Дорога

Архив 201327/08/2013

Если бы в путешествии из Еревана в Дилижан автору понадобилась “Машина времени”, то лучше американского “Студебеккера” ему бы ничего не сыскать. Эти сделанные за океаном грузовики оказались в Армении после войны и показали себя на трудовом фронте ничуть не хуже, чем на боевом. Именно на такой автомашине, будучи где-то десяти лет от роду, автор отправился в избранном родителями направлении, чтоб провести беззаботное дачное лето.
Два слова о направлениях. В то давнее время их было главным образом три и все три автор не рискнул бы назвать топонимически безупречными, ибо в чем вы найдете хоть что-то армянское, услышав Мисхана, Дарачичак или, скажем, Гюлагарак?
Однако путь наш лежал в Дилижан, а точнее — в близкое сердцу и слуху Головино, не входившее тогда в состав этого славного города, а жившего самостоятельной жизнью примыкающего к нему села. Путь к нему был долог и извилист в буквальном смысле этого слова. Извилистость начиналась тотчас за Ереваном, вела к так называемому “Сухому Фонтану”, где в радиаторах автомашин буйно вскипала вода, затем дорога шла дальше, в Ахту, в чем, кстати говоря, тоже не обнаруживается ничего армянского.
Остатки этой стародавней дороги, ведущей вначале на Севан, затем в Дилижан — Иджеван — Тбилиси, далее везде, внимательный пассажир может увидеть и сегодня, но едва ли обратит на них внимание. Но автор так не может. Он знает, помнит и в некотором смысле чтит. Потому что это — дорога его детства и молодости и оставалась таковой вплоть до шестидесятых годов прошлого столетия, когда проложили ту самую автостраду, по которой мчимся сегодня.
А тогда, минуя Ахту, извиваясь и кружа, подводила она к Севану. Для недолгого, но радостного обозрения озера стояло нечто дощато-саманно-глинобитное, имевшее вывеску “Минутка”. Давали шашлык, иной раз кюфту, но прежде всего свежевыловленную форель: от едва пошедшей в рост молоди до матерых отполированных “ябаны”. Сравнивать их с прудовой форелью нашего времени все равно что, выпивая с биндюжником, делать вид, будто общался с князем.
И пока подавали сваренную в севанской же воде форель, без устали любовались дивным озером, лежавшем аккурат под дорогой (старой), а там, где нынче проложена другая (новая), плескалось разноцветное глубоководье, по которому добирались до острова, который давно уже полуостров.
Далее дорога приводила “Студебеккер” к первой завитушке знаменитого дилижанского серпантина и начинался спуск в долину, иногда опасный, но всегда головокружительный, прежде всего — от завораживающей красоты. (Нынешний тоннель заметно сокращает путь, но ровно на столько сокращается и радость от встречи с прекрасным).
В Головино въезжали спустя пять-шесть часов после старта в Ереване и подруливали к школе, выкрашенной, как и все в округе, в известково-белый цвет. Несколько классных комнат, сданных по договоренности дачникам, тотчас заполнялись кроватями, постельным бельем, керосинками, посудой и прочим неизбежным для дачного отдыха скарбом; что же до провианта, то помимо отменной сметаны, молока, хлеба и меда за всем остальным шли-ехали в Дилижан, и первые впечатления о нем сложились у автора в младшем школьном возрасте, когда крепче всего запоминаются всякие ужастики. Такой страшилкой был для нас то ли пансионат, то ли больница для больных туберкулезом, в то время недуга почти неизлечимого. Гуляя по городу, мы сторонились всякого хлипкого, бледного, а если еще и кашляющего, то бежали от него быстрым бегом. По детской своей глупости, не корректируемой по понятным причинам родителями, мы не видели в том ничего плохого, хотя слабое ощущение стыда, помнится, возникало.
От Дилижана тех лет ничего яркого в памяти не осталось, возможно, по быстротечности детских лет, а может, потому, что ничего особенного и не было. Если не считать кино, куда водили смотреть глуповатую “Волга-Волга”, объявленную почему-то шедевром комедийного жанра. А так, вполне себе провинциальный городишко, окруженный целительным сосновым лесом, с дивным озером под боком, и никаких вам домов творчества, к которым в середине шестидесятых плотными рядами потянулась элита музыкального и кинематографического искусства страны и даже мира.
Первым заявил о себе Дом творчества композиторов, куда, если ты не Моцарт или не друг Эдуарда Мирзояна, попасть в сезон было совершенно невозможно. Но на этот случай Бог посылал в помощь немузыкантам директора Музфонда товарища Сосяна, который в случае особой расположенности либо еще почему предоставлял свой персональный коттедж, которым автор со своим другом Левоном Казаряном однажды имели честь воспользоваться.
Прибыв в дом, мы забрали в администрации ключи и под бдительным оком сестры-хозяйки вошли в коттедж, осмотрелись на месте, обратив особое внимание на стоящий в гостиной нехилый концертный рояль. Инструмент наверняка был от какой-то именитой фирмы, имел роскошный внешний вид, а под крышкой, безусловно, соответствующее ему содержание. Сестра-хозяйка нетерпеливо топталась на месте и, похоже, чего-то ждала.
— Ну!.. — прервала она наконец неловкую паузу.
— Что “ну”? — по возможности вежливо отозвался я.
— Так начинайте же, — показала рукой на рояль сестра-хозяйка.
— Мы не сейчас, мы попозже… — сострил друг, имея в виду исполнение какого-либо музыкального экспромта.
Короче. Оказалось, сестра-хозяйка ждала из Еревана настройщика, а на радость ей вдруг возник собкор “Известий” со своим смешливым другом.
…В Дилижане автор бывал не только по служебной надобности, но и своего удовольствия ради. Приезды, как тогда водилось, начинались с визита к первым лицам, если же лицо оказывалось добрым, умным и чистым, то и встречи получались не только для протокола, но и для души.
Тут автор назовет двух таких первых лиц: Гегама Минаевича Мугнецяна и Ревика Ашотовича Вартаняна, много сделавших и многое вложивших в Дилижан. Кто сменил во главе города моего друга Ревика, я уже не помню, но если кто и встал, то стоял недолго: страну уже повело вразнос, после чего до власти дорвалось много случайного люда.
Из тех, кого дилижанцы вспоминают по-доброму, автор мог бы назвать тогдашнего гендиректора градообразующего НПО “Импульс”, затем министра связи Армении и, наконец, моего замечательного соседа Айрико Багратовича Мирзояна. А еще деликатнейшего, умнейшего и добрейшего подвижника своего времени — художника Ваника Шарамбеяна. И долголетнюю градоначальницу Дилижана Надежду Чепель. А также, а потом, а еще… Словом, достойных людей здесь всегда хватало и нет оснований полагать, будто сейчас стало меньше. Просто в силу обстоятельств — биографических, географических, бытовых — автор их не знает, но хотел бы.

…Возвращение из Дилижана в Ереван длится примерно столько же, сколько в обратном направлении. Не успеешь оглянуться — и ты уже дома. Хорошая дорога, отличные автомобили, теплая предосенняя погода. А на обратном пути теперь уже от тебя слева по-прежнему остатки старой дороги. Все еще видны…
Дилижан — Ереван