Десять тысяч миль с Месропом Маштоцем

Архив 200920/10/2009

Экипаж “Армении” можно поздравить — треть пути позади. Впрочем, это чистая условность и на борту, как всегда, рабочая атмосфера.

Разве что Зорий БАЛАЯН продолжает общение с архиепископом ОРМАНЯНОМ.

Для тех, кто не читал мою “беседу” с выдающимся церковнослужителем, богословом, историком и публицистом архиепископом Магакией Орманяном, я, наверное, должен дать в двух словах пояснение. Речь о принятом в литературе жанре бесед, диалогов, даже интервью с историческими личностями. Сто лет назад в Париже вышла книга Орманяна “Армянская Церковь” на французском языке. И впервые широкая европейская общественность узнала об истории армянского народа. Но главное — о том, что Армянская Церковь оставалась и развивалась вне влияния других церквей. Никогда не признавала их господства и строго сохраняла верность наследию восточного христианства. Учитывая, что тема Армянской Церкви является стержневой в нашей экспедиции, мы решили вести “беседы” не только с создателем армянского алфавита и его учениками, но и другими выдающимися деятелями Армянской Апостольской Церкви. И не случайно начали с Магакии Србазана. В своей знаменитой книге он не только дает обобщающую характеристику зарождения и развития Армянской Церкви, но и правдиво рассказывает о причинах, время от времени приводящих наш народ к краю пропасти. Спасение он видит только в единении.
* * *
— Србазан, в прошлой беседе вы говорили о том, что уже в конце XIX и начале XX веков появилась не просто необходимость, а настоятельная необходимость написать книгу в оригинале на французском языке, при этом ничуть не боясь открыть душу и сказать правду о нашей истории. И в первую очередь истории, как вы любите развернуто называть, Святой Апостольской Ортодоксальной Армянской Церкви. В своей книге часто возвращаетесь к образу Маштоца и армянской письменности. Можно ли знать точно время, когда наша церковь сама осознала: дальнейшее развитие и эффективная деятельность ее невозможны без своей собственной письменности? Ведь это обостренно чувствовали не только тогда, когда появились потоки беженцев после падения Армении в 387 году.
— Вообще вопрос этот стоял всегда. Мы ведь, по существу, потеряли многие и многие настоящие шедевры литературы только потому, что издревле большинство из них создавались с использованием письменности других народов. Буквально с 301 года во весь рост встал этот вопрос. Вот посмотрите, что получилось. Армянской Церкви, хотя она уже была организованной как иерархически, так и административно, недоставало самого главного элемента — Библии на родном языке. Представьте, если школьное обучение происходило на иностранных языках. Единственными очагами тогдашнего просвещения Армении были знаменитые школы Кесарии Каппадокийской и Эдессы Озроэнской. Но там господствовал греческий язык. Достаточно сказать, что когда Григор Просветитель основал первые школы, то он вынужден был назначить туда иностранных учителей.
— Тут ведь не могло не помешать делу еще одно естественное обстоятельство. Ведь тот факт, что государство приняло христианство, не означает, что народ в одночасье отказался от своего прошлого.
— Мало того, это происходило в ситуации традиционного неприятия нового. Ибо, несмотря на объединенные усилия Святого Григора и царя Трдата …
— То есть Церкви и государства…
— Да. И это важно отметить. Так вот, несмотря на их усилия, нелегко было обратить народ в христианство. Языческий культ не исчез всецело из Армении. А в горных регионах старые боги еще сохраняли свои алтари и своих служителей. Так что объективные трудности были. И для их преодоления нужно было время. Куда важнее другое. Национальная армянская литургия тогда еще не была составлена из-за отсутствия азбуки и соответствующей литературы. Библия и все уставы читались на греческом и сирийском языках. Народ этих языков не знал. По ходу давали краткий перевод. Так, конечно, не могло продолжаться…
— Србазан, я хочу сделать маленькое отступление. При этом ни на йоту не выходя из рамок нашей темы. Обычно когда говорят об историческом экскурсе, то приводят аргументы из исторических событий. Я же хочу, наоборот, предложить вам “экскурс” в ваше будущее, в начало XXI века. Вот вы рассказываете о том, что Месроп и как бывший секретарь царя, и как ученик патриарха Нерсеса “возымел намерение искоренить последние остатки язычества в области Гохтн”. Это же Агулис, вошедший впоследствии в Нахичеванский край. И вот я думаю: представил бы Святой Месроп, что столетия спустя варвары на глазах у цивилизованного мира безнаказанно уничтожат только в одном Гохте десятки армянских церквей, а чуть поодаль, в Джульфе, — тысячи и тысячи хачкаров. Так получилось, что созданию алфавита предшествовали разорения и варварские действия. Как это могло случиться? С одной стороны, все горит, рушится, жители страны стали изгоями, с другой — идея об алфавите. Нет ли здесь некоего Божьего промысла? Ведь просто диву даешься.
