“До Гумров оставалось верст десять”

Архив 201423/09/2014

В мае-августе 1829 года, ровно 185 лет назад, Александр Пушкин совершил путешествие из Москвы в Арзрум, которое позже обратил в знаменательные очерки. Сохранились его путевые рисунки, один из которых изображает самого поэта в бурке верхом на лошади…

 

По пути в Арзрум и обратно поэт дважды останавливался в Гюмри или,  как пишет Пушкин, Гумры. Это-то событие и надоумило скульптора Тариэла  Акопяна создать памятник, изображающий Пушкина-всадника и поставить на  древней дороге, ведущей в Карс и Арзрум, там, где находится кЁ ХбхЙі, или Черная крепость. Правда, тогда крепости не было. Ее воздвигли на  месте древнейшего укрепления в середине XIX века из черного туфа.  Крепость сыграла важную роль в русско-турецкой войне. Идея возникла еще  в 99-м году, когда отмечалось 200-летие поэта, чьим горячим поклонником  является скульптор-гюмриец. Он едва ли не наизусть знает “Путешествие в  Арзрум”, особенно те отрывки, где описана остановка в Гумры и  пребывание в Карсе. Вот кусочек из пушкинского текста.

…”Небо покрыто было тучами; я надеялся, что ветер, который час от часу усиливался, их разгонит. Но дождь стал накрапывать и шел все крупнее и чаще. От Пернике (село Парни. — “НВ”.) до Гумров считается 27 верст. Я затянул ремни моей бурки, надел башлык на картуз и поручил себя провидению.

Прошло более двух часов. Дождь не переставал. Вода ручьями лилась с моей отяжелевшей бурки и с башлыка, напитанного дождем. Наконец холодная струя начала пробираться мне за галстук, и вскоре дождь промочил меня до последней нитки. Ночь была темная; казак ехал впереди, указывая дорогу. Мы стали подыматься на горы, между тем дождь перестал и тучи рассеялись. До Гумров оставалось верст десять. Ветер, дуя на свободе, был так силен, что в четверть часа высушил меня совершенно. Я не думал избежать горячки. Наконец я достигнул Гумров около полуночи. Казак привез меня прямо к посту. Мы остановились у палатки, куда спешил я войти. Тут нашел я двенадцать казаков, спящих один возле другого. Мне дали место; я повалился на бурку, не чувствуя сам себя от усталости. В этот день проехал я 75 верст. Я заснул как убитый.

Казаки разбудили меня на заре… Я вышел из палатки на свежий утренний воздух. Солнце всходило. На ясном небе белела снеговая, двуглавая гора. “Что за гора?” — спросил я, потягиваясь, и услышал в ответ: “Это Арарат”. Как сильно действие звуков”. Жадно глядел я на библейскую гору, видел ковчег, причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни, — и врана и голубицу, излетающих, символы казни и примирения…”

На обратном пути Пушкин задержался в Гумры на целых три дня — выдержал карантин из-за чумы в Арзруме. В это время он и съездил в древнюю армянскую столицу Ани, до нее было всего-то 34 версты. В Гумры Пушкин сделал автопортрет с авторской монограммой “А.П.” и шутливой надписью: “Писанный им самим во время горестного его заключения в карантине Гумрынском”. Между тем в портрете нет и следов горести, он преисполнен веселого настроения.

Имя великого поэта давно уже зафиксировано в Гюмри. В частности, его имя носит известная Ольгинская гимназия (1911), в советское время ставшая школой им.Александра Пушкина. Рядом со школой в ближайшее время появится романтический бюст, созданный Тариэлом Акопяном. Что касается Пушкина-всадника, то готов эскизный проект, весьма интересный. Когда он материализуется, трудно сказать, в Гюмри проблем много. Но хотелось бы, чтобы поскорее, уж очень он к месту. И вне “конных” стандартов.