Чужбина родиной не станет. Даже Индия

Архив 201121/07/2011

“Армении” предстоит последний и самый ответственный отрезок кругосветного маршрута. Пока экспедиция Зория БАЛАЯНА “отдыхала” в Коломбо, удалось не только капитально отремонтировать яхту, но и обстоятельно ознакомиться с пребыванием на Цейлоне Антона Павловича Чехова. Конечно же, продолжились общения с соотечественниками. Впереди Индия, Калькутта и командор рассказывает об истории армянской Индии.


ШРИ-ЛАНКА, КОЛОМБО, “ГРАНД ОРИЕНТАЛ ОТЕЛЬ”

Директор издательства “Амарас” Аркадий Асрян является, пожалуй, самым действенным и деятельным почетным членом экипажа сначала “Киликии”, а теперь вoт и “Армении”. И дело вовсе не только в том, что именно в “Амарасе” издавались три тома “Киликии”, но и в том, что он регулярно присылал и присылает мне информацию, которой мы на борту лишены. Вот и сейчас Арик кладет мне на стол распечатку текста, который начинается словами: “Армянский день в королевском Эскоте”. Тотчас ассоциативно я вернулся к середине мая 2006 года, когда, готовясь к старту третьего, заключительного этапа “Киликии”, мы шли в Лондон и обратно по Темзе через Ла-Манш, Северное и Балтийское моря до Финского залива к внутренним водным артериям России. Я не могу обойтись без традиционного лирического отступления, начав со слова “кстати”. Кстати, дело в том, что когда-то среди многих рек Темза была моей мечтой. Вот что написано в вышедшем на днях четвертом томе собрания сочинений, который посвящен моим путешествиям шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годов: “В “Камчатской правде” вышла информация о готовящемся походе по рекам Западной Европы до Лондона. Маршрут назывался “От Тихого до Атлантического океанов по воде через материк”. Волга, Днепр, Дунай, Эльба, Сона, Сена, Ла-Манш, Темза — Лондон. Старт 15 июля 1967 года”.
Так что сплошные ассоциации. Назови какую-нибудь реку и море — и тотчас же ударяешься в воспоминания. А тут вроде ни реки, ни моря, а местечко Эскот, где вот уже триста лет проводятся Королевские скачки в присутствии короля или королевы Англии. Спрашивается, а причем тут Темза? Дело в том, что в тот год именно на Темзе (в центре Лондона) стояла “Киликия”, которую посетили предприниматель Ваче Манукян и бывший премьер-министр Армении Армен Саркисян. Тогда на “Киликии” оба они поставили свои подписи на карте с маршрутом кругосветки имени Святого Месропа Маштоца. Первым же карту подписал министр обороны Серж Саргсян за год до того на Гибралтаре. Однако это другая история.
Тогда, пять лет назад, весь Лондон, как мне показалось, говорил о предстоящих Королевских скачках в Эскоте, посященных 295-летию первых скачек при королеве Анне. Однако уже тогда пестрела в публикациях круглая цифра 300. Вот и настала эта дата. И вся Англия живет и дышит памятью о прошлом и о далеких предках. Только так, оказывается, можно действенно думать о будущем и потомках. И на этом вот традиционном общенациональном празднике проходит “Армянский день”, когда “крупнейшие благотворители и спонсоры проекта “Ереван — любовь моя” стали личными гостями четы Нуне и Армена Саркисянов”. И это происходит на церемонии открытия Королевских скачек в Эскоте 14 июня. Я не хочу останавливаться на подробностях, ибо, уверен, об этом в Армении все знают.

Примечательно, что Аркадий Асрян прислал мне текст об армянском дне в Эскоте в тот день, когда в “Литгазете” вышел (29 июня) очередной репортаж о плавании на “Армении”, озаглавленный “Преодолеть себя “. И целиком он о том, что сегодня, когда над миром нависла угроза бездуховности, надо на живых примерах рассказывать о силе духа, о воле человека, воодушевленного благородной идеей и высокой целью, преодолевающего себя для их достижения. И среди многочисленных примеров я рассказал о легендарном мореплавателе Фрэнсисе Чичестере, который неоднократно удлинял срок исполнения диагноза-приговора, тем самым побеждая и преодолевая себя. В день завершения рекордного кругосветного плавания газеты писали о том, что увидели измученного истощенного старика, которого шатало от постоянного головокружения, который задыхался от приступа астмы. Черт возьми, наверное, так оно и было. Но в тот день Чичестер сам о себе говорил другое. Говорил даже не о себе — обо всех: “Я считаю, что причина большинства болезней, кроме оспы, чумы и других инфекционных болезней, кроется в состоянии угнетенности и прежде всего в эмоциональной подавленности”.
