“До конца своих дней он наивно продолжал сводить счеты со своим жалким детством…”

Архив 201321/12/2013

Cегодня очередной, можно сказать, юбилейный день рождения Иосифа Сталина — 135 летие со дня рождения. Даже сейчас, через 60 лет после его смерти, есть множество поклонников этого человека, поклонников его “стальной руки” — стальных методов руководства.  Причем как в бывших странах Союза, так и в мире в целом. Действительно, его влияние и воздействие на историю XX века чрезвычайно велико.

О “вожде всех народов” написано огромное количество книг-исследований, среди которых выделяется недавно изданный  труд знаменитого драматурга, писателя, историка Эдварда Радзинского. Это — “Сталин”, вышедший в серии “Великие биографии” в издательстве “Вагриус”. Это далеко не первая и не последняя биография “вождя народов”. Но, быть может, это первая, которая опирается не только на факт истории, а на художественный психоанализ. Вождь предстает здесь не как сумма фактов (или сумма преступлений), а как сумма тех или иных душевных движений, комплексов, болячек, обид, психических расстройств, рефлексий, предчувствий, фобий — то есть всего того, что свойственно человеку. На такой подход никто пока не решался. Книгу автор посвятил своему отцу. “Об этой книге я думал всю свою жизнь, — пишет он в предисловии. — И о ней до самой своей смерти думал мой отец. Отец умер в 1969 году, и тогда я начал писать эту книгу. Я писал ее, окруженный тенями тех, кого видел в детстве. Я включил в эту книгу и их рассказы о Сталине. Рассказы, которые так любил пересказывать мне отец с вечным рефреном: “Может быть, ты когда-нибудь о нем напишешь”.  Предлагаем отрывки из книги Э.РАДЗИНСКОГО, а также из книги А.МЕНЯЙЛОВА “Сталин. Тайны Валькирии” — о дружбе будущего вождя с шаманами.  Трудно не согласиться с РАДЗИНСКИМ: все начинается в детстве, в семье.  Сегодняшние публикации  —  наглядное тому подтверждение.

 

 

ИСЧЕЗНУВШИЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ Эдвард РАДЗИНСКИЙ

 

Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович родился 21 декабря (9 декабря по старому стилю) 1879 года. Эту дату вы найдете во многих энциклопедиях.

Фотокопия выписки из метрической книги Горийского Успенского собора о рождении Иосифа Джугашвили, хранящаяся в Центральном партархиве: “1878 год. Родился 6 декабря, крестился 17-го, родители — жители города Гори крестьянин Виссарион Иванович Джугашвили и законная жена его Екатерина Георгиевна. Крестный отец — житель Гори крестьянин Цихитатришвили. Совершил таинство протоиерей Хахалов с причетником Квиникидзе”.

Итак, он родился на целый год и три дня раньше официальной даты своего рождения, которую столько лет торжественно праздновала вся страна?! Столько лет отмечать ложную дату?!

Но это не ошибка. Здесь же, в архиве, находится свидетельство об окончании маленьким Иосифом Джугашвили Горийского духовного училища. И тоже: “Родился в шестой день месяца декабря 1878 года”. Впрочем, сохранилась анкета, которую он сам заполнил в 1920 году. И там он собственноручно написал — 1878-й!

Да, официальная дата его рождения вымышлена! Но когда? Зачем? На первый вопрос ответить просто: вымышленная дата рождения появляется сразу после официального возвышения Сталина.

В апреле 1922 года Ленин делает его Генеральным секретарем — главой партии. И уже в декабре секретарь Сталина Товстуха заполняет за него новую анкету, где проставляет измененный год его рождения — 1879-й. И новое число — 21 декабря. С тех пор наш герой избегает сам заполнять анкеты. За него их заполняют секретари. Они своей рукой ставят вымышленную дату. Он, как всегда, ни при чем. Ложная дата рождения становится официальной. И опять — зачем?

Передо мной — бумаги Товстухи. Он был доверенным лицом при Сталине до 1935 года, когда благополучно скончался. Точнее — успел благополучно скончаться…

Я просматриваю документы — все пытаюсь найти какой-то след. Никаких личных записей, никаких дневников не осталось после Товстухи. Впрочем, и те, кому он служил, поступали так же. Это принцип. Ни Сталин, ни Ленин, ни их сподвижники не вели дневников. Ничего личного — только дело партии. Этот полезный принцип помог им унести в могилу многие секреты.

