потом стали говорить: нет, у нас теперь только джаз-рок. Сейчас время совершенно другое. Мне кажется, не стоит ополчаться на кого-то, на каких-то представителей, как говорят, мейнстримовских монстров или, допустим, на тех же джаз-роковцев. Самая главная задача сейчас — играть хорошо. Ведь во всем мире так. Безразлично, в каком ты стиле играешь — от ветхого диксиленда до современного, даже не знаю, как это назвать, неважно. Играй хорошо, вот и все. Тебя заметят и обласкают и будут говорить ласковые слова.

***
Вначале у меня был оркестр для черной работы. Сегодня джаз, завтра эстрада, потом приходит Шнитке и говорит: давай Первую симфонию играть. Потом приходит Марик Минков и говорит: давай запишем детскую пьесу. И мы все это делали. Мало того, пришел один человек с Малой земли и говорит: 19 декабря у Леонида Ильича день рождения, осталось две недели, надо записать два диска. Записали. Вот что такое черный оркестр.

***
Парижская запись Высоцкого — это не со мной. Он мне потом рассказывал, я слышал эту запись. Собрались музыканты французские, которые нашей музыки не особо знают, два гитариста, басист, вот такой малый ансамбль, и они просто записали аккомпанемент для него. Он считал своим достижением те два диска, которые мы с ним записали. И мало того, перед смертью еще хотел продолжить эту серию. Сколько бедного Володю ругали за то, что он и не композитор, и ничего, только бард. Ничего подобного. Мелодии, которые он сочинил, очень многие до сих пор живут и это о чем-то говорит. Потому что у бардов, как правило, мелодия не сохраняется.

Друзья о Гараняне

Владимир ПРЕСНЯКОВ-старший (саксофонист, композитор, заслуженный артист России):
— Георгий Арамович — один из самых удивительных людей в моей жизни. Я смотрел на него как на Бога. Он всегда оставался примером для подражания. Я поражался его энергии. Гаранян старше меня на 13 лет, но жил так активно, как будто ему не было и сорока.
На самолетах летал не меньше, чем летчик гражданской авиации. Сегодня он в одном городе, а завтра уже выступает в другом. А еще он успевал руководить несколькими оркестрами, сочинять музыку, писать аранжировки. И при этом всегда оставался позитивным, оптимистичным человеком. Очень доброжелательно настроенным абсолютно ко всем людям. К нему мог подойти с каким-нибудь вопросом незнакомый музыкант, и Георгий Арамович никогда не отделывался коротким ответом, а всегда отвечал обстоятельно и подробно.
Гаранян никогда не кичился своей славой и с первого нашего совместного выступления сказал, чтобы я обращался к нему не по имени-отчеству, а просто Жора. Между прочим, и на моего сына он тоже оказал влияние. Однажды Георгий Арамович мне позвонил и предложил Володьке спеть песню к фильму “Остров погибших кораблей”. Они поехали в студию на Мосфильме, и так Володя спел свою первую песню в кино.

Аркадий АРКАНОВ, писатель:
— Мы с Жорой знакомы с 60-х годов. Когда я студентом научился играть на трубе, однажды оказался вместе с ним в одном ансамбле, игравшем на танцах в общежитии медицинского института. Я помню Жору по всем его коллективам. Начиная с самого первого — “Золотой Восьмерки”, в которую, кроме Гараняна, входили Бахолдин, Зубов, Зельченко и другие.
Он никогда не стоял на месте, постоянно развивался, рос. В самых разных направлениях не только как музыкант, но и как композитор и дирижер. Меня с ним связывает очень много теплых воспоминаний. Когда в 2004 году на сцене тогда еще не разобранной “России” праздновали его 70-летие, я спел сочиненную мною на мелодию “Мекки-нож” песню.
И подарил ему замечательную техасскую ковбойскую шляпу, которую он тут же надел. И незадолго до его внезапного ухода из жизни Жора мне как-то сказал: “Аркан, твоя шляпа у меня на самом видном месте, когда я хочу себе поднять настроение, я ее одеваю и смотрю в зеркало”.

