Что есть армия без солдат?

Архив 200901/10/2009

А что есть Церковь без паствы?..
Человек рождается и получает имя. Затем его крестят (зачастую под другим именем), после чего он растет, взрослеет, мудреет, сменяет различные чины и личины, “имена” и даже прозвища…

А в один прекрасный день за ним закрепляется то имя, к которому он все это время шел и которое реально заслуживает.
Сегодняшний гость “НВ” — духовный пастырь церкви Сурб Катогике Котайкской епархии в Джрвеже священник Кюрег ТАЛЯН.

— Отец Кюрег, если это не секрет, расскажите, что привело вас, внука гусана Шерама, внучатого племянника национального артиста Шара Таляна в лоно церкви…
— Я вырос в атеистической семье — обыкновенной советской семье служащего. Советская идеология, являющаяся жалким плагиатом Священного Писания, не давала ответы на все волнующие меня вопросы, потому что та скала, та первооснова, на которой зиждется нравственность всего человечества и имя которой, как мне позже стало понятно, Христос, в советской пропаганде отсутствовала.
Мой отец, Вазген Талян, работал в издательстве “Госиздат”, и, несмотря на то что духовные вопросы в нашей семье не поднимались, я, будучи ребенком читающим, не раз сталкивался в классической литературе с какими-то ссылками, полунамеками, упоминаниями о чем-то большем, более могущественном, чем тогда позволялось знать. Чтение классической литературы пробуждало во мне стремление быть выше, духовно богаче — быть больше, чем есть; раскрывались такие понятия, как смелость, честность, справедливость, служение, в конце концов…
Эта литература вела меня к поиску смысла жизни — поиску, который и привел меня в итоге к Богу. Необязательно, чтобы поиск был осознанным — Господь всегда помогает тем, кто ищет правды, справедливости, кто ищет добра, света, любви… (Кстати говоря, известный советский слоган “кто ищет — тот найдет” также является “вытяжкой” из Священного Писания.) В моей жизни было несколько резких и, я бы сказал, кардинальных поворотов. После школы я поступил в Политехнический институт. Однако, проучившись два года, ушел оттуда… на телевидение, мотивирую для себя это тем, что род Талянов всегда имел тесную связь с искусством: отец — детский писатель, брат отца — композитор, дед — гусан Шерам, двоюродный брат деда — Шара Талян и т.д.
Не скрывая своего желания и не теряя надежды попасть во ВГИК, я для начала поступил на студию телефильмов “Ереван”, где мне выпала честь проработать с такими именитыми деятелями искусства, как Артавазд Пелешян, Жирайр Аветисян, Вилен Закарян, и многими другими. Тут-то мне и стало понятно (со временем, конечно), что поступление в альма-матер советских киношников предполагает наличие некого “толкача”, коего у меня, как вы сами понимаете, тогда не было. Столь же неприступным для меня казался и Ереванский театральный институт. Посему, идя путем наименьшего сопротивления, я поступил в Ереванский педагогический институт на факультет культуры (отделение режиссуры, курс Армана Манаряна). Это был третий набор режиссерского отделения. Я проучился в институте четыре года. Арман Манарян, будучи очень занятым человеком, появлялся в аудитории довольно-таки редко, но мне посчастливилось проучиться у такого прекрасного педагога, как Карлен Варжапетян. Это был очень талантливый режиссер, человек вдумчивый, глубокий. До сих пор непревзойденными остаются его телепостановки спектаклей “Нейтральная зона”, “Страна Наири”, “Дядя Ваня”, “Ромео и Джульетта” и другие.
По окончании института я проработал некоторое время в телетеатре, затем на радио — режиссером в драматической редакции, после чего Генрих Игитян пригласил меня к себе, в Эстетический центр воспитания, и предложил создать детский театр. Я могу без ложной скромности сказать, что являюсь одним из основателей этого театра. В ереванском детском театре мы проработали с женой — человеком талантливым и многогранным — относительно недолго. Спустя некоторое время Игитян “спровоцировал” нас переехать в Мегри, где находился филиал центра, дабы продолжить там начатое нами дело.
Однако через некоторое время (по возвращении в Ереван) мы с женой ушли из центра и вообще из искусства. Я стал работать на стройке. Это было нелегкое время…
И вот в один прекрасный день мой старый товарищ, биофизик по образованию, пришел ко мне домой с какой-то книгой под мышкой, как оказалось позже, Новым заветом, и уже с порога огласив архимедовское “Нашел!”, принялся меня убеждать в уникальности его находки. И действительно, это оказалось именно тем, к чему я, как оказалось, шел всю свою жизнь и что явилось тем добрым семенем, которое, попав на уже подготовленную благодатную почву, моментально дало свои ростки. Мы с женой стали посещать церковь, слушать проповеди, читать, спорить, задумываться и т.д. Будучи патриотически настроенными людьми, никакой иной альтернативы, кроме Армянской Апостольской Церкви, мы не рассматривали.
Мне было 38 лет, и к этому времени я уже окончательно укрепился в желании посвятить себя, пускай это не прозвучит высокопарно, служению Богу и людям, дабы иметь возможность нести им Свет Божий. Я пытался поступить на службу в церковь. Прошло три года, и вот наконец в 1988-м году меня приняли в качестве дпира (чтеца). В этом же году открылись двухгодичные курсы священников, и я тотчас же на них записался. Надо отметить, что послал меня на эти курсы тогдашний предводитель Араратской патриаршей епархии, а ныне Его Святейшество Верховный Патриарх и Католикос Всех Армян Гарегин II.
Окончил я обучение в 1990-м году, после чего и был рукоположен в священники, о чем не жалею и никогда не жалел. Я нашел свое призвание, если хотите, предназначение и по мере своих возможностей (все мы люди, у всех бывают слабости) пытаюсь служить своему народу, своей церкви и Богу.