— По большому счету есть. Не случайно сам Маштоц, дабы успешно выполнить свой долг, молил о Небесной Помощи. Он ведь сам приписал свой успех Божественному Милосердию. Что же касается варварства и разорения, то беда и зло только подстегнули всех, в первую очередь католикоса Саака Великого и Месропа Маштоца, чтобы они принялись за спасительную работу. Никогда нельзя будет нашему народу забыть этого их совместного подвига. Вот здесь есть Божье Благословение. Не будь Саака Первого и не уговори он царя Врамшапуха, то трудно сказать, как все сложилось бы. Обратите внимание — начало века. Совместно царь и будущий католикос совершают подвиг: Армения становится христианским государством. В конце века — опять же царь и католикос, да еще с ним сам Месроп, по сути, продолжают и развивают подвиг Трдата и Святого Григора. Тут, конечно, о другом надо всегда помнить и говорить. Это о божественном гении самого Маштоца, которому удалось составить волшебную азбуку, удивительным образом приспособленную к высокому духу и многогранной фонетике армянского языка. Не говоря уже о неповторимой графике каждого отдельного звука. Нельзя не отметить и то, что состав алфавита так удачен, что, по мнению многих экспертов, он может передавать даже большую часть звуков иностранных языков. И я согласен, что все это происходило на фоне варварства и разорения. Саак Первый был избран католикосом именно в 387 году. В год, когда Армения была расчленена. Казалось, зачем еще нужен алфавит. Но, к счастью, Саак, Месроп, Врамшапух и их соратники думали иначе.
— Србазан, это так кажется, мол, появился в 404 году алфавит. В 405 уже народ знакомится с графикой тридцати шести букв. И перевели Библию…
— Не так это просто было. Целых тридцать лет шла работа над переводом Библии. Это был огромный труд. И об этом народ наш должен знать. Помнить всегда. Положение в стране — вассальное. А тут сам патриарх Саак, сам Месроп Маштоц и группа переводчиков из ста человек занимаются переводом Библии. Из них шестьдесят готовил к священному творчеству-ремеслу Саак, сорок — Маштоц. Ведь одной Библии было недостаточно. Нужно было составлять литургические книги. Это значит: обедня, обряд, крещения, помазания, посвящения, венчания, освящения церквей и похорон, богослужения на каждый день календаря.
— Но ведь, опять же повторяюсь, все это происходило на фоне агонии Армении, которой юридически не было. Сааку Первому и Месропу Маштоцу перевалило за семьдесят. Во что они в той ситуации верили?
— Они не просто верили. Они знали, что борьба еще впереди. Они предвидели даже Аварайр, до которого осталось менее двадцати лет. Ибо знали о планах и программах апологетов религии Зороастра, которые к тому времени хорошо понимали: только уничтожив христианство в Армении, можно надеяться на то, что армяне примут культ “солнца и огня”. И на этом был бы положен конец Армении. Так что победа в Аварайре была предрешена на уровне души и духа.
— Выходит, будущая победа в Аварайре была предопределена теми, кто уже ввел в строй месроповские буквы-солдаты?
— Да. Это ведь была победа Веры и Духа, давшая надежду на жизнь в будущем.
— Србазан, вы ведь пишете о массовых предательствах и до, и в ходе Аварайской битвы. И вообще, читая вашу книгу и некоторые статьи, я пришел к выводу, что вы как-то уж больно спокойно относитесь к предательству, к распрям, к самоедству во властных верхах как государства, так и Церкви.
— Трезво — это не значит спокойно.
— Дело в том, что вы в то же время пишете: “Весьма вероятно, что если бы армяне при этих обстоятельствах объединили свои силы, они легко могли справиться с неприятельской армией”.
— Да, истории известно, что в ходе Аварайской битвы значительная часть армян перешла на сторону неприятеля. Никто никогда не узнает истинных причин такого поведения. Легко однозначно судить с высоты времени. Но зато история знает и другое: шестьдесят шесть тысяч армян Вардана Мамиконяна и двести двадцать тысяч — противника. Цена победы огромная. Погиб Вардан, погибли восемь его полководцев, погибли многие тысячи соратников. Но это была победа. И заключалась она в том, что спасли Веру. Спасли Армянскую Церковь. И в конечном счете спасли будущее Армении.
— Србазан, вас не упрекали соотечественники за то, что вы в книге, написанной на иностранном языке для иностранцев, рассказываете о расколе не только общества, но и в самой Церкви, о том, что особенно после распада Киликийского Армянского государства (1375 год) в патриарших кругах “чистота учения ставилась ни во что, и они готовы были на всевозможные сделки с совестью…” Там ведь у вас есть и суровая конкретика…
— Наверное, упрекали. И я бы их понимал. Но правда всегда нужна, чтобы поверили тебе во всем. И еще: не надо думать, что раскол, ссоры, грызня и даже предательство встречались только у нас. Они были везде и всюду и во все времена. Это было всегда: мы слишком гипертрофированно и слишком обобщенно подаем этот вопрос. Здесь нужно другое. Нужно всегда искать и обязательно доходить до истины. Озвучить ее. Исправить ситуацию. И идти дальше. Жить дальше. При этом не поступиться принципами. Как это делает Армянская Церковь.
— Я нисколько не сомневаюсь, что вы знали широко известного уже при вашей жизни английского государственного деятеля Уинстона Черчилля. Он под конец достиг мировой славы и авторитета именно как государственный деятель. В своей книге “Когда Англия спала” великий политик раскрывает тему раскола в Англии, где, казалось, все в порядке с моралью, этикой, демократией. Но вот он просто громит своих соотечественников (не только политических противников) за то, что они позволили довести страну до раскола и заняты межпартийной грызней в преддверии неминуемой всемирной беды, проглядели угрозу. И через год враг бомбил Лондон. Так что с вами согласен. Напрасно мы с утра до вечера только и знаем, что поносим себя.
— Поносить себя не надо. А вот постичь мудрые уроки жизни нужно. Не случайно Месроп Маштоц еще до начала работы над переводом Библии перевел самую главную мысль для нас: “Познать мудрость и наставление, постичь изречение разума”. Это ведь настоящий памятник. Это первые слова, написанные только что созданными буквами.
* * *
Спешу сообщить известие, правда, не эпохальное, но все-таки знаменательное. “Армения” оставила за кормой внушительную цифру. Первые 10 тысяч миль. Это ни мало ни много половина экватора. 10 тысяч миль с Маштоцем на борту “Армении”. Треть всего пути.
“Армения”, Тихий океан