Игорь БРИЛЬ, пианист, народный артист России:

— Наше первое знакомство состоялось в начале 60-х. Тогда же я впервые услышал его знаменитую “Балладу”. Прошло много лет, но вот чувство, которое у меня возникло, когда впервые зазвучала эта потрясающая музыка, живет во мне до сих пор. Мне бесконечно импонировали в нем профессионализм, доброта и легкость в общении. И мне Жоры очень не хватает. Я до сих пор часто о нем вспоминаю.

Анатолий КРОЛЛ, пианист, композитор, бенд-лидер, народный артист России:
— Профессиональные и человеческие воспоминания о Гараняне остались очень светлые и добрые. Для моей музыки к фильму “Мы из джаза” он записал несколько партий для саксофона.
У руководителя оркестра — всегда непростая роль. Надо быть на голову выше, чем остальные музыканты, ведь убедить их в своей правоте какими-то административными средствами невозможно. И во всех своих оркестрах Гаранян с этой задачей справлялся просто блестяще. Георгий Арамович музыкант имиджевый, он не просто играл, в каждую запись вносил свою неповторимую лепту. У него были узнаваемый звук, тембр. Его саксофон становился частью образных планов многих кинокартин.
Гаранян являлся настоящим художником звукового образа, далеко не каждому музыканту дано иметь столько содержательности в самом звуке инструмента. Георгий Арамович был очень добрым и отзывчивым человеком. По просьбе своих друзей он часто приезжал на различные фестивали в российской провинции, хотя легко мог найти куда более выгодные мероприятия. А еще… это был такой человек, которого невозможно представить без улыбки.

Алексей КОЗЛОВ, саксофонист, композитор, народный артист России:
— Для меня Жора Гаранян был старшим товарищем и примером для подражания. Он всегда все делал раньше не только меня, но и других музыкантов. Это был его принцип — быть первым, что всегда меня восхищало. Он первым научился аранжировке для биг-бенда, он первым оставил профессию инженера и пошел в профессиональные джазмены, на что многие не решались.
Он первым среди московских саксофонистов начал играть, используя всю систему мышления Чарли Паркера. И был одним из тех, кто зародил московский послевоенный джаз, построенный на американских стандартах. Он первым освоил электронику, звукосниматели и эффекты для игры на саксофоне с использованием различных процессоров.
Мы с ним дружили еще с 50-х годов. Жора был очень добрым человеком, и он с удовольствием многим помогал. Мне он тоже очень помог, когда специально для “Арсенала” написал пьесу “Эпилог” и мы ее записали на Гостелерадио вместе с симфоническим оркестром.
Гаранян тогда уже был признанным мастером, руководителем государственного ансамбля “Мелодия”, а “Арсенал” еще считался полуподвальным коллективом. И вот эта наша работа помогла убедить все музыкальное начальство в том, что “Арсенал” может играть приемлемую для руководства музыку. У меня до сих пор хранится видео, где мы вместе с Жорой играем его сочинение.

Борис ФРУМКИН, народный артист России:
— Благодаря Георгию Арамовичу я получил первое в своей карьере серьезное предложение, и попал в знаменитый оркестр Всесоюзного радио и центрального телевидения. Я заканчивал служить в армии, и одна знакомая организовала мне встречу с Георгием Гараняном.
Отношения с Жорой у нас были прекрасные, особенно памятно мне то время, когда мы вместе работали в ансамбле “Мелодия”. В загранпоездках мы с ним всегда жили в одном номере, хотя очень друг от друга отличались. Я сова, а он жаворонок. Жора засыпал всегда раньше 12-ти, а я еще долго ходил по номеру, тихонечко смотрел телевизор.
Но зато утром он вставал часов в семь, брился, умывался, а уже часов в восемь я начинал слышать его вздохи, и чувствовал, что он уже просто дождаться не может, когда я проснусь, чтобы рассказать мне что-нибудь. А я уже и не сплю, но глаза еще слипаются и мне так не хочется вставать, но я слышу, как Жора вздыхает, делаю над собой усилие и говорю: “Ну ладно, я не сплю”. — “Ну вот, а я тебя уже заждался”, — всегда восклицал Жора.

