“Что же Господь ответил Фрику?”

Архив 201225/02/2012

Недавно 80-летний юбилей отметил известный ученый искусствовед, заслуженный деятель науки Гравард АКОПЯН. Человек, счастливо совместивший ипостаси художника и историка: он закончил художественное училище им.Ф.Терлемезяна и истфак Госуниверситета.

Ему повезло начать свой творческий и научный путь в Матенадаране, где он углубился в изучение древнеармянской книжной живописи. В фокусе его интересов оказалась, в частности, Васпураканская миниатюра, в итоге доктор Г.Акопян выпустил три монографии и великолепный альбом, посвященный васпураканской школе армянской миниатюры. В дальнейшем обратился к изучению Арцах-Утикской миниатюры XIII-XIV вв. и подготовил едва ли не первое фундаментальное исследование, ведь все советское время к арцахскому искусству дорога армянским ученым была заказана. Перу доктора Акопяна принадлежит множество научных статей, опубликованных в Армении и за рубежом. В 2009 году Гравард Акопян как один из авторов капитального труда “История армянского искусства” был удостоен Государственной премии Армении. В Матенадаране он трудится уже свыше полувека и, кроме того, что соприкасался с духовными ценностями, он также общался со многими выдающимися личностями, ведь в Матенадаран приводили практически всех официальных и неофициальных гостей республики. Предлагаем несколько любопытных, связанных со знаковыми людьми, эпизодов, свидетелем и участником которых был Гравард Акопян.

СТРАШНАЯ СОВА ЛИДИИ ДУРНОВО

В 1960 г. директор Матенадарана, известный ученый Левон Хачикян, представил меня, тогда еще молодого и неопытного сотрудника, большому знатоку средневекового искусства Лидии Дурново из знаменитой русской аристократической династии. Ее дядя, насколько мне известно, занимал пост министра образования Российской империи. В 1918 г. семья Дурново была сослана в Сибирь. В конце 1930 года группа известных искусствоведов, в их числе директор и основатель Госгалереи Армении Рубен Драмбян, обратилась к Сталину с настоятельной просьбой освободить из ссылки талантливую выпускницу Петербургской художественной академии Лидию Дурново, которая какой-либо причастности к политической деятельности не имела. Как ни странно, просьба была удовлетворена. Правда, с условием, что она не вернется в Москву или Ленинград. Лидия Дурново предпочла обосноваться в Армении, вероятно, потому, что была хорошо осведомлена о богатейшей средневековой культуре нашей страны, которой, кстати, посвятила всю свою научную жизнь. Власти Армении выделили ей жилье на втором этаже 5-этажного здания на нынешнем проспекте Тиграна Меца. В трехкомнатной квартире Дурново занимала комнату и светлый балкон, в двух других комнатах проживала семья из Гавара — совершенно несовместимые ответственные квартиросъемщики..
Я частенько захаживал к ней — она была моим научным руководителем, хотя, признаться, чувствовал себя там некомфортно. Лидия Александровна содержала птиц — голубя, соловья, перепелку, кенара и даже ворону. Самой “опасной” для меня была сова. Казалось, птица ждала моего прихода: устраивалась прямо у меня над головой и издавала неприятное гугуканье. Несмотря на то что Лидия Александровна старалась всеми силами успокоить меня, мол, птица не нападет, что она не агрессивная, я все же испытывал некоторый страх. Кто его знает, что можно ожидать от хищной пернатой… Как-то раз у подъезда меня остановил ее гаварский сосед: “Слушай, брат, урезонь свою приятельницу. Вся квартира пропахла, житья от этих птиц нет. Жалуемся, пишем куда надо, приходят, говорят — терпите, она как-никак известный ученый… Слушай, брат старушка-то настоящая голубятница-”хушбаз”…” — “Нет, нет”, — прервал я его тираду… “Как это нет, что другие “хушбаз” какие-то особенные? Пусть идет и живет в Сари Таге, там полно знакомых ребят-голубятников…” Пока Лидия Александровна здравствовала, жители дома, завидев меня, спрашивали: “Ну что, твоя бабуля-”хушбаз” не собирается выпускать на свободу голубей?”

ФЕНОМЕН ВАНЕЦИ
1963 г. В арменоведческом зале изучаю васпураканские рукописи. Вдруг к моему столу подходит группа посетителей в сопровождении директора Левона Хачикяна. Среди посетителей оказался также прославленный авиаконструктор Артем Микоян. У него бледное лицо с утонченными чертами, мягкой улыбкой и невероятно умный взгляд. Узнав, что художник-миниатюрист родом из Васпуракана, Артем Иванович заметно оживился. “Вот это мне понятно. У меня есть один умница-ванеци. Мгновенно выполняет все мои поручения, но при этом непременно что-нибудь добавит или убавит. Уж очень упрямый ванеци! Но вот у этого художника-ванеци при всей кажущейся простоте все получалось на славу. Его миниатюры воспринимаются с большим интересом, нежели многие другие идеально выполненные работы”. Признаться, меня удивила его искренняя и очень компетентная реплика. “Молодой человек, постарайтесь разгадать феномен ванеци. Это очень интересно и имеет глубокие корни”. В выставочном зале мы сфотографировались с великим авиаконструктором. Этот снимок как ценную реликвию храню по сей день.

