Дом на Налбандяна

Архив 201209/02/2012

“Вкусно, недорого, быстро, вежливо!” крутится-вертится шар голубой у ресторана на Рублевском шоссе. Если и первое, и второе и др. в одном пакете, то это близко к “Холодной голове, горячему сердцу и чистым рукам” Феликса Эдмундовича Дзержинского. Нюанс, однако, в том, что если бы ресторан, где “Вкусно, недорого, быстро, вежливо!” и в самом деле соответствовал заявке, то только при условии, что директором там бы работал чекист. Необходимое уточнение: речь о советских временах.

О чекистах нашего времени автор осведомлен скудно, потому если не может сказать ничего хорошего, то и не говорит ничего вообще. Но вот вам иллюстрация из былого, когда “если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет…”

Сказать, что в системе обеспечения народа нефтепродуктами в Ереване трудились кристально чистые люди, было бы сильным преувеличением. Партия это знала и время от времени снимала с должности одних прохиндеев и назначала других, но достичь положительных результатов сменой шила на мыло такое же заблуждение, как считать керлинг видом спорта. Именно в этих, казалось бы, тупиковых обстоятельствах партия обращала свой взор к КГБ, забирала оттуда соответствующих товарищей и перебрасывала на новый участок работы. О “соответствующем товарище” можно было говорить все, что угодно, но одно знали все — взяток не возьмет.
Пытливые читатели, очевидно, обратили внимание на то, куда гнет автор. И правильно, автор хочет сказать одну простую вещь: хотите верьте, хотите нет, но берущих в системе КГБ практически не было. Такие вот чудеса в оплеванные всеми времена…
Возвращаемся к нефтепродуктам. Когда бензиновые навары в развивающей социализм Армении достигли неприличных размеров, партия в очередной раз развернулась в отмеченном выше направлении и главным распорядителем нефтепродуктов поставила полковника КГБ Манвела Максапетяна. Что можно сказать по этому поводу? По той причине, что другом полковника автор был как до, так и после его назначения на столь хлебную должность, об изменениях материального состояния семьи Максапетянов он мог судить по факту: превращения октановых чисел бензина в какие бы то ни было счета на сберегательной книжке не произошло. Как жила семья по чести и совести, так продолжала жить и дальше. Бывает…
Но дело даже не в этом. Беда в том, что как растекались полноводные бензиновые деньги по другим карманам, так оно продолжали течь и дальше. Ни мой полковник в отдельности, ни все КГБ в целом остановить процесс не могли. В лучшем случае — могли приостановить. Это, во-первых.
Во-вторых, и в самых главных: в стране воровали не только бензин, но и все, что плохо лежало. А если что-то лежало хорошо, меняли его диспозицию в направлении “плохо” и воровали дальше. И где было найти столько людей с чистыми руками и горячим сердцем, чтобы покрыть всю номенклатурную сеть? Потому выбирали наиболее болевые точки, например, милицию. Пример на эту тему.
В восьмидесятые годы на руководящую должность в центральный аппарат МВД был переведен Рудик Овакимян, занимавший в аппарате КГБ тоже не крайнее место. Но вот прошло какое-то время и сказать, что мздоимство в МВД сошло как с белых яблонь дым, а милицейская благотворительность расцвела пышным цветом, нет, сказать так автор не рискнет. Но в лишний раз может сказать — личную порядочность можно сохранить в любых условиях, и жизнь моего друга Рудика Овакимяна еще одно тому подтверждение.