Вся мировая литература зиждется на создании примеров из жизни или жизненных примеров, и это уроки “Библии” — притчи, которые тоже являются живыми примерами. Ибо пример воздействует сильнее, чем проповедь, и сильнее, чем угрозы. Я всю жизнь, в хорошем смысле слова, собираю эти примеры. И рад, что среди них есть наши соотечественники. К счастью, Армен Саркисян не один.
…Это же надо как нам повезло. Я уже рассказывал, как на Цейлоне нашли… армянку Светлану Арташесовну Атаманян. По мужу Сергиенко. Родилась в Крыму, в армянском селе Чалтырского района Ростовской области. До школы ни слова не знала по-русски. Дома говорили только на армянском. Еще девчонкой клялась-божилась, что выйдет замуж только за армянина. И чтоб будущий муж был или из ее Крыма, или из острова Крым. Это уже для того, чтобы говорили на родном крымско-нахичеванском армянском наречии. Судьба распорядилась иначе. И все-таки она, судьба, все устроила так, что будущие супруги Евгений Сергиенко и Светлана Атаманян встретились, познакомились и полюбили друг друга не просто в Москве, а на знаменитом Крымском мосту. Так что дочь перед родителями хоть как-то оправдалась, что слово свое сдержала. Крымский мост — это тоже Крым. Отец Светланы Арташес сдался, когда родился внук. Мать Вардуи сдалась, когда родился второй внук. Когда родился третий внук, оба пошли в армянскую церковь, чтобы поблагодарить Бога. Зять окончил МГИМО, стал дипломатом. Провели несколько лет в Болгарии. И вот Шри-Ланка.
Не знаю, насколько повезло матери Светланы, тикин Вардуи, но вот экипажу “Армении” очень даже здорово повезло с армянским зятем. До встречи с ними нам в Шри-Ланке с этой инерцией комендантского часа жилось тяжеловато. А теперь вот по всему видно, глядишь — достанем злосчастные помпы и все, что нужно для выхода в океан на самом ответственном участке.

ЧЕХОВ: “ЦЕЙЛОН — МЕСТО, ГДЕ БЫЛ РАЙ”

…Степанакерт. Армянская школа номер один. Первый класс. Новый 1943-й год. В школе (там сейчас разместился арцахский парламент), помнится, проводили утренник у елки. Пели, плясали, читали стихи. Дед Мороз раздавал малышам по несколько конфет, а старшеклассникам — красивые книжки. Я помню, никто из нас не смел полакомиться конфетами. Относили домой. У каждого — братья, сестры. Вот и делились подарками дома. Почти каждый из нас или что-то пел, или танцевал, или читал стихи. Я читал стихи Аветика Исаакяна. Учительница наша, товарищ Адамян, дала мне на два дня книгу Аветика Исаакяна (наверняка то была книга “Сасна Мгер”). Я это потом вычислил. Выучил наизусть небольшой отрывок. Дня через два дома у нас стало известно (кто-то поведал моему деду Маркосу), что из-за меня и еще двух одноклассников пострадали люди. Не то редактор газеты, не то редактор на радио. Оказалось, категорически нельзя хвалить в советской печати детей и вообще членов семьи врагов народа. А я был именно сыном. Тогда же я узнал, что нечто подобное случилось опять же со мной, еще когда праздновали Новый 1940-й год. Тогда в детском саду — мне не было еще и пяти лет — я прочитал чьи-то стихи, и кто-то опять же пострадал. Кстати, позднее узнал, что вопрос этот решался очень просто. В редакциях были списки детей врагов народа, и специальные штатные работники следили за тем, чтобы вдруг ненароком их не похвалили.
Я не думаю, что из-за всего этого я тогда был закомплексован. Во-первых, таких, как я, было много, во-вторых, главным авторитетом в моей жизни был дед Маркос, который открыто гордился моим отцом. А в третьих, не помню уже в каком классе, стало известно, что Аветика Исаакяна, моего первого кумира, в Баку считали “плохим человеком” и даже были оскорблены, что Варпет приехал в Степанакерт без их разрешения. Я помню, как взрослые возмущались. И больше всех Баграт Улубабян. Тогда впервые мы услышали это имя. Имя будущего лидера карабахского движения.