В перерыве ко мне подходит старичок, один из партийных старичков, убивающих свой досуг в архиве. Он не представляется, и я не спрашиваю его, кто он. Мой опыт подсказывает: не будь любопытным, если хочешь получить интересные сведения.

— Я вижу, вы интересуетесь Товстухой? Мне пришлось с ним встречаться и даже работать… высокий был, худой — типичный интеллигент. Умер от туберкулеза, я навещал его в правительственном санатории “Сосны”, где он умирал. Он просил меня играть на гитаре революционные песни времен его молодости. И плакал. Не хотел умирать… Сталин похоронил его в Кремлевской стене — оценил по заслугам. Товстуха был сталинским секретарем, но одновременно, что не менее важно, фактически руководил Партийным архивом. Он собрал все документы Ленина. Ими Сталин уничтожал потом своих противников. Один из секретарей Сталина, Бажанов, бежал за границу — он много написал о Товстухе в своей книге. Но важнейшей его заслуги Бажанов не понял… Это случилось, когда Сталин уже стал Хозяином. Тогда, в 1929 году, было решено всенародно справить его 50-летие. Товстуха начал забирать из всех архивов документы о Сталине — точнее, о его дореволюционной деятельности, для того чтобы написать полную биографию Сталина. Но никакой полной биографии не появилось. Гора родила мышь: результатом стала ублюдочная “Краткая биография Сталина”. Поняли?

— Значит, он собирал документы…

— Да, чтобы никогда не публиковать. Точнее, он изымал документы.

Впрочем, думаю, это придумал не он. Все были слугами… все делали то, что хотел Хозяин. Полученные документы о Сталине Товстуха тотчас отсылал ему. И они часто не возвращались обратно. Это объяснялось скромностью: Вождь не любит лишних упоминаний о себе. Лишними считались документы о его жизни до Октября. Передавали знаменитую сталинскую фразу: “Я не сделал тогда ничего такого, по сравнению с другими революционерами, о чем стоило говорить”.

Просматривая бумаги, я часто вспоминал старика. Вот переписка Товстухи с признанным историком партии Емельяном Ярославским. В 1935 году Ярославский надумал написать подробную биографию Вождя. Он пишет Товстухе о своем желании познакомиться с источниками о жизни Сталина до Октября и спрашивает: как относится Товстуха к его идее.

И вот ответ Товстухи: “Отношусь скептически… материалов для нее пока, как говорится, кот наплакал… Архивные источники бедны, ничего не дают”.

Опытный Ярославский все понял и тотчас изменил задачу: написал сталинскую биографию… без новых документов. Есть общеизвестная версия: причиной охлаждения Сталина к Горькому было упорное нежелание того написать биографию Вождя. Но из архива Товстухи следует иное. Видимо, Горький сам просил у него материалы для биографии Сталина, ибо Товстухе приходится ответить: “Посылаю вам, хотя и с опозданием, некоторые материалы, касающиеся биографии Сталина. Как и предупреждал, материалы довольно скудны…”

Опоздание с ответом Горькому — великому пролетарскому писателю и по такому поводу — могло означать лишь одно: писать биографию не надо. И Горький похоронил эту идею.

Все эти истории свидетельствовали: Сталин не хотел вспоминать жизнь революционера Кобы. И, сделавшись Генсеком, он не только изменил дату своего рождения. Как мы увидим в дальнейшем, он изменил целый ряд и дат, и событий в жизни Кобы, будто хотел запутать будущих исследователей.

 

МАЛЕНЬКИЙ АНГЕЛ

 

…Конечно, пьяница Бесо был истинный отец Сосо, достаточно сравнить изображения отца и сына. Иначе и быть не могло: Кэкэ — чистая, глубоко религиозная девушка. Да и в год рождения Сосо они еще не разлучались: Бесо жил тогда в Гори. Работал по заказам тифлисской фабрики Адельханова — тачал свои сапоги. И пил. И возникали ужасные сцены.

