“Дух Таманяна здесь в каждом районном центре”

Архив 201626/11/2016

Из армянского дневника Дмитрия Гуржия

Путешествуя по Армении, бизнесмен, коллекционер и этнограф-любитель Дмитрий Гуржий (на снимке) осмотрел раннехристианские монастыри, повстречался с молоканами и восхитился архитектурой советского периода. Свои впечатления он изложил в пространной статье в газете «Коммерсантъ», фрагменты которой публикуются ниже.

 

…Мы ехали смотреть на раннехристианские храмы, но оказалось, что советские общественные здания в районных городках не менее интересны. В Армении общественные сооружения прекрасны, начиная с древности и до советских времен. Меня не покидало ощущение важности общественных институтов для армян, я думаю, это часть

исконного армянского характера. В Грузии наоборот: там меньше общественного и больше частного, там чудесные частные дома, с этими верандами, где тебя принимают, пируют, говорят тосты, и совершенно неинтересные общественные здания, а те, которые понастроил Саакашвили, я вообще считаю преступлением и против Грузии, и против архитектуры. Армяне тоже очень гостеприимны, но здесь чувствуется, что общественной жизни в Армении всегда отводилась гораздо более важная роль.

В каждом армянском районном центре есть здания в стиле знаменитого русского и советского архитектора Александра Таманяна, я бы назвал его армянским Палладио. Его стиль — это неоклассицизм с национальным колоритом, такой мягкий сталинский ампир. Стилем Таманяна принято считать

архитектурный стиль всей советской Армении с 1920-х до 1950-х годов. Самое интересное, что в этих постройках нет ничего советского: исполкомы-дворцы, почты-дворцы, дома культуры-палаццо — все они являют собой абсолютные храмы общественной жизни. Невероятной красоты заброшенные строения, неработающие фонтаны, пустые улицы, Армения — это неразрушенный парк советского периода. Некогда преуспевающие районные города строились вокруг предприятий союзного значения, после распада Союза все рухнуло, и моногорода постигла трагическая судьба: они превратились в покинутые всеми музеи мертвой советской индустриализации. Но какая-то жизнь там теплится, и средоточие ее — все те же дворцы-горисполкомы. В городе Ванадзоре, бывшем Кировакане, некогда знаменитом своим гигантским химкомбинатом (он сейчас закрыт, но сохранился очень хорошо, и по нему стоило бы водить отдельные индустриальные экскурсии),

мы хотели посмотреть на раннехристианскую церковь. Мы успели проголодаться, но нигде не было видно ни одного кафе или ресторана. И я подумал, что надо ехать к самому большому и красивому советскому сооружению в городе, потому что какие-то люди там должны работать, а значит, они как-то организовали собственное питание. Так и оказалось: мы подъехали к бывшему зданию исполкома, по-таманяновски великолепному, при нем был парк и там же кафе. Хозяин кафе пожилой армянин нас гостеприимно принял, усадил за пластиковый стол, тут же рассказал, как он 20 лет прожил в Бибирево, где у него был собственный ларек, но на старости лет решил вернуться на родину. В огромных тазах варились куры, и мы подумали, что это какое-то местное блюдо. Мы хотели его заказать, но получили отказ: “Нет, это еда для тех, кто временно не с нами”. Что такое, почему? Оказалось, все просто: совсем рядом, буквально в двух шагах, находится тюрьма, и по доброте душевной хозяин кафе каждый день посылает арестантам еду.

В Ванадзор мы приехали из молоканского села Лермонтово, где провели почти целый день. С нами, как с посланцами из далекой России, все хотели познакомиться и поговорить. Молокане — очень доброжелательные, оптимистичные и работящие люди. В Закавказье их переселили в 30-е годы XIX века как раскольников, сломить их не смогла даже советская власть — молокане до сих пор сохраняют свою духовность, образ жизни и этническую принадлежность. Они живут так же, как их предки, посещают свои молельные дома, работают, рожают детей, в каждой молоканской семье их не меньше четырех-пяти, а то и все десять, “как Бог пошлет”. Неподалеку от Лермонтово находится еще одно молоканское село — Фиолетово, но мы в него заезжать уже не стали, так как торопились посмотреть на монастырские комплексы Санаин и Ахпат. Сделав по дороге остановку на знаменитом Пушкинском перевале — том самом, где в 1829 году поэт встретил арбу с телом убитого в Тегеране Грибоедова, мы миновали Степанаван и двинулись в сторону старейшего армянского села Одзун. Сохранившуюся церковь Одзунского монастыря относят к VI веку.

Я не знаю, существуют ли где-то еще памятники византийского периода в такой же сохранности, как в Армении. Комплексы Санаин и Ахпат, которые мы увидели в городе Алаверди, были настолько живыми, что казалось, будто время здесь остановилось.

…Еще один действующий храм мы встретили почти на границе с Грузией в крепости и монастыре Ахтала. Храм Пресвятой Богородицы дивной красоты за последнюю тысячу лет был и византийским, и греческим, и грузинским, и армянским. Храм был построен в XII веке, в чудом сохранившихся фресках отразилась вся его история. В день нашего приезда на огромной поляне перед храмом проходил фестиваль шашлыка — все было очень серьезно: судьи совершенно необъятных размеров оценивали достижения собравшихся со всей страны шашлычников, вокруг все дымило и скворчало, на 50 мангалах жарилось мясо. Из храма к нам вышел молодой батюшка — он оказался ученым, который приехал из Бухареста служить и восстанавливать армянские древности. Бухарест — моя вторая родина, и мы поговорили и повспоминали его. Вдоль стен храма стояли щиты с рисунками — это были декорации к фильму Сергея Параджанова “Цвет граната”. Съемки проходили неподалеку от монастыря, часть сцен снималась в этом храме. С тех пор декорации так и стоят здесь — вот уже почти 50 лет.

На снимках: праздник шашлыка в Ахтале; Дом культуры в Эчмиадзине.