Итак, с детства у меня был кумир. Читал его стихи, цитировал. Знал даже о том, что жена его из Шуши. Но вот прошли годы. И какие: шумные, буйные, морозные, лирические, прозаические. Вдруг я понял, что у меня появились еще два кумира. Говоря о кумире, я никогда не имел в виду языческого божка или идола. Библейское “не сотвори себе кумира” — это о слепом поклонении именно божку и идолу. А я — об особом уважении и почитании таланта, который меня вдохновляет, обязывает учиться у него, приблизиться к нему. Такими после моего Аветика Исаакяна стали постепенно, медленно и верно Антон Чехов и Джек Лондон. Кроме гениальности обоих для меня было еще и то, что Антон Павлович был врачом, а Джон Гриффит (это настоящее имя Джэка Лондона) — это море, тундра, яхта и собачьи упряжки. Конечно, у меня было много других армянских и иностранных дорогих моему сердцу писателей и философов, но вот Исаакян, Чехов и Лондон остались навсегда со мной. Читал, пожалуй, все, что они написали. Даже толстые книги доктора Авика Исаакяна о своем деде. Но сегодня разговор только о Чехове. Сегодня экипаж “Армении” на острове Шри-Ланка, который знает и чтит русского писателя. В драматическом театре Коломбо играли “Вишневый сад” и “Три сестры” на сингальском языке. На этом же языке написаны книги и целая монография о пребывании Чехова на Цейлоне. Говорят, цейлонцам здорово повезло: Чехов бывал на их острове. Правда, читая письма Чехова, нетрудно убедиться, что ему просто здорово повезло с Цейлоном, который он после сахалинского ада назвал истинным раем. Он так и писал в одном из писем: “Я был и в аду, каким представляется Сахалин, и в раю, то есть на острове Цейлоне”.
Из школьной хрестоматии мы узнали, что молодой Чехов отправился в очень далекий путь по бездорожью России, по распутице, тысячи и тысячи верст и на лошадях, и пешим, и на санях, и в сырой одежде, и в мокрых валенках, и так до самого Сахалина. И все это, будучи больным туберкулезом. Это была тяжелейшая экспедиция (в составе одного человека). Он провел на огромном острове на протяжении долгих месяцев едва ли не настоящую перепись населения. Трудно поверить, что один человек способен на это. Ну как тут не позавидовать его характеру и воле. Ведь он составил несколько тысяч карточек о жителях целого острова. Это значит, с каждым из них (в основном бывшими каторжниками) нужно было встречаться, беседовать. Я не знаю, согласятся ли со мной чеховеды или нет, но я не очень разделяю сам факт толков и споров вокруг вопроса: “А нужно ли было Чехову отправляться на Сахалин?” Мол, что это ему дало, кроме обострения туберкулеза. Одни утверждают, что при таком диагнозе нельзя было вообще отправляться в такую даль, да еще по дорогам или бездорожью России. Другие “обвиняют”, что он часто метался между Ялтой и Москвой, третьи считают, что, будучи врачом, вовремя не обратился к коллегам. Все было не так. Все было иначе. Я абсолютно уверен, что он был готов к смерти и именно поэтому хотел сжать и сузить параметры своей жизни так, чтобы вместить в один день целых два, а то и три дня. И ему всегда нужны были сшибки, взрывы, перемены.
Он с детства был знаком с чувством предвидения беды. Ему было всего десять лет, когда установили диагноз — туберкулез, и уже в юности страдал кровотечением из правого легкого. И если тем не менее он отправился на Сахалин, значит, знал, что делает. Это было в 1890 году. Чехову всего тридцать. В нем еше бурлит инерция юного Антоши Чехонте, писавшего фельетоны и юмористические рассказы. Но именно в тот период Чехов понимал свою сверхзадачу. Осознал, что главной темой для него являются идейные и духовные искания русской интеллигенции. Его раздражали обывательское существование одних и, как он писал, “душевная смиренность” других.