— Как вы считаете, возможно ли восстановить, а точнее, заново сформировать некогда утерянную систему ценностей?
— Я думаю, это можно сделать через христианское воспитание. Но сама проблема глобальна: она начинается с семьи, продолжается в школе и далее. Это проблема не только церковнослужителей — но и всего нашего общества.
Современный человек привык ассоциировать церковь исключительно со священнослужителями. Но это ведь не так — в действительности церковь есть собор людей крещеных.
Люди, бывает, спрашивают: “А как церковь борется с деятельностью сект?” Под церковью, конечно, подразумеваются священники. Но в то же время человек, задающий этот вопрос, забывает, что сам является крещеным, а посему ответ на этот вопрос имеет смысл в той же мере услышать от него самого. Люди этого не осознают.
Священник — служитель церкви. Церковь есть тело Христово, и все мы — все смертные — есть члены этого тела. Я часто провожу следующую аналогию. Что есть армия без командующего? Толпа. А что есть армия без солдат? Тоже ничего.
Посему, только объединив армию и командование, то есть паству и пастырей, возможно противостоять всей той черной идеологии, всему тому, что нам сегодня навязывается.
Глобальность этой проблемы заключается в том, что для ее решения необходимо задействовать все силы общества, что ныне не представляется возможным. К несчастью, нынешняя “интеллигенция” далеко не соответствует этому высокому званию. Между тем во всех странах именно интеллигенция играет значимую роль как в решении подобных проблем, так и изначально в становлении и воспитании общества. Стало быть, вся тяжесть этой ноши остается на плечах истинных христиан — будь то священнослужители или же рядовые члены церкви.
— Христианское воспитание — главное условие развития. Что необходимо для христианского воспитания?
— Это главнейшее условие развития — необходимое и достаточное. …Давным-давно люди не умели использовать силу воды. Не факт, что и сейчас о ней все известно. Во всяком случае современные ученые сделали большой шаг вперед (я имею в виду фильм “Вода”), заявив, что ничего не знают о воде.
Так почему же исключать вероятность того, что, пока мы все вместе не покаемся и не помолимся, Господь не позволит родиться среди нас человеку, который сумеет найти использование куску базальта, как, скажем, альтернативному энергоносителю, и тем самым обеспечить Армении долгое и безбедное существование?.. А я уверен, что, возьмись мы за руки и захоти мы это на самом деле, Господь благословит и наш народ, и наше государство на то, чтобы мы стали светочем для всего мира — так же как некогда библейская гора Арарат стала пристанищем ковчега, с которого началось новое человечество.
— Вы недавно в проповеди напомнили о днях блокады и о том, как в отличие от дней сегодняшних люди тогда были равны, а посему сплочены и полны веры. Эти дни прошли, и мы стали отдаляться друг от друга, обменивая тепло живого общения на возможность созвониться по телефону или же состыковаться посредством интернета.
Не находите ли вы, что причиной этому то, что тогда, как это ни парадоксально звучит, мы были больше готовы к последствиям и менее их боялись, чем теперь?
— Я уже не раз говорил, что вижу в этом перст Божий. …Многие до сих пор вспоминают те темные ночи как самый светлый период своей жизни. И это так! Вспомните глаза людей — они светились. И это был не просто свет — это был свет, коим Господь нас освещал. Люди собирались вокруг одной печки, но не осознавали, что греются не только ее теплом, но в первую очередь теплом друг друга. Их ничего не разделяло: ни телевизор, ни телефон, ни интернет — все эти технологии и устройства призваны связывать людей, но на деле разъединяют их. Мы упустили возможность улучшиться, очиститься. Мы не поняли, не уловили источник того тепла и добра, который помог нам выжить в те трудные годы. Наши лица и молитвы были обращены вверх, однако самого главного мы так и не смогли тогда понять: для чего, с какой целью Господь подвергает нас таким лишениям и испытаниям… И мы вновь пошли по тому пути, по которому идет большая часть человечества — по пути, который ведет в пропасть. Мы превратились в нацию с потребительским образом мышления. 
— В чем вы видите возможность, ну, если не остановить движущуюся в пропасть толпу, то хоть протереть глаза идущим?
— Это в первую очередь молитва и проповеди. Ежедневно священнослужители молятся и призывают паству — верующих сынов и дочерей — молиться за спасение нашего народа. Мы молимся за то, чтобы Господь простил, помог и просветил наш народ, как в начале прошлого тысячелетия, подарив нам истинную веру. Я думаю, что Господь услышит наши молитвы.
— Многие телезрители, в основном дети, очень любят вашу передачу “Дороги”. Расскажите, пожалуйста, об этом проекте.
— Я испытывал (как тогда, так и теперь) ужасный дефицит времени и вначале всячески отнекивался от этой телепередачи, однако, когда настоятельное указание участвовать в передаче последовало от самого католикоса, я вынужден был смиренно подчиниться. Основным доводом были слова Его Святейшества: “Ты читаешь лекцию в институте, и тебя слушает сто человек. А эту передачу будут смотреть сто тысяч!” Словом, я поддался, и очень этому рад, потому что, видя и слыша сейчас отзывы людей, я осознаю всю важность и необходимость этой передачи.
— Ваше обращение к человеку, читающему сейчас эту статью…
— Задумайся над своей жизнью! Зачем ты живешь? В чем твое призвание? Ты есть человек — образ и подобие Божье. Насколько ты его в себе исказил? Насколько ты стараешься восстановить в себе утраченное Богоподобие?
Надо серьезно задуматься над своей жизнью и просить у Бога помощи.
“Просите, и дано будет вам; ищите и найдете; стучите, и отворят вам!”
Рубен ПАШИНЯН