“Для меня музыка как Библия”

Архив 201320/08/2013

Наш разговор с клавишником группы “Дорианс” Арманом Пахлеваняном состоялся в аэропорту Таллинна: долгое ожидание вылета в Ереван вылилось в интересное интервью. В Эстонии мы оказались в рамках проекта “Встретимся в Таллинне!” — ответного “визита вежливости” миссии культурной дипломатии “Все едут в Ереван”. В то время, как эстонская делегация участвовала в программе фестиваля в Ереване, в Таллинне “работала” армянская “миссия”: журналисты, студенты, представители творческой интеллигенции и др. Среди различных мероприятий — выставок, спектаклей, классических концертов, в клубах Таллинна с концертами выступили коллективы Cross Road blues band, Шарак бенд Армена Уснунца, рок бенд In Coma. Арман играл в составе Cross Road blues band вместе с другими ребятами из “Дорианс” — Эдгаром Саакяном, Арманом Джалаляном, а также Артаком Нерсисяном (губная гармоника) и Миш Амиряном (солист).

— Я играю с двух лет. Дома было полно инструментов: пианино, бас и соло-гитары, барабан. Папа играл на барабанах, но всегда хотел, чтобы я стал клавишником. Я же профессионально освоил игру на всех этих инструментах, плюс фагот и немного скрипка. Окончил музыкальную школу им. Чайковского — и все, дальше не учился, решил, что это ничего не даст. Я выбрал свой путь — знал, что хочу и к чему стремлюсь.
— Вот ты сказал, что знаешь свой путь. И какой он?
— Музыка, и только. Конкурсы не люблю — один раз в очень серьезной компании сказал, что музыка — это не спорт, не бокс, чтобы соревноваться. Это очень широкое и глубокое понятие: не для каждого человека и вместе с тем для всех. Нужно погрузиться в нее, жить ею, “расположиться в ней”, создать себе там уют. Музыкант — завистливый человек, эгоист, ибо создает себе “уголок”, живет в нем, становится его хозяином, и никому не позволяет туда влезать. Музыка — большая тема и не любит соревнования. Для кого-то ты хороший музыкант, а для кого-то другой. …Все время ищу что-то новое в музыке, что может меня тронуть и чему-то научить. Это нечто особенное, неповторимое: ты должен так любить свой инструмент и играть на нем, словно занимаешься с ним любовью. Его нужно любить не потому, что он приносит тебе деньги, а потому, что это святыня, член семьи и частичка тебя самого. Каждый раз, когда я покупаю новый инструмент, для меня лучше этого ничего нет. Счастье. Это как первая и последняя любовь. Полюбил, женился — значит, это раз и навсегда. Для меня лично так: в музыке и личной жизни я однолюб.
— Ну раз пошел такой разговор, есть у тебя избранница?
— Женат уже 4 года, и моя супруга для меня и любимая женщина, и просто друг, и друг моей музыки — одна из главных частей моей жизни. Для меня она и музыка на одном “лэвеле”: с ее появлением моя музыка еще больше выросла.
— А не думаешь, что со временем все же захочешь заниматься чем-то другим? Сможешь?
— Я часто говорил, что если почувствую, что музыкой не буду больше заниматься, отрежу себе указательные пальцы. На полном серьезе, чтоб точно не смог больше играть ни на одном инструменте. Оставить музыку для музыканта это все равно, что остаться без рук. Для меня только так. Нельзя войти в эту “реку”, а потом вылезти. Это не ремесло, а искусство — самая главная и вечная ценность. Музыка для меня как Библия — не имеет границ и пределов: о ней можно судить, говорить, размышлять вечно, и это не имеет конца.
— Вот ты говоришь, что не любишь конкурсы, а на “Евровидение” поехал…