Добрый мудрец, который изучил для преподавания анатомию души. От него веет вечностью. Я читаю чеховское: “Говорят о свободе, широко пользуясь услугами рабов”, и мне кажется, что он произносит эти слова сейчас, сегодня. Или: “Кто не может взять лаской, тот не возьмет и хитростью”. Или: “Человек должен быть верующим или ищущим веры, иначе он пустой человек”. Или широко известный совет: “Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает другой”. Или: “Издевательство над чужими страданиями не должно быть прощено. Или: “Если любовь бывает жестокой и разрушительной, то причина не в ней, а в неравенстве людей”. Или: “Национальной науки нет, как нет национальной таблицы умножения; что же национально, то уже не наука”. Или: “Никакой красотой женщина не может заплатить за свою пустоту”. Или: “Вследствие разницы миров, умов, энергий, вкусов, возрастов, умозрений равенство среди людей никогда невозможно. Неравенство поэтому следует считать непреложным законом природы. Но мы можем сделать неравенство незаметным”.
Я, можно сказать, всю жизнь занимался своего рода исследованием Чехова. Человека. Личности. Ибо мне всегда казалось, что широко распространенный привычный портрет Чехова, будь то фотоснимок или гениальная работа Ильи Репина — это не то. Не весь Чехов. И вот, как мне кажется, я нашел этот образ. И нашел не где-нибудь, а на Цейлоне. До сих пор я был знаком лишь с фрагментом письма, написанного Чеховым на Цейлоне издателю Александру Суворину: “Цейлон — место, где был рай. Здесь, в раю, я сделал больше ста верст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами”. Думаю, это письмо опубликовано целиком, я ведь наверняка не все читал о Чехове. Но вот на Цейлоне в российском Культурном центре встречаюсь с выпускником московского Университета имени Патриса Лумумбы Ронджаном Сенасисингхе, который переводил многие произведения писателя на сингальский и написал монографию “Чехов на Цейлоне”. И этот влюбленный в Чехова бронзовокожий человек с удивительными ласковыми глазами читает, переводя с сингальского на русский текст, точнее — продолжение текста письма Чехова Суворину, но уже своими словами (русского текста в книге нет): “… насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. И когда у меня будут дети, то не без гордости я им скажу: сукины дети, я на своем веку любил бронзовую индуску… И где же? В кокосовом лесу, в лунную ночь”.
Это тоже Чехов. Да, он часто болел и много кашлял. Ему было очень тяжело на пароходе “Петербург”. Он знал, что долго жить не будет. И тем не менее ему нужны были поездка на Сахалин и именно такое нелегкое возвращение. Ведь не случайно больше всего и, может, гениальнее всего он трудился именно после Сахалина. Биографы отмечают, что после Сахалина аж до конца века Чехов в подмосковном имении Мелихово написал более сорока гениальных произведений. Об этом, кстати, я узнал в Мелиховском музее Чехова. И еще: я знаю, как прекрасно описывал Антон Павлович застолье, особенно подробности кухни, стола, блюд и напитков. Но сам не пил. Так сказать, не злоупотреблял. Терпеть не мог, когда заставляли пить, осушать бокал до конца. Этот великий пророк хорошо знал, когда умрет. Как знал и то, что он будет делать непосредственно перед смертью. “Вишневый сад” был написан человеком, который тяжело болел. Человеком, который прекрасно знал, что скоро придет конец…
Наш новый цейлонский друг Ронджана Сенасисингхе на борту “Армении” подробно рассказывал о пребывании Чехова на Цейлоне. Бабас, конечно, снимал его рассказ.
Я пишу эти строки за столом, за которым сидел Антон Павлович в “Гранд Ориентал отель”, где он остановился 121 год назад. Может, это вовсе и не тот стол? Но главное то, что это тот остров Цейлон, который был покорен Чеховым. Остров, у причала которого стоит “Армения”. Стоит парусник, который излечил, наконец, все свои раны и через три часа выходит в море. Нас давно уже ждут в Калькутте.

ЧУЖБИНА РОДИНОЙ НЕ СТАНЕТ. ДАЖЕ ИНДИЯ

Задолго до встречи с Индией я неоднократно касался истории, географии и цивилизации великой страны. Думаю, это было вовсе не случайно. Уж слишком много географических названий на огромных просторах Юго-Восточной и Южной Азии рождены от самого корня Хинди, начиная от океана, кончая рекой, островами, полуостровами, расами, языками все той же цивилизации.