Елена ОЛЬШАНСКАЯ, пресс-секретарь Уголка Дурова:
— Я работала пресс-атташе в цирке Никулина, когда Георгий Арамович был руководителем и дирижером оркестра цирка. Между прочим выступление циркового оркестра обладает своей спецификой, отличающейся от обыкновенного концерта. Оркестр должен очень точно сопровождать цирковые номера, которые не всегда исполняются одинаково, а зачастую слегка варьируются. И дирижеру необходимо все внезапные изменения в программе очень точно улавливать и отслеживать. Георгий Арамович с этой задачей блестяще справлялся, и созданный им оркестр до сих пор сопровождает программы в Цирке на Цветном бульваре. Гаранян мне запомнился человеком интеллигентным, обаятельным, обладающим чувством собственного достоинства. А еще очень доброжелательным и скромным. Например, обедать он ходил не в какой-нибудь ресторан или кафе, которых на Цветном бульваре достаточно, а в нашу цирковую столовую. И мне не раз доводилось видеть этого великого музыканта, одного из лучших московских джазменов, автора музыки к “Покровским воротам” и другим фильмам, стоящим в очереди вместе с артистами и самыми рядовыми работниками цирка.

Узбекский плов
по армянскому рецепту

Друзья всегда любили бывать у Гараняна дома. Обычно хозяин угощал блюдами собственного приготовления. По праздникам, но часто без особого повода. Такой уж был человек. Особенно ему удавались армянская толма и различные пловы. Отрывок из интервью музыканта и его жены — тележурналистки Нелли ЗАКИРОВОЙ — иллюстрирует “домашнего” Георгия Гараняна.
Нелли: — Я полуузбечка-полутатарка, выросла в Ташкенте, там закончила факультет журналистики. В этом городе научилась готовить много блюд, кое-что из этого теперь умеет делать и мой муж. Особенно у него получается узбекский плов, толма и азербайджанский суп.
Георгий: — Помню, как-то наши друзья заказали в ресторане такой суп и были разочарованы тем, что он оказался совсем не таким вкусным, как у нас. Я им сказал, что так и должно быть. Где еще можно попробовать суп от народного артиста? Ну а Неллино фирменное блюдо — казан-кабоб.
Нелли: — Это чудное блюдо меня научили готовить во время моей практики в газете “Ферганская правда”.
— Ваша квартира со вкусом обставлена. Кто из вас тут руководил?
Георгий: — Мы оба. Когда в квартире шел ремонт, то мы поочередно приезжали, привозили материалы и давали распоряжения рабочим. Причем я говорил одно, а Нелли — другое. Строители были в недоумении.
— Чем же все кончилось?
Нелли: — После долгих споров пришли к консенсусу. Правда, мне очень хотелось, чтобы кухня была покрашена поярче, но муж с дочерью устроили обструкцию. Жора сказал: “Ты хочешь из кухни сделать узбекский халат, мы тебе этого не позволим”.
— Как вы познакомились?
Георгий: — Нас познакомил мой хороший приятель, один из самых известных аукционистов в России Арсений Лобанов. Отношения довольно быстро перетекли в брак. Я Нелли сразу сказал, что колбасы и всего остального у нее будет сколько угодно, а на цветы не надо рассчитывать — я не по этой части.
— Так-таки в ваших отношениях не было ни одной романтической истории?
Георгий: — Боюсь, мой ответ вас разочарует. Я не романтик.
Нелли: — Жора, как всегда, скромничает. Например, как-то я прилетела к нему на гастроли в Брюссель. У Жоры был концерт, и мы договорились, что я сама возьму у портье ключи и поднимусь в номер. Когда зашла в его комнату, то застыла от удивления, стол был завален неимоверным количеством коробочек с шоколадными конфетами. А конфеты — одна из моих слабостей. Я была в полном восторге!