Врач Н. Кипашидзе, лечивший старую Кэкэ, вспоминал ее рассказы: “Однажды пьяный отец поднял сына и с силой бросил его на пол. У мальчика несколько дней шла кровавая моча”.

Первые годы несчастная Кэкэ во время всех этих пьяных ужасов, схватив перепуганного ребенка, убегала к соседям. Но Кэкэ взрослела, тяжелый труд закалял, и отпор молодой женщины с каждым годом становился сильнее. А пьяница Бесо слабел. Теперь она безбоязненно вступала в рукопашные схватки с мужем. Бесо стало неуютно в доме, он не чувствовал себя властелином.

Бесо уезжает в Тифлис, на фабрику Адельханова, мать и сын остаются вдвоем. Но мальчик похож на отца не только лицом.

Жуткая семейная жизнь ожесточила его. “Он был дерзким, грубым, упрямым ребенком невыносимой натуры…” — так описала Сосо 112-летняя Хана Мошиашвили — грузинская еврейка, подруга Кэкэ, переехавшая в 1972 году в Израиль из Грузии.

Мать, ставшая главой семьи, кулаком смирявшая отца, воспитывает теперь сына. Беспощадно бьет за непослушание. Так что он имел все основания спросить ее впоследствии: “Почему ты меня так сильно била?”

“БИТЬ” входит навсегда в его подсознание. “БИТЬ” — это значит и воспитывать. И это слово станет самым любимым в борьбе с политическими противниками.

С отъездом Бесо Кэкэ продолжает исполнять обет: маленький Сосо должен стать священником. Нужны деньги на учение — и она берется за любой труд — помогает убираться, шьет, стирает. Кэкэ знает: у мальчика необыкновенная память, он способен к наукам. И он музыкален, как мать. А это так важно для церковной службы. Теперь часто Кэкэ работает в домах богатых торговцев-евреев. Туда рекомендовала ее подруга Хана. И с нею приходит худенький мальчик. Пока она убирается, смышленый мальчик забавляет хозяев. Он им нравится, этот умный ребенок. Одним из таких хозяев и был Давид Писмамедов, еврей из Гори.

“Я часто давал ему деньги, покупал учебники. Любил его как родного ребенка, он отвечал взаимностью…” — вспоминал Давид. Если бы он знал, как горд и самолюбив этот мальчик. Как ненавидел он каждую копейку, которую брал!

Впоследствии, через много лет, в 1924 году старый Давид поехал в Москву. И решил навестить мальчика Сосо, ставшего тогда Генеральным Секретарем правящей партии. “Меня не пустили к нему сначала, но когда ему сообщили, кто хочет его видеть, он вышел сам, обнял и сказал: “Дедушка приехал, отец мой”. …Возможно, эта встреча и породила слухи о богатом отце-еврее… А ему просто хотелось, чтобы Давид, когда-то большой богач, увидел, кем стал он — жалкий попрошайка. До конца своих дней он наивно продолжал сводить счеты со своим жалким детством…

Хана Мошиашвили вспоминает: “Маленький Иосиф привык к нашей семье и был как родной сын… Они часто спорили — маленький и большой Иосиф (мой муж). Подросши, Сосо часто говорил большому Иосифу: “Я тебя очень уважаю, но смотри: если не бросишь торговлю, не пощажу. Русских евреев он всех недолюбливал”. (Это не фантазия. Буквально те же мысли через множество лет выскажет его сын Яков. Попавши в плен во время Второй мировой войны, Яков говорит на допросе: “О евреях я могу только сказать: они не умеют работать. Главное, с их точки зрения, это торговля”.)

К этому примешивалось чувство ревнивой обиды. Именно в это время поползли темные сплетни о матери, которая ходит по домам богатых евреев. Так формировался у маленького Сосо этот странный для Кавказа антисемитизм.

Его друг Давришеви вспоминал, как бабушка читала им Евангелие — историю предательского поцелуя Иуды. Маленький Сосо, негодуя, спросил:

— Но почему Иисус не вынул саблю?

— Этого не надо было делать, — ответила бабушка. — Надо было, чтоб Он пожертвовал собой во имя нашего спасения.