Теперь отойдем чуть в сторонку. С какой стати автор взялся воспевать КГБ, в то время как об этой организации принято или не говорить ничего, или — только плохо. Причина первая. Как отмечал классик: “У всякого свой вкус: один любит арбуз, другой свиной хрящик.” Автору же нравилось любить родину. И тогда, в виде СССР, и сегодня, когда ушедший в автономное плавание осколок империи — сам по себе. Она, еще та советская родина, учила, лечила, хвалила, корила, кормила (правда, по-разному). Хорошая, плохая — такая. Другой не было. И как было ее не любить?
Идем дальше. Выросший на книгах и кино, где плохие лезут отовсюду, а хорошие отбиваются изо всех сил, автор, безусловно, относил себя к хорошим, но знал, что лучших называют бойцами невидимого фронта. Некогда их звали чекистами, потом “кагебешниками”, но все понимали: чекист, допрашивающий диссидента, и разведчик из глубин той же организации — это две большие разницы. Проще говоря, и кто из молодых не любил быстрой езды, меткой стрельбы, песню “С чего начинается родина” из кинофильма “Щит и меч”? Проще говоря, кто тогда не хотел стать Штирлицем?
Для этого были (и есть) специальные учебные заведения и в самое главное из них чуть было не угодил и ваш автор. Дело было в далекие семидесятые годы, когда во главе армянской спецслужбы стоял Георгий Бадамянц, отдел административных органов ЦК возглавлял Мавр Давтян, а автор заведовал сектором той же партийной инстанции и не имел никаких оснований не верить в то, что помимо всего прочего родина начинается и “с весенней запевки скворца”. Тем более: шла весна, пора надежд, пора мечтаний, очень хотелось чего-нибудь новенького и вот вам, пожалуйста: зав.административным отделом приглашает к себе на задушевную беседу. Говорит: органам госбезопасности нужны новые люди на руководящие должности. Но эти люди, продолжает завотделом, обязательно должны иметь гуманитарное образование, желательно филологическое. Еще лучше со знанием иностранных языков. Потому что, тут завотделом выдержал паузу, возможны длительные командировки за рубеж. Словом, перевел разговор в заключительную фазу завотделом, есть мнение отправить вас на учебу в Москву, в Высшую школу КГБ. Подумайте и дайте ответ. Автор думал, прикидывал, соображал. Не стану утомлять читателя разными подробностями, короче — отряд не заметил потери бойца…
Вскоре учиться родину защищать в Москву отправили Алика Шахвердяна, инструктора ЦК с абсолютно сельскохозяйственным образованием, моего друга и соседа по дому. (Возможно, в беседе с новобранцем заведующий отделом говорил так: “Ну, не можем же мы, в самом деле, посылать в органы безопасности филологов, в то время как сегодня, как никогда, требуются специалисты сельского хозяйства). Возвратившись в Ереван, Алик в “органах” служил недолго, предпочел мундиру подполковника костюм председателя “Сельхозтехники” и, что самое удивительное, ему это удалось.
В разное время, но одинаково успешно, Высшую школу в Москве окончили Усик Арутюнян (впоследствии председатель КГБ Армении), Юра Казарян — зампред (вы не поверите, но тоже филолог), были и другие, но ведь не всех сотрудников секретных служб автор обязан знать лично.
…Потом всех их “кинули”, буйно, хором, по всей стране разом. По Горбачеву выходило (повторяю, речь исключительно о разведке), что работало КГБ не на родину, а против. Получалось, американская, английская, японская и др. разведки — это в порядке вещей, это можно, у них все в белых перчатках, все делается этически безупречно, чуть ли не с предварительным уведомлением, а у СССР только Штирлиц, ну, разве что Геворк Варданян, да и то армянин.
Чтобы боялись свои, били и чужих. В 1986 году подтолкнули к отставке шефа внешней разведки ГДР Маркуса Вольфа. Генерал эмигрировал в СССР, просил у Горбачева прибежища, напоролся на глухое молчание, плюнул на все, вернулся домой, на суде не выдал ни одного разведчика, сидел, пока в 1995 году Федеральный конституционный суд Германии освободил офицеров разведки ГДР от преследований по обвинениям в государственной измене и шпионаже.
И чего же тут особенного: шпион (если угодно, разведчик), он и должен заниматься шпионажем, а вот государственная измена — это когда председатель КГБ ельцинского времени в одностороннем порядке преподносит ЦРУ схему расположения “жучков” в американском посольстве, а взамен получает ошарашенное “спасибо”. Или когда, разогнав службу контрразведки, советником президента Армении по международным вопросам (и безопасности в том числе) назначают гражданина иностранной державы. Поди разберись, кто нам друг, а кто не очень. В результате порой получалось как в анекдоте, рассказанном по случаю Путиным, тоже выросшим не в музыкальной среде.
“Приходит иностранный шпион на Лубянку и говорит: хочу сдаться. Там его спрашивают: вы шпион какой страны? Американский? Тогда в пятую комнату. Там спрашивают: вы американский шпион, а оружие есть? Если есть, то в седьмую комнату. В седьмой спрашивают: а у вас средства спецсвязи есть? Если есть, тогда в 20-ю. А в 20-й спросили: а задание-то у вас есть? Есть. Ну тогда идите исполняйте и не мешайте людям работать”.

…Известно всем: дом на Налбандяна, который еще со сталинских времен занимали органы госбезопасности, оставил о себе дурную славу. Сами по себе люди сюда приходили разве что в клубный отсек здания, где крутили неплохие фильмы и даже выступал Высоцкий.
Прошли годы, на дворе другое время. Одна из ее примет: ходить рядом с домом большой государственной важности нынче можно без особой для себя опасности.
Москва