Меня очень трогает, что Жора интересуется всем, что я делаю. Он хочет знать обо мне все. Даже не представляю себе, возможно ли, чтобы по телевизору шел какой-нибудь мой репортаж, а Георгий его не посмотрел. Он обязательно должен оценить все, что я снимаю. Чаще всего замечания бывают о качестве звука: “Тебя ужасно записали. Что, звукорежиссер не слышит, как срезали все верха?” Хотя по поводу содержания нарекания тоже бывают. У него есть нормальное мужское желание, чтобы все в моей жизни исходило от него. Например, когда попросила его научить отправлять письма по электронной почте, он сказал: “Давай я сам отправлю”. Или: когда едем за границу и я заявляю, что мне нужно взять с собой словарик, Георгий возражает: “Я сам буду твоим словариком”. Какой женщине не понравится?!
— Георгий Арамович, вы — армянин, человек восточной крови. Случаются ли в семье бурные выяснения отношений с битьем посуды и прочим?
Нелли: — Нет. Даже в первые годы семейной жизни во время ссор тарелки не били. Хотя порой отношения выясняли эмоционально. У Георгия Арамовича была еще одна квартира, куда он уходил “зализывать раны”. Проходило несколько дней, мы мирились, он возвращался. Помню, однажды мы с дочкой поехали в такой ситуации к нему и купили букет роз, показавшийся нам романтичным. Помирились. А потом выяснилось, что он цветы терпеть не может.
Георгий: — Все это, к счастью, осталось в прошлом, в последнее время таких глобальных ссор уже не происходит. Дочь Вероника недавно критически заметила, что наши отношения перешли в стадию вялых перебранок и мы, по ее словам, “и поссориться-то как следует не можем”.
— Георгий Арамович, жена помогает вам в работе?
Георгий: — Нелли часто помогает мне с аннотациями к альбомам, составлением программ… Она мой творческий партнер. И, конечно, для меня очень важна ее поддержка. Я играю по всему миру, но самые важные выступления — это концерты, на которых присутствует Нелли.
— Как поживает ваш краснодарский биг-бенд?
Георгий: — Хорошо. Мы выступаем в престижных залах, ездим на гастроли. Сегодня краснодарский биг-бенд — это уже марка. Недавно записали два альбома: Just for Fun (Только для развлечения) и When You Are Smiling (Когда ты улыбаешься).
— Сколькими биг-бендами вы сейчас руководите?
Георгий: — Могу попасть в Книгу рекордов Гиннесса. Я единственный дирижер, который руководит одновременно тремя биг-бендами. Кроме краснодарского, это оркестр Олега Лундстрема. Олег Леонидович, к сожалению, уже почти не может выходить на сцену и тем более дирижировать. И вот этот великолепный, с давними традициями оркестр поручили мне. Впрочем, с подавляющим большинством его участников мне не однажды приходилось выступать на различных площадках. Вдобавок я вновь собрал свой прежний коллектив “Мелодия”.
— С его старыми участниками?
Георгий: — Не совсем. Сейчас там играют братья Михаил и Андрей Ивановы, Виктор Гусейнов, Виталий Головнев, Дмитрий Севастьянов. В этом году “Мелодия” отмечает 30-летний юбилей, к которому мы уже выпустили двойной альбом. Первый диск — записи ансамбля 70-х с участием звезд советского джаза Алексея Зубова, Константина Бахолдина, Бориса Фрумкина. На втором — новые джазовые пьесы, записанные уже нынешним составом. А еще с прошлого года я стал арт-директором международного джаз-фестиваля в Анапе, проходящего два раза в год.
— Нелли, при такой занятости муж по дому помогает?
Нелли: — Он многое любит делать своими руками. Готова восхищаться до бесконечности тем, как он делает салаты, каких замечательных сыров накупил или какие замечательные вина принес домой. К тому же Жора очень заботливый, самоотверженный человек. Как-то утром я подошла к своей машине и обнаружила, что какой-то силач поставил ее поперек тротуара. Позвонила мужу, он мне запретил что-либо предпринимать. Спустился, завел мотор, немного посидел в машине и только после этого пустил меня за руль. Это он на себе проверял, не подложена ли в машину бомба… Еще мне нравится, как он относится к дочке, считая, что детей надо баловать.

На снимках: знаменитый гараняновский ансамбль “Мелодия”; три мэтра армянского джаза: Левон Малхасян, Георгий Гаранян и московский саксофонист Александр Захарян.

Подготовил