ЧТО ГОСПОДЬ ОТВЕТИЛ ФРИКУ?

В Ереван приехал Уильям Сароян и, конечно, его привели в Матенадаран. Обступив великого писателя, мы, молодые, проходим с ним от одной рукописи к другой. У одной из витрин между Левоном Хачикяном и Сарояном завязался разговор, вызвавший всеобщее оживление. Повествуя о замечательном древнем поэте Фрике, Хачикян особенно напирал на то, что в своих произведениях тот затрагивал национальные и социальные проблемы народа, считал несправедливым, что фортуна наделяет глупцов богатством, а мудрецов делает несчастными. Сароян внимательно слушал стихи Фрика в декламации Хачикяна, где средневековый поэт выражает Богу свое недовольство несправедливостями, царящими в мире. “Парон Левон, мы вас хорошо поняли. Но нам важно знать другое, что же Господь ответил Фрику?”

ПИСЬМА В ПАРИЖ
Для ознакомления с рукописями Матенадарана в Ереван в начале 60-х прибыла сама Сирарпи Тер-Нерсесян. Ей уже перевалило за 70. Трудно было поверить, что эта миниатюрная, улыбчивая армянка — одна из крупнейших специалистов по Средневековью, что является профессором Гарвардского университета и Сорбонны, академиком академий наук целого ряда стран. Тикин Сирарпи предоставили номер-люкс в лучшей в то время гостинице столицы — “Армении”. Мне доверили сопровождать высокую гостью по городу, оказывать помощь в различных вопросах.
Однажды после десяти дней пребывания в Ереване Тер-Нерсесян озабоченно спросила: “Ты ничего не слышал о забастовке почтовых работников Парижа?” — “Нет, а в чем дело?” — “Вот уже четвертое письмо отсылаю сестре в Париж, а ответа все нет, — сказала она и добавила: — Сестре хочется знать о Ереване как можно больше. Я ей писала и о хорошем, и о плохом. О том, что народ, особенно в деревнях, живет бедно, что дороги плохие…” Я оказался в щекотливой ситуации. Как ей сказать, что на Парижской почте нет забастовки. Как объяснить, что наши органы уж очень добросовестно работают… Так она ничего не поняла, или…
Как-то Сирарпи изъявила желание посетить Тохмахское кладбище. Не успели войти через центральный вход, как остановилась и, указывая на какой-то памятник, спросила: “Кто этот паренек, я его не знаю”. На гранитном постаменте возвышалась фигура молодого человека с сигаретой в руке. Затем ее внимание привлекла пышная богатая могила. “Кто это, а кто вон тот?” — то и дело вопрошала Сирарпи. Вероятно, подумал я, в Европе и в Америке простым смертным не возводят такие надгробия. Госпоже Тер-Нерсесян, наверное, казалось, что в роскошных склепах покоятся знаменитости, которых, увы, не знает. Представляю, какой шок она бы испытала при виде сегодняшних роскошных гранитных и мраморных пирамид и склепов…

АВЕТИС, СПЕЦИАЛИСТ ПО УРАРТУ

Осень 1975 г. В Венеции проходит выставка скифского золота из хранилища Эрмитажа, а также миниатюр Матенадарана. По этому случаю в Венецию прибыл директор Эрмитажа академик Борис Пиотровский. Мы с художником Карапетом Егиазаряном по чистой случайности занимали в гостинице соседний с Пиотровским номер. И, конечно, не упускали шанса пообщаться с академиком. Как-то раз в наш номер заглянул проживающий в Падуе музыковед по имени Аветис (фамилию не запомнил). Бесшабашно вклинившись в нашу с Пиотровским беседу, стал активно демонстрировать свои дилетантские познания о древнем Урарту. Мгновенно почувствовав, с кем имеет дело, Борис Борисович принял единственно верное решение — сменить тему. Но, прежде чем удалиться, он с улыбкой на устах поддакивал незваному гостю, кивал головой, как бы одобряя чушь, которую тот нес. Не понимая, что над ним подшучивают, наш визави еще более вдохновился и заявил, что ему не мешало бы отправиться в Ленинград пополнить свои знания. На следующий день, когда мы провожали Пиотровского в Ленинград, академик сказал с улыбкой: “Передайте вашему другу, пусть лучше занимается музыкой. В нашей области и без него хватает тех, кто забрасывает колодец камнями…”

На левом снимке: Борис Пиотровский; на центральном снимке: слева замдиректора Матенадарана Бабкен Чукасзян, Вильям Сароян, справа Гравард Акопян