Во время многочисленных экспедиций, поездок, командировок, путешествий по регионам, где в разное время обустраивались армяне, я стал задаваться вопросом: почему они выбирали ту или иную страну, чем они руководствовались? Я вовсе не собираюсь (никогда этого не делаю) переписывать какие-то страницы из учебников, монографий, а тем более использовать материалы из интернета. Не для того мы совершаем кругосветное плавание. Я лишь как публицист позволяю себе исследовать и рассуждать о той или иной теме, используя достоверные исторические факты. Меня действительно интересует, как и почему армянин на протяжении веков выбирал новое конкретное место обитания. Почему когда-то выбрали наши предки Индию, где они баснословно разбогатели?
Прежде о том, откуда они и когда переселились в Индию и, так сказать, вокруг нее? Я уже писал, что армяне, по Ксенофонту, пришли в Индию еще в V веке до нашей эры. Прибывали и позже. Отдельные потоки наблюдались в XVI веке. Но вдруг во второй половине XVII века хлынула новая волна. Вот тут уже стоит взглянуть повнимательнее на историю. В конце XVI и начале XVII веков Шах Аббас Первый переселил в Персию армян не только из Нахичеванского, но и из Гардманского, Сюникского, Арцахского регионов. Ему нужны были талантливые мастеровые, торговцы, архитекторы, строители. Не случайно именно при нем персидское государство Сефевидов достигло наибольшего могущества. Сами армянские историки отмечают, что после Аббаса Первого при шахе Сефине, а затем и при шахе Аббасе Втором новоиспеченная армянская колония жила и творила в относительно благоприятных условиях. Но вот я заметил, что примерно до начала семидесятых годов XVII века из Персии, в частности из Новой Джуги, мало кто отправлялся на поиски новой чужбины. А при звероподобных шахах Сулеймане (1666-1694) и Султане Гусейне (1694-1722) начались действительно гонения армян. И если проследить за хроникой переселения армян из Персии, то становится ясно, что именно в эти годы армяне, выходцы из Нахичевана и других районов Восточней Армении, оказались в Полисе (Константинополе), Франции, Голландии, России, Польше, но больше всего в Индии и странах Юго-Восточной Азии.
Почему именно туда? И почему больше всего подались в Индию? Сначала, по-видимому, надо подумать о том, что явилось причиной переселения. Если обобщить, то, думаю, это можно назвать “беззаконием”, а это значит — рабство. И тут я сделаю традиционное отступление.
В 1978 году “Литгазета” командировала меня в Ливан, где шла война и где происходили трагические события в армянских кварталах Бейрута. Отправлял с места событий пространные репортажи, которые были опубликованы с продолжением, и вскоре увидела свет книга “Между двух огней”. Тогда я собрал много материалов о правах человека. И хочу привести здесь всего лишь один абзац из книги: “Несколько лет назад директор Отдела прав человека и проблем мира ЮНЕСКО профессор Карел Васак попытался дать определение понятию “права человека” с помощью счетно-вычислительной машины. Профессор заложил в нее 60 тысяч формулировок из текстов различного характера и происхождения с тем, чтобы установить, какие из терминов встречаются наиболее часто. “К великому моему изумлению, — пишет профессор Васак, — чаще всех других слов встречалось слово “ЗАКОН”, то есть, конечно, закон, направленный на установление правопорядка, обеспечивающий свободу для всех и пресекающий ее нарушения, — закон одновременно и международный”. Вот так, права человека — это прежде всего нормальные законы, которые обязательно соблюдаются. И вот что примечательно: армяне благотворно приживались в тех странах, где соблюдались законы. Как говорил Амо Сагян, у армянина в таких случаях раскрываются крылья. Лишь бы была справедливость, которая и является сутью закона.
И вот армяне, отцы которых потеряли истинную родину, а сами потеряли пристанище уже на чужбине, оказались на земле, где люди живут по законам. По законам своей философии и своей цивилизации. Уже тогда в мире знали, что Индия является родиной цивилизации долины реки Инд и других древних цивилизаций, что на протяжении долгих веков она выступала перекрестком важнейших торговых маршрутов и широко славилась своими несметными богатствами и высокой культурой. Именно в Индии зародились такие крупные религии, как индуизм, буддизм, синкхизм, джанизм. И как бы они ни разнились, есть нечто, что объединяет их. Это путь, ведущий к избавлению от страданий. Тема эта раскрывается и в “Библии”. Вспомним озвученные устами самого Христоса слова “Я — есмь путь”. И армяне нашли здесь пристанище, приют. Строили школы, церкви. Издавали газеты. Выпустили первую книгу. Создали культуру. Жили по древней своей спасительной формуле жизни — “Цена любви — любовь”. И все это благодаря открытому прозрачному предпринимательству, коммерции, строительству и в конечном итоге благодаря пользе, которую приносила армянская община самой Индии.