Но этого маленький Сосо понять не в силах: все детство его учили отвечать ударом на удар. И он решает сделать самое понятное ему — отомстить евреям! Он уже тогда умел организовать дело и остаться за кулисами, страшась тяжелой руки матери. План Сосо осуществили его маленькие друзья — впустили в синагогу свинью. Их разоблачили, но Сосо они не выдали. И вскоре православный священник сказал, обращаясь к прихожанам в церкви: “Имеются заблудшие овцы, которые несколько дней назад свершили богохульство в одном из домов Бога”.

Вот этого Сосо понять не мог. Как можно защищать людей другой веры?!

В 1888 году мечта Кэкэ исполнилась: он поступил в Горийское духовное училище. Мы можем увидеть нашего героя в день поступления глазами его сверстника: “На Сосо новое синее пальто, войлочная шляпа, шею облегал красивый красный шарф”. Мать позаботилась — он был не хуже других.

И Кэкэ решает поменять клиентуру: теперь она стирает и убирается в домах его учителей.

Михаил Церадзе (учился также в Горийском духовном училище) писал в воспоминаниях: “Любимой игрой Сосо было “криви” (коллективный ребячий бокс). Было две команды боксеров — те, кто жил в верхнем городе, и представители нижнего. Мы лупили друг друга беспощадно, и маленький, тщедушный Сосо был одним из самых ловких драчунов. Он умел неожиданно оказаться сзади сильного противника. Но упитанные дети из нижнего города были сильнее”.

И тогда Церадзе, самый сильный боксер города, предложил ему: “Переходи к нам, наша команда сильнее”. Но он отказался. “Еще бы — в той команде он был первый!” Любовь “бить” он сохранил навсегда. Церадзе вспоминает: “Потом меня выгнали из духовного училища, но вскоре вся Грузия узнала обо мне — новом чемпионе Кавказа. В 1904 году, выйдя на арену в Баку и обводя глазами зрителей, я увидел среди них Сосо. Сосо сделал вид, что меня не узнал. Он находился в подполье”. Да, хотя было опасно, Сосо не мог не прийти — пропустить драку.

И еще: он умел подчинять. Он организовал компанию из самых сильных мальчишек. Он называет их “Три мушкетера”. Петя Капанадзе, тот же Церадзе, Гриша Глурджидзе — имена этих самых сильных мальчиков, безропотно выполнявших все приказания малорослого Д’Артаньяна — Сосо.

Став Сталиным и уничтожив всех сподвижников революционера Кобы, он сохранит странную для него сентиментальную привязанность к этим друзьям маленького Сосо. В голодные годы войны он посылает Пете, Мише и Грише (Капанадзе, Церадзе, Глурджидзе) немалые по тем временам деньги… “Прими от меня небольшой подарок, твой Сосо”, — нежно пишет 68-летний Сталин в очередной записочке 70-летнему Капанадзе, другу маленького Сосо. Эти записочки остались в его архиве. М. Церадзе: “Никогда он не забывал нас, присылал мне открытки с ласковым приветом: “Живи тысячу лет”.

Горийское духовное училище имело четырехлетнее обучение — и все эти четыре года Сосо первый ученик. Ученикам не разрешалось выходить из дома по вечерам. “И надзиратели, которых посылали проверять, всегда находили Сосо дома и занятого уроками”, — вспоминал один из друзей его детства. Пока мать прибиралась в чужих домах — он прилежно учился. Она счастлива: он будет священником.

Разные учителя преподавали в училище. Одного из них Дмитрия Хахуташвили ученики запомнили на всю жизнь. Он ввел на уроках воистину палочную дисциплину. Мальчики должны были сидеть не шевелясь, положив руки на парту. И глядя прямо в глаза страшному учителю. Если кто-то оживал и отводил глаза — тотчас получал линейкой по пальцам. Учитель любил повторять: “Глаза бегают — значит мерзость затеваешь”.

Силу пристального взгляда, страх человека, не смеющего отвести глаза, маленький Сосо запомнил навсегда.

…Сурово воспитывали учеников в училище. Но были исключения. Беляев — смотритель училища — добрый, мягкий. Но ученики его не боялись и оттого не уважали. Сосо запомнит и этот урок.

