“Достучаться до сердец в наш век — дело нелегкое”

Архив 200920/10/2009

С 15 по 19 октября в Ереване проходил V Международный фестиваль детско-юношеских фильмов, основанный Армянским фондом развития кино и телевидения для детей и юношества

(“Фонд Ролана Быкова”) под председательством Нуне Манукян и проводимый при поддержке президента РА, Министерства культуры и почетного председателя Московского фонда развития кино и телевидения для детей и юношества Армена Медведева. Из разных стран к нам прибыли известные деятели телевидения и кино, среди которых продюсер, сценарист и режиссер Карен Шахназаров, журналист и телеведущий Александр Гордон, пианист Левон Оганезов, режиссеры Тигран и Давид Кеосаяны… Более 50 картин из 23 стран — такова “статистика” фестиваля, а открылся он анимационным фильмом известного армянского мультипликатора Роберта Саакянца “Шесть сказок”. Первым же полнометражным фильмом, показанным на фестивале, стала “Крыша” — довольно-таки “взрослая” работа “большого друга мальчишек и девчонок, а также их родителей” — российского кинорежиссера Бориса ГРАЧЕВСКОГО. Это социальная драма о взаимоотношениях детей и озабоченных деньгами, карьерой и прочими страстями родителей. А крыша — это место, где оказываются школьницы, загнанные в угол одиночества и непонимания… Основой сценария послужили события 1999 года, когда три подружки из Балашихи, взявшись за руки, выбросились из окна 8 этажа. Грачевский, правда, смягчил первоначальный сюжет, не позволив героиням дойти до самоубийства.

— Благодаря “Ералашу” многие знают меня как веселого и жизнерадостного человека. Но, увы, это не совсем так. Иначе не стал бы я, наверное, в свои 60 лет снимать серьезное полнометражное кино, причем не для детей, а для взрослых. Надо сказать, что достучаться до сердец в наш век — дело нелегкое и сделать это можно разными способами. Однако мой подход, думаю, все же оказался принципиально новым. Мучился я над сценарием этого фильма очень долго — не мог придумать финал. Было много версий, но ни одна мне не нравилась. Даже была версия, что девочки каким-то чудом в конце улетают в небо… Но это было не то. Словом, измучился я неимоверно, а потом… вдруг в один прекрасный день проснулся и решил, что просто-напросто не дам девочкам умереть в своей картине. Вот не дам — и все! В жизни финал был черный, но ведь жизнь-то не черно-белая!? …В Ереване после показа картины одна девочка меня спросила: “Что за фильм такой? Чего ж ни одной смерти не было?” Я ответил ей строчками, которые звучат в конце картины:
Чтобы свет наших глаз никогда не померк,
Надо чаще смотреть нам не вниз, а наверх.
Если кажется вдруг, что вокруг тебя мрак,
Знай, что это мираж, знай, что это не так!
И не верь никому, что любви в мире нет —
Как бы мы без любви появились на свет?
Мне бы очень хотелось, чтобы о “Крыше” не просто говорили, а попытались бы понять простую истину, которая заключается в том, что если не быть внимательными к детям, то они окажутся на самом краю. Ведь ближе родителей у них по определению никого нет. Во всяком случае именно так должно быть.
— А какими были ваши взаимоотношения с родителями?
— Нормальные, теплые, дружеские отношения. Хотя… когда мне было двадцать шесть, от нас ушел папа, и я, естественно, воспринял эту новость резко отрицательно. Но тем не менее продолжал общаться с ним. В конце концов у меня даже наладились отношения с его женой. И, несмотря на то что отца уже давно нет в живых, мы с ней продолжаем общаться. Так что “Крыша” основана отнюдь не на моей биографии.
— Год назад в прокат вышла картина Валерии Гай Германики “Все умрут, а я останусь”, которая по теме несколько перекликается с вашим фильмом. Там также героини — современные школьницы со своими подростковыми проблемами, непониманием в семье…
— Интересное кино, но очень жестокое, с моей картиной ничего общего не имеющее. Картина эпатажная, талантливая, но в ней много злости! И, кроме того, когда одно-два матерных слова проскочит мимо уха — еще куда ни шло, но когда весь фильм перегружен этим — пардон, перебор. И самое главное — там играли взрослые артистки, ну а я-то работаю с детьми. И это не так уж просто!
У меня пять тысяч детей прошло пробы, и я только в конце с трудом выбрал тех, кто был мне нужен.
— А собираетесь ли вы в будущем продолжать снимать полнометражные фильмы?
— Не знаю… Есть две-три неплохие задумки. Но я пока не знаю и даже не думаю об этом. Я понял одно: надо делать такое кино, чтобы зал дышал, рыдал, сопереживал.
— А как поживает “Ералаш”? Что изменилось? Что нового?
— Ну, во-первых, дети глобально поумнели — просто фантастически! Помню, когда мы запускали “Ералаш”, нижний возрастной ценз был установлен от 10 лет. …Ну как тех детей можно вообще пытаться сравнивать с сегодняшними? Мой трехлетний внук собственноручно включает I-Phone, находит, там у меня “Ералаш”, ничего, правда, еще не соображает, но смотрит. Современных детей, насмотревшихся красочных голливудских фильмов, “звездных войн” и т.д., удивить чем-то в наше время ой как не легко!..
— Борис Юрьевич, это ваше шестое посещение Армении, и я знаю, в вашей съемочной группе также есть армяне…
— Армяне появились в нашей группе давно. Когда мы только-только начинали “Ералаш”, первые сценарии для нас писал Армен Ватьян. Это действительно было давно — еще когда Михаил Боярский ходил без шляпы. Именно тогда Миша и снялся в одном из первых ватьяновских сюжетов под названием “Давай меняться”.
А сейчас я был очень рад узнать, что у “Ералаша” появился младший армянский братишка по имени “Гжук”, а родитель его все так же он — Армен Ватьян. Мне даже удалось посмотреть несколько сюжетов… Не знаю, хорошо это, что первый блин не комом, или нет?
Ну а что до армян в сегодняшней группе… Помню, в 2001 году на показе “Ералаша” в Гюмри мы сорвали первые аплодисменты в самом конце исключительно за счет армянской фамилии в титрах. Продюсером “Ералаша”, как и последней картины, является наш добрый друг Аркадий Григорян. Кроме того, оператор-постановшик фильма — Арто Хачатурян, не говоря уже о том, что практически большая часть ассистентской группы состояла из армян…
— Словом, “Крышу” можно абсолютно спокойно назвать армянским фильмом?
— А почему бы и нет? И не надо этого, на мой взгляд, чураться или скрывать. Это, знаете, как в анекдоте: “Бьют евреев и мотоциклистов. А почему мотоциклистов? А почему евреев?..”
И вообще, ни для кого, думаю, не секрет, что в российском кинематографе сейчас доминируют армяне — это и “Сентрал Партнершип”, и Дишдишян и т.д.
В мировом кинематографе — евреи, и никто с ними не связывается, а у нас — армяне. Ну и слава богу!
Рубен ПАШИНЯН