— В отличие от Армении есть страны, для которых этот конкурс — розовая мечта детства. А для нас — просто очередной этап. Для коллектива или солиста это отличный шанс — самые сильные три минуты на сцене, чтобы сделать так, чтобы тебя узнал весь мир. И все! В одном из эфиров я сказал, что не важно, какое место займешь на “Евровидении”, важно, как запомнишься! И сказанное мною настолько не вступило в противоречие с тем, что имело место… В Мальмо мы были в списке фаворитов N 1, ходили гордые и обласканные вниманием, а когда поехали в Данию, чтоб сесть на самолет, нас там столько людей встречало: “О, Дорианс!” — восхищались, брали автографы, фотографировались. А если о конкурсе, люди своими глазами увидели, что под ним “подразумевается”. Вот Азербайджан “с детства мечтал” занять первое место — и что? Когда к музыке примешивается политика, о чем может идти речь? Он уже песенным конкурсом не имеет права называться, тем более что начинаются “ахи” по поводу шоу. Они песню судят или то, что на сцене происходит — кто там во что одет, как танцует, какие “фокусы” напридумывал? Можно выйти в полной темноте и спеть, песню услышат и оценят, если она хорошая. Непонятно это мне. Я, кстати, музыку не политизирую: среди моих фаворитов есть, например, турецкий джаз-бенд “Лачо Тайфа”, который постоянно слушаю. Да, турки, но сильная музыка, и она вне национальностей, ее нужно оставить на своем месте.
— А сам что-то сочиняешь и какую музыку сам любишь слушать?
— Конечно, для очень многих людей делаю аранжировки, причем для тех людей, которые мне близки не как друзья или родные, а по духу, музыкальному вкусу. Люблю “отвлеченную” музыку, не попадающую под стандарты. Если же брать по жанрам, то каждый жанр имеет свои многочисленные “ответвления”. Я лично вырос на классическом роке, и для меня дальше Deep Purple, Led Zeppelin и Pink Floyd ничего нет. Моим “учителем” считаю клавишника Deep Purple Джона Лорда. Есть еще такие личности, которых можно слушать все время и постоянно учиться. Например, фантастический пианист и джазмен Тигран Амасян: ему 26 лет, парень из Гюмри, ему весь мир аплодирует. Всемирно известная звезда джаза Хэрби Хэнкок встает и говорит, что Тигран его учитель… Это гордость для всех нас. 
— И напоследок — о чем мечтаешь?
— Надо подумать, так для себя — особо ничего. Разве только в глобальном смысле, чтобы все музыканты мира, дети, которые придут после нас, молодежь, которая уже “делает музыку” лучше нас, но пока не видны, потому что не имеют средств и возможностей, продвинулись и заняли свою нишу. Сейчас есть очень много людей, которые делают свое дело лучше меня, с большим потенциалом, и они обязательно должны иметь возможность найти свое место в жизни. Мы вот не можем помочь им, ибо живем в стране, где пока у всех есть бытовые и социальные проблемы. В мире лучшие творческие силы представлены армянами: Комитас, Саят-Нова, Хачатурян, Айвазовский, Сарьян…
Может, моя мечта утопия, но я искренне этого желаю, и пусть она сбудется хоть какой-то своей частью. Я вот тихо иду к этому за счет своего таланта, моих друзей и коллег-музыкантов, менеджмента, всех тех, кто рядом с нами и помогает. А потому пусть все те, кто занимается музыкой тоже, станут успешными. Но вообще скажу вам, что мечты сбываются: есть такой Rock am Ring — один из крупнейших рок-фестивалей, ежегодно проходящий в Германии, куда собираются более 100 тысяч человек. И я всегда думал: вот бы побывать в похожем месте, где столько людей меня услышат, а потом пусть и инфаркт хватит — больше ничего мне в жизни не надо. Но я выступил перед такой огромной аудиторией и стал думать, а сейчас что? И вдруг появляется что-то другое, и ты идешь вперед. Просто конкретно в Ереване трудно — неоткуда черпать вдохновение, напитываться идеями. Вот в Карабахе совсем иной воздух, аура — что-то в тебя проникает, берешь от природы, от ощущения прошедшей войны, территорий. А здесь чем — сигналами “Прадо” или “Мерседесов” вдохновляться? Вот и поэтому, наверное, хорошая музыка (не классическая) у нас больше клубного характера — “сидит в андерграунде”.
Ирина АБРОЯН