Однажды Беляев повел мальчиков в Пещерный город — в эти загадочные пещеры в горах. По пути бежал мутный и широкий ручей. Сосо и мальчики перепрыгнули, но тучный Беляев перепрыгнуть не смог. Один из учеников вошел в воду и подставил учителю спину. И все услышали тихий голос Сосо: “Ишак ты, что ли? А я вот самому Господу спину не подставлю”.

Он был болезненно горд, как часто бывают те, кого много унижали.

И вызывающе груб — как многие дети с физическими недостатками.

Мало того что он тщедушен и мал — его лицо покрыто оспинами — наследство болезни в 6-летнем возрасте. “Рябой” станет его кличкой в жандармских донесениях.

“Он прекрасно плавал, но стеснялся плавать в Куре. У него был какой-то дефект на ноге, и мой прадедушка, учившийся с ним в старших классах, как-то подразнил его и сказал, что он прячет в туфле дьявольское копыто. Сосо тогда ничего не ответил. Прошло больше года. В это время за Сосо, как собачка на привязи, ходил главный силач училища Церадзе. Прадедушка уже все забыл, когда Церадзе жестоко избил его”. (Из письма К. Дживилегова, Ростов.)

В Архиве президента я читаю “Медицинскую историю И.В. Сталина”.

На одной из страниц написано о нашем герое: “Сращивание пальцев левой ноги”.

…На бесчисленных картинах Сталин часто изображен с трубкой в левой, слегка согнутой руке. Эта знаменитая трубка, ставшая частью его облика, на самом деле должна была скрывать искалеченную левую руку. Надежде Аллилуевой, своей второй жене, он объяснял в 1917 году, что в детстве в него врезался фаэтон и, так как не было денег на доктора, рука плохо срослась. Ушиб загноился и рука скрючилась. Эту же версию, записанную с его слов, я нашел в его “Медицинской истории”: “Атрофия плечевого и локтевого сустава левой руки. Вследствие ушиба в шестилетнем возрасте с последующим длительным нагноением в области локтевого сустава”.

И опять начинаются загадки. Действительно, в детстве катастрофа с фаэтоном была. Но вот как она описана очевидцем.

Из воспоминаний С. Гоглицидзе: “В день Крещения возле моста через Куру собралось множество народу. Никто не заметил, как с горы мчался фаэтон, потерявший управление, фаэтон врезался в толпу, налетел на Сосо, ударил дышлом по щеке, сшиб с ног, но, по счастью, колеса проехали лишь ПО НОГАМ мальчика. Собралась толпа, на руках отнесли Сосо домой. При виде искалеченного мать не смогла сдержать вопль, доктор объявил, что внутренние органы не повреждены, через несколько недель он вернулся к занятиям”.

И другой свидетель тоже рассказывает — о ноге, покалеченной фаэтоном. Да и не могло быть иначе — если бы фаэтон проехал по руке — раздавил бы “внутренние органы”. Итак — по ноге! И доктор был и лечил. И быстро вылечил. И ни слова об искалеченной руке!

Видимо, искалеченная рука к его детству отношения не имела. Изуродованная рука эта относится к будущим опасным и темным временам нашего героя — к будущим нашим главам.

И опять тайна.

Но мы забыли про Бесо. Он иногда возвращался. Своеволие жены по-прежнему приводит его в ярость. Она мечтает о священнике? Значит, этого не будет.

Воспоминания С. Гоглицидзе: “Ты хочешь, чтобы мой сын стал митрополитом? Ты никогда не доживешь до этого!.. Я сапожник, и он будет им”, — часто говорил Бесо. И попросту увез мальчика в Тифлис и определил на фабрику Адельханова: маленький Сосо помогал рабочим, прислуживал старикам. Но Кэкэ уже не боялась мужа. Приехала в Тифлис и увезла сына”. Беляев помог ей снова определить мальчика в училище.

Она еще раз победила мужа. И унизила мужа. После этого Бесо более никогда не возвращался в Гори. Он исчез. Сверстники Сосо и его биографы пишут: “Погиб в пьяной драке”.

А что говорил сам Сосо?