Европейцев поражали эффективность и многовекторность контактов армянских купцов Индии со многими странами мира. Появились крупные фигуры, которые влияли на политику, на экономику. Надо отметить, что огромная волна из Новой Джуги потекла в Индию, где уже давно обосновались их сородичи. Еще в XVI веке женой императора Акбара была армянка — Мариам Замани Бегум. Врачом в императорском доме был армянин. Расцвет армянской общины привлекал многих соотечественников, находящихся в спюрке. А ведь это было в самое страшное время истории Армении. Именно в первой половине XVII века Армения распалась на Западную (Османскую) и Восточную (Персидскую). И многие видели спасение в Индии.
Да простят меня профессиональные историки, но я слишком поверхностно и схематично описываю эпоху расцвета Индийской Армении, ибо хочу обстоятельно остановиться на другой теме. Дело в том, что Армянская колония в Индии является ярким примером тому, что, как говорил Гейне, чужбина родиной не станет, что всем общинам всех народов рано или поздно приходит конец. Нет вины самой Индии в том, что крупная, богатая армянская община распалась. Нет никакой вины и самих армян. Это целая трагическая история. Но в двух словах напомним о том, что распад начался не тогда, когда европейцы (морские державы), претендуя на богатства Индии, в конечном итоге уступили англичанам, которых никак не устраивала активная армянская колония, влияющая на святая святых — торговлю, а следовательно, на ценообразование, на саму политику, которая, как учит политэкономия, является концентрированным выражением экономики. Следует подчеркнуть, что осуществили свои замыслы европейцы и в частности англичане чужими руками, в том числе и турецкими. Они интенсивно использовали страшную и чудовищную армию пиратов.
…О пиратстве вообще и в частности о том, что нас самих может ждать на последнем этапе нашей кругосветки, я расскажу позже. А пока в двух словах о том, как англичане с помощью морских бандитов выкурили из Индии не только армян, но и все другие общины. Кстати, никогда армян спюрка ни из одной страны местные власти не выселяли. Турция не в счет. Ибо в Турции армяне, как и греки, и ассирийцы, вообще византийцы, курды жили у себя на родине. Во всех остальных случаях — это были объективные причины — кризис и распад самой страны. Будь то в Египте и Ливане, Иране и Ираке, Сирии, Кипре. То же самое можно сказать и об Индии, которая сама два века находилась в освободительной борьбе с применением мощнейшего оружия Махатмы Ганди, которому название “национальное непримирение”.
Как известно, русский царь Алексей Михайлович (отец Петра Великого) не раз принимал армянских купцов (сохранились имена этих купцов), которые жаловались ему, что средиземноморские пираты грабят их корабли с товарами, доставляемыми в Россию из Ирана. У меня накопилась целая гора материалов о пиратстве. Приведу лишь один абзац, из которого можно узнатъ, сколь велики были масштабы торговли у армян, скажем так, индийской эпохи: “Проникнув на Восток, европейские державы неожиданно для себя обнаружили, что армяне располагают веками складывающейся торговлей, охватывающей практически весь мир. Восточные товары, предназначенные для продажи в Европе, армяне доставляли из портов Индии, Китая и других стран по Индийскому океану через Сурат (на берегу Камбейского залива, севернее Бомбея — З.Б.) в порты Персидского залива, а оттуда сухопутным путем к портам Средиземного, Черного и Каспийского морей для дальнейшей транспортировки в Европу. Существовал и параллельный путь — по Аравийскому и Красному морям, через Суэцкий перешеек (канал был построен в 1867 году) или по Нилу к Средиземному морю”.
…Размеры газетного репортажа не позволяют продолжить эту важную и интересную тему. Так что вернемся к ней в будущей книге. А пока не могу не сказать, что даже тот крохотный, как я обычно называю, абзац подтверждает, что разговоры об армянских миллиардах в Индии вовсе не миф. Хочу также отметить, что, зная о безграничной энергии, об огромном таланте армянских купцов и предпринимателей прошлого, можно ничуть не сомневаться в том, что, как только избавим сегодняшних честных предпринимателей от сухопутных пиратов, они создадут несметные чудеса во благо Родины и гаранта ее безопасности — армии.
Индийский океан