“Что будет, если прыгнут все армяне?”

Архив 201606/10/2016

Фильм о Нагорном Карабахе стал одним из самых выдающихся на Уральском фестивале российского кино

«Так, в Нагорном Карабахе, в хищном городе Шуше я изведал эти страхи, соприродные душе. Сорок тысяч мертвых окон там видны со всех сторон, и труда бездушный кокон на горах похоронен».

Эти стихи О.Мандельштама были написаны под впечатлением поездки поэта в Нагорный Карабах, где он увидел практически мертвый тогда город Шуша: там в 1920 году в результате резни погибли тысячи армян… Карабах (Арцах) — земля, на которую до сих пор не может прийти мир. Этой трагедии посвящен снятый в Армении художественный фильм режиссера Натальи Беляускене «Если все» — едва ли не лучший фильм Первого Уральского открытого фестиваля российского кино. Об этом пишет газета «Уральский рабочий» (03.10.2016).

 

Лента получила восемь наград на национальных и международных кинофорумах — в Ереване, Москве, Бухаресте и Пекине. Известный кино- и театральный критик Михаил Кичин так отозвался о фильме, представленном в программе Московского кинофестиваля: «В мир, который весь пронизан настороженностью, враждой и предчувствием беды, армянская картина рискнула прийти с открытой душой и дружески протянутой рукой».

…В Ереван из Саратова приезжает юная Саша (Екатерина Шитова), дочь русского и армянки. Ее родителей уже нет: мать погибла во время Сумгаитской резни в феврале 1988 года. Отец, мстя за убитую жену, вступил в ряды Карабахского движения и погиб в бою. Саша после долгих поисков сумела найти адрес армянского полевого командира Гургена, под началом которого воевал ее отец. Цель приезда девушки — найти могилу отца и посадить на ней русскую березку… Суровый Гурген (Микаел Погосян) первоначально вроде бы и не рад визиту девушки — но вскоре мы узнаем, что за его внешней неприветливостью скрывается личная драма.

В том бою, который стоил жизни отцу Саши, погибли многие бойцы отряда, в том числе совсем молодые, — и командир переживает свою личную вину за это как тяжкий крест… Впрочем, об отказе не может быть и речи — Гурген даже крадет автомобиль, принадлежащий каким-то крутым парням, чтобы помочь девушке добраться до места. К нему присоединяются еще два бойца того отряда — добродушный пасечник Арч (Медведь), роль которого исполняет актер и автор саундтрека к фильму Ваагн Симонян, и артист кукольного театра Деро по прозвищу «Мультик» (Мгер Левонян).

Вся эта компания везет Сашу в Нагорный Карабах — но им предстоит преодолеть тяжелое препятствие: могила сашиного отца осталась на территории, контролируемой Азербайджаном. Фактически друзья затеяли мероприятие невозможное, более того — грозящее смертью, но… «Если все китайцы одновременно прыгнут — сместится земная ось, а что будет, если прыгнут все армяне?» — шутят герои (именно она дала название фильму). Для этих жизнерадостных и при этом опаленных смертью людей нет преград, да и память о друге заставляет их вновь рискнуть собой… Но это — внешняя сторона действия, за которой скрывается нечто гораздо более важное и грандиозное.

 

…Армяне — один из древнейших народов Земли. Армения участвовала во всех политических и военных коллизиях античной эпохи. Страна с трагической историей: оказавшись христианским анклавом в окружающем ее море ислама, Армения постоянно подвергалась сокрушительным ударам извне. Арабы, турки-сельджуки, воины Чингисхана и Тамерлана, египетские мамлюки, туркоманы ханств Черных и Белых Баранов, наконец, Иран и Османская империя — все они проходили через эту землю огнем и мечом, вынуждая армян искать спасения на чужбине. Только начиная с 1894 года — сразу несколько геноцидов, включая тот самый, страшнейший, в 1915 году. «Народом-мучеником» назвал армян великий болгарский поэт Пейо Яворов…

Но этот немногочисленный (всего около 12 миллионов) народ выстоял — за счет самобытной культуры и национального духа. Это народ с совершенно особым языком. «Самым непонятным в мире», как шутят герои фильма.  Армения — первое христианское государство Земли, «принявшее крест» в 301 году. С письменностью, которую в начале V века создал великий просветитель Месроп Маштоц. С не встречающимися более нигде именами, с древнейшей литературой, с несоизмеримым численности народа вкладом в мировую культуру.

И этот неистребимый дух и менталитет народа живет в картине, составляя главное ее смысловое содержание. Вот праздник Вардавар (Преображение), в который все должны обливать друг друга водой — чтобы год был счастливым. Вот танцы в сопровождении дудука. Вот дохристианский обычай принесения в жертву быка. Вот традиционное застолье, превращающееся в настоящее священнодействие — с чудесами кулинарии и обязательным возлиянием крепчайшей водки из шелковицы. Вот характерная армянская манера разговора — с яростным жестикулированием… И тут же — своеобразный юмор. Именно поэтому лента, несмотря на драматическую основу, жизнерадостна, местами даже комедийна. Войны на экране нет вообще, она живет только в воспоминаниях ее участников…

И еще — концептуально важная сцена в храме, где Гурген — единственный раз за весь фильм — изливает трагедию своей души перед старым мудрым настоятелем (Карен Джангирян). Вот здесь поистине живет душа Армении: строгая архитектура, аскетичное убранство, ни икон, ни росписей — только хачкары, каменные кресты на стелах… Именно здесь герои картины обретают мужество для смертельно опасного броска через границу; именно здесь они начинают воспринимать Сашу как свою дочь.

И кульминация фильма — сцена на могиле отца Саши. Внезапно она и Гурген слышат: «Стойте, кто вы такие?» И направленное на них ружье. Но это не пограничник, а старый пастух в характерной азербайджанской папахе. «Чья это могила?» — спрашивает старик. «Солдата», — отвечает Гурген, а Саша рассказывает свою историю. И тогда азербайджанец упавшим голосом сообщает: «А мой сын тогда подорвался на мине — ему было всего 10 лет… Вот ему кто на могиле березку посадит? Будь проклята эта война». И Гурген — человек, воевавший «по ту сторону» — спрашивает у азербайджанца, где могила его сына; и он с Сашей посадит на ней дерево. Это настоящий катарсис: в фильме, снятом в Армении, нет даже намека на неприязнь к азербайджанцам. Это еще не примирение — но маленький и одновременной огромный шаг к нему. В этот момент картина приобретает высокое гуманистическое звучание, обращенное ко всем.

И совсем нестандартный финал. При возвращении Гургена и его друзей догоняют хозяева угнанной машины, навешивают крепких тумаков и уезжают. Герои, потирая ушибленные бока, обмениваются репликами: «Да, нас так еще ни разу не лупили! — Неужели мы тогда вот за этих воевали? — И за этих тоже, они ведь армяне». А когда прибегает отлучившаяся Саша и с тревогой спрашивает: «У вас все в порядке?» — Гурген, Арч и Деро отвечают: «Все!» Все четверо заразительно смеются. А на экране — библейский Арарат, и за кадром звучит древняя песня. Дух народа вечен и его не сумеют сломить ни кровь, ни пожары, ни безумие ненависти…

Дмитрий СУВОРОВ