Через много лет после “смерти отца в пьяной драке”, в 1909 году, Сосо в очередной раз был арестован полицией за революционную деятельность. И отправлен в Вологду. Сохранились “Сведения о поднадзорном из дела N 136 Вологодского жандармского управления:

“Иосиф Виссарионович Джугашвили. Грузин из крестьян. Имеет отца Виссариона Иванова, 55 лет, и мать Екатерину, проживают: мать в Гори, отец ведет БРОДЯЧУЮ ЖИЗНЬ…”

30 июня 1909 года вновь записано: “Отец Виссарион… ведет БРОДЯЧУЮ ЖИЗНЬ”. Только в 1912-м в жандармских бумагах иные показания Сосо: “Отец умер, мать… живет в Гори”.

Что это? Его страсть — запутывать жандармов? Или?

Или отец действительно был жив. Ведь в пьяной драке когда-то погиб брат Бесо. Не приписали ли смерть брата попросту исчезнувшему Бесо?

Вот какое письмо я получил из Твери от Н. Коркия:

“В 31-м году я познакомился в Сухуми со стариком. Он стоял у чебуречной на набережной и просил денег. Не дал, он был очень пьян. И вдруг он заорал: “Ты знаешь, кому не дал денег?” И матюшком меня. Я жил в двух шагах от чебуречной, и моя хозяйка видела из окна всю сцену. Когда я пришел, она мне сказала шепотом: “Когда совсем напьется, говорит, что родил Иосифа Виссарионовича. Этой писькой, кричит, я его сделал!” Сумасшедший человек! В следующем году я приехал, но старика, конечно, не было. Он жил в подвале рядом с чебуречной — и люди видели, как ночью его увозили”.

Конечно, это одна из легенд. Но ясно одно: отец исчез, нет даже могилы.

Тускла, одинакова горийская жизнь. Одним из самых сильных впечатлений была публичная казнь двух преступников.

13 февраля 1892 года. Тысячная толпа собралась у помоста. Отдельно в толпе — учащиеся и преподаватели духовного училища. Считалось, что “зрелище казни должно внушать чувство неотвратимости возмездия, боязнь преступления”.

Воспоминания Петра Капанадзе: “Мы были страшно подавлены казнью. Заповедь “не убий” не укладывалась с казнью двух крестьян. Во время казни оборвалась веревка, но повесили во второй раз”. В толпе у помоста были двое будущих знакомцев: Горький и Сосо. Горький описал эту казнь, а Сосо запомнил. И понял: можно нарушать заповеди. И может, тогда появилось в его голове: а не обманывают ли их в духовном училище?

Начав подозревать, он никогда не мог остановиться.

В 1894 году Сосо окончил училище по первому разряду. И поступил в 1-й класс Тифлисской духовной семинарии.

Учащиеся жили в здании семинарии на полном пансионе. Отделенные стенами семинарии от полного соблазнов южного города. Суровый, аскетический дух будущего служения Господу царил в семинарии.

Раннее утро, когда так хочется спать, но надо идти на молитву. Торопливое чаепитие, долгие классы и опять молитва, скудный обед, короткая прогулка по городу. И вот уже закрылись ворота семинарии. В 10 вечера, когда южный город только начинал жить, они уже шли ко сну после молитвы. Так началась его юность.

“Мы чувствовали себя, как арестанты, которые должны провести здесь без вины молодые годы”, — писал его соученик И. Иремашвили в книге своих воспоминаний.

И многие из этих пылких, рано созревших южных юношей были совсем не готовы к этому служению. Они жаждали иного учения, которое позволило бы им наслаждаться радостями жизни, но удовлетворило жажду жертвенности, высокого смысла, который поселили в них чтение святых книг и благородные мечты юности. Такое учение они нашли. Старшие мальчики рассказывали о неких запретных организациях. Как и первые христиане, эти тайные общества провозгласили целью жертвенное служение на благо человечества.

 

СТАЛИН У КОСТРА С ВЕЛИКИМИ ШАМАНАМИ НА ЕНИСЕЕ

 

Из книги А.Меняйлова “Сталин. Тайны Валькирии”

 

На разных притоках реки Енисей Сталин прожил (так называемые ссылки) среди великих шаманов около четырех лет.

Именно так: не прожил в местах, где живут народы, исповедующие шаманизм, а именно среди великих шаманов жил — исполнял с ними ритуалы, в частности, получил в дар Трубку, ибо на эту вещь Великого Волхва Сталин право обрел.

Дело не в том, что Сталин к шаманам обращался за предсказаниями или с вопросами о самочувствии матери, жившей за тысячи километров, а в том, что шаманы к нему приезжали сами. Приезжали порой издалека. Более того, великие шаманы, умея прозревать будущее, относились к Сталину как к посвященному более высокого уровня. Все это происходило еще до революции 1917 года.

Когда Сталин отбывал ссылку в деревеньке Костино (река Енисей, 150 километров до Полярного круга, сейчас восемь домов), к нему приезжали шаманы-эвенки, те самые, которые предсказали Тунгусский “метеорит”. Предсказали — и вывели из-под вспышки людей. В музее Туруханска, и поныне в административном делении “село”, приезд шаманов-эвенков остался под описанием: “шаманы приехали спросить совета у Сталина, как устроить торговый кооператив”. А то делать нечего такого уровня шаманам, как за тысячу километров ездить за ненужным советом, которым они, даже если от кого и получили, то, сами догадываетесь, так и не воспользовались.

Те, кто способен предсказать такое событие, как Тунгусский “метеорит”, уж тем более способны понять его смысл. Смысл, который непосвященным разглядеть не по росту. Сталин всю последующую после Костинской встречи жизнь совершал странные по отношению к Тунгусскому “метеориту” действия. Уже одни эти действия, о которых речь ниже, вполне достаточное указание на шаманское посвящение Сталина. И эта посвященность — источник постоянной победоносности Сталина.

Даже если бы Сталин и не прошел посвящения у шаманов низовий Енисея, все равно четыре года среди шаманов, которые считали его даже не равным, а более высоким, не могли Сталина не изменить. Четыре года — сильный фактор становления человека. Но — о, чудо! — ни в одном труде “серьезного историка” нет и упоминания обо всем этом. В музее Туруханска есть, в воспоминаниях жителей есть, а в прессе — ни гу-гу.

Исконная вера — действительные воззрения Сталина?

Если так, то это непременно должно было проявляться, причем многообразно. Сталин, в молодости два десятка лет проработавший в условиях конспирации, был человеком очень скрытным всю свою жизнь. К тому же, как всякий успешный политик, он просто не мог себе позволить с трибуны исповедоваться. То, что всякий политик говорит с трибуны, не говорит о его убеждениях ничего.

Итак, “спросить совета об устройстве кооператива” эвенкийские шаманы приезжали в 1914-м. А в 1916-м, когда Сталина жандармы перевели сидеть еще севернее, в станок Курейка, уже несколько километров севернее Полярного круга — севернее при царизме не сидел вообще никто — произошло событие еще более удивительное. К Сталину собрались белые шаманы от десятков народов, преодолев тысячу и более километров бездорожья: в музее Туруханска есть прямые указания, что некоторые добирались аж с побережья Северного Ледовитого океана. В месте под названием “Половинка” эти шаманы, а их было около 300 человек, провели обряд Второго Тоя (Свадьба). После обряда в тех родах, от которых они прибыли, больше не родилось ни одного шамана. Сейчас в тех местах шаманы только русские. Этнические русские. Одно это прекращение эстафеты шаманского духа говорит о том, что те триста шаманов передали Сталину дары, которые обычно передаются по роду — самому достойному из потомков.

Повторюсь, в Туруханской ссылке Сталин прожил с шаманами около четырех лет.

Но еще до Туруханской ссылки, когда Сталин сидел в Архангельской области в городке Сольвычегодск (тогда около тысячи семисот человек населения), он регулярно ездил за 20 километров в деревню Пожарища, где происходили соборы волхвов от разных народов. На этих соборах Сталина называли Рубкой (“великий посвященный”, “жертва”). Это 1909 или 1910 год.

Но еще раньше, в 1903-1904 годах в ссылке в Новую Уду (200 км. от Байкала), он каждый день как на работу взбирался к великому шаману Кит-Кая. И помогли ему бежать из ссылки не кто-нибудь, а варяги.

 

Подготовила